ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 2472
Скачиваний: 21
Надо признать вполне обоснованным определение Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Б., который вместе с другим осужденным пытался совершить насильственный половой акт с 17-летней Д., однако довести свое преступное намерение до конца: не смог. Военным трибуналом округа Б. был осужден за покушение на изнасилование несовершеннолетней. Военная коллегия, рассматривая дело в кассационном порядке, согласилась с доводами адвоката осужденного о том, что Б. не знал действительного возраста потерпевшей. Как указано в определении, из заключения судебномедицинского эксперта видно, что Д. внешне выглядит значительно старше своего возраста, она достигла половой зрелости, а потому Военная коллегия пришла к выводу, что осужденный, не зная возраста потерпевшей, добросовестно заблуждался в оценке возраста и, следовательно, не может нести ответственности за преступление против несовершеннолетней. Из приговора было исключено обвинение в покушении на изнасилование именно несовершеннолетней (см. 25, 35—36).
Ряд криминалистов, не соглашаясь с возможностью неосторожной вины по отношению к несовершеннолетию потерпевшей, полагает нужным этот признак, как отягчающий изнасилование, инкриминировать насильнику лишь при наличии умышленной вины. Соглашаясь с этим, мы считаем, что есл'и субъект, безразлично отнесясь к возрасту потерпевшей, вступая в насильственный половой акт, сознательно допускал, что она может оказаться несовершеннолетней, учиненное им деяние надо считать совершенным с косвенным умыслом. Аналогично должен быть решен вопрос о форме вины и при других половых преступлениях в отношении не достигших определенного возраста. ,
При совершении развратных действии с несовершеннолетними, как правило, субъект преследует цель удовлетворения своей половой потребности, сознавая в то же
3* 67
время, что этими действиями он развращает несовершеннолетнее лицо. Иногда учинение этого деяния допускается виновным только в целях развращения потерпевшего. Наконец, не исключается возможность и того, что виновный, учиняячв присутствии несовершеннолетнего какие- либо действия в отношении третьих лиц, эвентуально развращает несовершеннолетнего очевидца. По этому вопросу характерным, с нашей точки зрения, является уголовное дело, рассмотренное несколько лет тому назад народным судом района им. 26 бакинских комиссаров г. Баку. В. .совершил мужеложство с несовершеннолетним в присутствии его 10-летнего брата. Виновный в данном случае безразлично относился к факту развращения второго несовершеннолетнего, сознательно допуская при нем учинение другого полового преступления.
Иногда при характеристике половых преступлений указывают, что им присуща общность мотива и цели — удовлетворение половой страсти. Такое представление о мотиве и цели анализируемой категории преступных деяний является лишь кажущимся. Для правильного решения этого вопроса надо учитывать значение мотива и цели в общественно опасном, противоправном деянии.
Сознательное поведение человека определяется его желаниями, стремлениями и потребностями, которые побуждают совершить тот или иной поступок, те или иные действия. Эти побуждения и называются мотивами. Перед совершением какого-либо действия в сознании человека, как учит психология, происходит своеобразная «борьба мотивов», т. е. до принятия решения в человеческой психике борются несколько мотивов, и наиболее оптимальный из них оказывается главенствующим и, следовательно, определяющим направленность воли, которая, как известно, является одним из элементов, обусловливающих поведение человека.
В. И. Ленин писал: «Идея детерминизма, устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая
вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий. Совсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю» (2, т. 1,159).
Оценка человеческих действий должна даваться с учетом мотивов его совершения, ибо нет и не может быть безмотивных поступков у психически полноценного лица. Надо согласиться с высказыванием Б. А. Викторова о том, что мотив можно даже определить «как ответ на вопрос: почему человек в данной обстановке действует так или иначе, почему при достижении тех или иных целей он избирает те или иные средства или пути?» (27, 15).
Велико значение мотива в уголовном праве. С одной стороны, он может иметь значение для юридической квалификации деяния и характеристики степени общественной опасности, а с другой — для установления причины совершения преступления (см. 17, 25).
По одним и тем же мотивам (например, корыстным) могут совершаться различные преступления: фальшивомонетничество, умышленные убийства, спекуляция, взяточничество и другие. Следовательно, мотив не всегда может отделять одно преступление от другого, однако это ни в коей мере не должно влиять на необходимость обязательного установления мотива в каждом преступлении4, вне зависимости от того, упоминается ли мотив в диспозиции соответствующей статьи уголовного закона или такое указание отсутствует.
Мотив является необходимым признаком любого преступления и входит в его субъективную сторону. Некоторые ученые, с нашей точки зрения, необоснованно сужи-
вают роль мотива, рассматривая его как элемент умысла, т. е. исключают возможность мотива в неосторожных преступлениях, тем самым становясь на путь признания немотивированных поступков. В умышленных преступлениях, как правило, мотив выделяется более рельефно, более выпукло, но это вовсе не означает, что, например, хвастовство не может явиться побудительным моментом при преступной самонадеянности.
В связи с тем, что в обычном словоупотреблении иногда понятие «мотив» отождествляют с понятием «цель» (например, выражение «с корыстными мотивами» равнозначно «с корыстными целями»), не всегда происходит дифференциация этих понятий. Между тем цель—это то, чего хочет достигнуть лицо, к чему оно стремится, совершая преступление. Иногда происходит совпадение мотива и цели преступления.
Такое совпадение, в частности, имеет место в некоторых (но не во всех!) половых преступлениях, когда сексуальные мотивы по существу означают и сексуальную цель — удовлетворение половой потребности. Но являются ли сексуальный мотив и сексуальная цель характерными для всех половых преступлений? На этот вопрос надо дать отрицательный ответ.
По сексуальным побуждениям учиняются преступления, которые никак не относятся к категории половых деликтов. Так, на сексуальной почве могут совершаться убийства (для некрофиличе.ских целей), кражи (из фетишистских побуждений), хулиганство (учинение эксгибиционизма) ит. п. С другой стороны, развратные действия иногда совершаются из хулиганских побуждений, из мести и т. п. Как известно, понуждение зависимой женщины к вступлению в половую связь или к удовлетворению половой страсти в извращенных формах может иметь место и в случаях, когда потерпевшую заставляют совершить такие действия с третьими лицами. В подобной ситуации субъект преступления действует отнюдь не из
сексуальных мотивов, а из других поползновений (карьеристские, корыстные или иные личные соображения).
В то же время нужно всегда принимать во внимание то обстоятельство, что любой мотив при совершении полового преступления, как правильно писала Л. А. Андреева, «несомненно будет окрашен половым чувством, без наличия которого невозможно совершение такого рода преступления».
Исходя из этого, давая определение половому преступлению, мы и сочли необходимым внести в него указание о том, что эти деяния всегда носят сексуальный ха- рактер.
-
СУБЪЕКТ ПОЛОВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
Если вопрос о вменяемости субъекта половых преступлений не вызывает в теории советского уголовного права особых споров, то другое условие — возрастной признак — нуждается в уточнении.
Возрастной критерий для субъекта изнасилования— достижение 14 лет — непосредственно указан в ст. 10 Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик. Что же касается остальных половых преступлений, то по закону привлечение к уголовной ответственности совершивших эти деяния возможно лишь по достижении ими 16 лет. Это указание закона, когда речь идет о субъекте в возрасте от 16 до 18 лет, нуждается в корректировке с учетом всех обстоятельств дела. Таким основным обстоятельством, по нашему мнению, является относительно незначительная разница в возрасте между «виновным» и «потерпевшим».
Так, если 17-летний юноша вступает в добровольную интимную связь с девушкой 16 с половиной лет, не достигшей половой зрелости, вряд ли есть необходимость в привлечении его к уголовной ответственности. Иное положение создается, если такое лицо вступило в половое
общение с 12-летней девочкой. Аналогично в указанных двух ситуациях должен решаться вопрос и при ответственности за совершение развратных действий.
Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 25 марта 1964 г., констатируя возможность привлечения лица, достигшего 16-летнего возраста, к уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ст. ст. 119 и 120 УК РСФСР, рекомендует судам учитывать общую направленность закона на охрану нормального полового развития несовершеннолетних обоего пола, а потому полагает, что в подобных случаях надо обсуждать вопрос о целесообразности применения к подсудимым не мер уголовного наказания, а принудительных мер воспитательного характера5.
Мы не можем согласиться с утверждением проф. М. Д. Шаргородского о том, что субъектами преступлений, предусмотренных ст. ст. 109 и 120 УК РСФСР, могут быть только совершеннолетние лица (см. 117, 237). Претворение такой рекомендации в судебную практику неизбежно приведет к полной безнаказанности тех 16—17- летних молодых людей, которые вступают в половую связь или допускают развратные действия с маленькими девочками, цинично посягая на их физическое и духовное развитие.
При добровольном мужеложстве взрослого с несовершеннолетним последний всегда , пп.п^рн рассмотри ваться в качестве потерпевшего. Случаи добровольного мужеложства между несовершеннолетними, как правило, не должны влечь уголовной ответственности. Однако если несовершеннолетний с применением насилия или с
использованием зависимого положения другого несовершеннолетнего принудил его к мужеложству, то в таких случаях уголовная ответственность наступает с 16-летие- го возраста.
Рекомендация комментированного Уголовного кодекса РСФСР о том, что при добровольном мужеложстве двух несовершеннолетних ответственность должна наступать по ч. 1 ст. 121 УК РСФСР (см. 117, 238), является несколько надуманной. Законодатель, вводя как отягчающее обстоятельство несовершеннолетие одного из участников мужеложства, имел в виду случаи, когда второй участник является взрослым мужчиной.
КХ К- Сущенко предлагает при добровольном мужеложстве двух несовершеннолетних квалифицировать их деяния даже по ч. 2 ст. 121 УК РСФСР, исходя из чисто формальных оснований, что оба они посягают на нормальное половое развитие несовершеннолетнего. Автор не учитывает того, что каждый из них в то же время посягает и на свое половое развитие.
По этой же причине мы не можем согласиться и с другой рекомендацией Ю. К. Сущенко, что если при добровольном мужеложстве один является взрослым, а другой несовершеннолетним, достигшим 16-летнего возраста, то первый должен отвечать по ч. 2 ст. 121, а второй — по ч. 1 этой же статьи. Было бы более правильным, чтобы при этой ситуации уголовную ответственность понес бы только взрослый по ч. 2 ст. 121, как учинивший это деяние в отношении несовершеннолетнего.
Профессор Я. М. Яковлев полагает, что раз в законе сказано не о мужеложстве с несовершеннолетним, а о мужеложстве в отношении несовершеннолетнего, то это означает, что «повышенная ответственность наступает в тех случаях, когда совершеннолетний субъект использует несовершеннолетнего потерпевшего в качестве пассивного партнера полового сношения. Поэтому мы считаем, что в случаях, когда несовершеннолетний в возрасте от 16 до