ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 2468
Скачиваний: 21
значение совершенных виновным действий пли оказывать ему соиротнвление^23, 19).
Эта степень опьянения модеет наступить и тогда, когда к спиртному напитку относительно небольшой крепости (пиво, вино) примешивают, снотворное средство вроде хлоралгидрата, веронала, номбутала и т. п. Установление подобного обстоятельства окажет помощь предварительному следствию и суду в выявлении направленности умысла у виновного и поможет дать правильную уголовноправовую оценку рассматриваемому событию.
Отмечавшуюся тенденцию у некоторых следственно- судебных органов рассматривать любую степень опьянения потерпевшей как беспомощное состояние, особенно когда речь идет о несовершеннолетней, нельзя признать правильной.
В этом отношении характерно дело по обвинению В. в изнасиловании несовершеннолетней Л. с использованием ее беспомощного состояния. Пленум Верховного Суда СССР, рассматривая это дело по протесту Председателя Верховного Суда СССР, констатировал, что само по себе половое сношение с женщиной, находящейся в опьяненном состоянии, без применения физического насилия и угроз еще не является преступным. Интересно отметить, что Пленум Верховного Суда СССР, не отвергая опьянения несовершеннолетней Л., все же не признал ее состояние беспомощным.
Такое состояние может быть выззано и с помощью наркотических средств, однако не всегда виновный может их использовать в достижении намеченной цели. Так, использование анаши, относительно распространенного наркотика в Азербайджане и Средней Азии, не даст субъекту желаемого результата. Если потерпевшее лицо некурящее, то достаточно одной затяжки, чтобы вызвать сильный кашель и даже рвоту, а это, естественно, поведет к дальнейшему прекращению приема наркотика. Куря-
щий же поймет, что к табаку примешано что-то, не связанное с никотином. . '
Чтобы привести в беспомощное состояние, обычно прибегают к помощи морфия, героина и иных наркотических веществ, которые хорошо растворяются в спиртных напитках и, как правило, не вызывают особых вкусовых ощущений.
Беспомощное состояние может иметь место во сне, как естественном, так и искусственном (см. 40). К последнему виду будут относиться случаи сна, вызванного снотворными или иными лекарственными средствами. Искусственный сон может быть следствием и гипноза, вызываемого словесным воздействием на нервно-психическую систему человека, обычно применяемого с медицинскими целями.
-
СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПОЛОВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
В отличие от многих преступлений против личности половые преступления совершаются только умышленно^ и этот_ признак, как вполне категорический, включается почти всеми авторами в определение этой группы деликтов. *
Обрисовывая умысел как одну из форм вины, закон указывает на три признака умышленного совёршения преступления: 1) сознание лицом общественно опасного характера своего действия или бездействия; 2) предвидение его общественно опасных последствий и 3) желание наступления этих последствий (прямой умысел) или сознательное их допущение (косвенный умысел).
Сознание лицом общественно опасного характера своего деяния образует интеллектуальный момент. Желание наступления общественно опасных последствий своего деяния или сознательное допущение наступления этих
последствий характеризует волю этого лица и является волевым моментом умысла.
<\^аким образом, отличие прямого умысла от косвенного заключается в различном отношении к общественно опасным последствиям содеянного.
Исходя из анализа действующего законодательства, можно твердо сказать, что сознание субъектом общественной опасности своего деяния — одно из важных элементов умышленной вины.
Для того чтобы лицо сознавало такой характер своего деяния, оно прежде всего должно сознавать фактическую сторону совершенного им действия или бездействия. Неосознание фактической стороны должно привести к неосознанию и общественной опасности деяния. Вопрос об отсутствии такого сознания может иметь место в весьма редких случаях, обусловленных каким-либо психическим заболеванием, не исключающим вменяемость, умственной отсталостью, крайне низкой степенью развития и т. п. Иеосознание общественно опасного характера совершенного деяния должно исключать ответственность за умышленное преступление. Сознание общественной опасности своего деяния в то же время не должно означать необходимости детального знания характера ответственности за учиненное действие. Вполне достаточно, чтобы лицо сознавало эту ответственность в общих чертах.
Правильное представление об общественной опасности или общественной полезности своих поступков у советского гражданина вырабатывается в результате воздействия на него семьи, школы, прессы, литературы, искусства, радио и телевидения, широкой правовой пропаганды, большого комплекса политико-массовых мероприятий, всем укладом нашей жизни.
Невключение законодателем в содержание умысла осознания противоправности совершенного деяния вовсе не означает, что этот элемент не должен быть в составе умысла.
Противоправность также является обязательным признаком преступления, что находит свое подтверждение непосредственно в уголовном законе (ст. ст. 1, 3 и 7 Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик). Исключение института аналогии в советском уголовном праве еще более усилило требование установления противоправности деяния, которое по существу является воплощением общественной опасности в нормах уголовного законодательства. Мы полностью разделяем мнение проф. А. А. Пионтковского о том, что «общественная опасность и противоправность деяния связаны в уголовном праве как содержание и форма» (83, 355).
Сознание противоправности настолько переплетается с сознанием общественной опасности, что некоторые криминалисты даже допускают их смешение, хотя эти понятия не равнозначны (см. 68, 99). По общему правилу, если субъект сознает общественную опасность совердцае- м ого деяния Г то он должен сознавать и противоправность этого деяния.
Правильно В. Ф. Кириченко указывал, что у нас не существует разрыва между законом и правосознанием, благодаря чему между общественной опасностью деяния и противоправностью существует глубокая связь. Сознание общественной опасности охватывается не только понятием вины, но и противоправности (см. 53, 25).
По вопросу умышленной вины при совершении половых преступлений в юридической литературе существуют две точки зрения. Одни авторы считают возможным только прямой умысел, а другие допускают наличие и косвенного умысла при совершении некоторых преступлений этой категории.
Если в таких деяниях, как изнасилование, понуждение женщины ко вступлению в половую связь или к удовлетворению половой страсти в иной форме, а также при мужеложстве прямой умысел не вызывает сомнений, то о виде умыслр при совершении развратных действий и по-
ловом сношении с лицом, не достигшим половой зрелости или определенного возраста, нет единого мнения.
А. Н. Игнатов считает возможным совершение этих двух половых преступлений и при наличии косвенного умысла. Так, описывая субъективную сторону преступления, предусмотренного ст. 119 УК РСФСР, он пишет, что виновный «знает или сознательно допускает, что вступает в половую связь с лицом, не достигшим половой зрелости», а касаясь содержания вины при совершении развратных действий, констатирует: «виновный сознает, что развращает именно несовершеннолетнего» (104, 194— 195).
А. А. Пионтковский исключает возможность совершения преступления, предусмотренного ст. 119 УК РСФСР с косвенным умыслом, утверждая, что оно может быть совершено только с прямым умыслом, так как «умысел виновного включает в себя сознание, что совершается половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости, и желание его совершить». Что же касается развратных действий с несовершеннолетними, то «виновный должен сознавать, что развращает лицо, не достигшее половой зрелости, путем совершения в отношении него развратных действий, желает или сознательно допускает это» (80, 639, 641, 642; см. 81, 97—108), т. е. А. А. Пионтковский полагает возможным наличие и косвенного умысла.
М. Д. Шаргородский и Г. А. Мендельсон стоят на позициях признания прямого умысла при совершении любого полового преступления, но по-разному характеризуют субъективную сторону такого преступления, как половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости. М. Д. Шаргородский утверждает, что «виновный должен сознавать, что лицо, с которым он совершает половой акт, не достигло половой зрелости» (127, 95), тогда как Г. А. Мендельсон указывает, что «виновный сознает либо может и должен сознавать, что лицо, с которым он