ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 29.10.2020
Просмотров: 5501
Скачиваний: 4
Возникает еще один вопрос, имеющий равное значение для определения понятия как насилия, тяжкого оскорбления, так и иных противозаконных действий: о субъективной стороне всех этих действий потерпевшего. С нашей точки зрения, отношение потерпев-
1
См.:
Сташис В. В., Бажанов М. И. Указ. соч. С.
55.
88 5. Убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения
ш
его
к своим действиям не может быть одинаковым
при насилии, тяжком оскорблении и при
совершении иных противозаконных
действий.
Что касается насилия и тяжкого оскорбления, которые могут вызвать состояние физиологического аффекта, то каждое из них должно быть нанесено умышленно. При изучении следственной и судебной практики нам не встретилось ни одного случая квалификации убийства по ст. 104 УК когда оно было бы совершено в состоянии сильного душевного волнения, внезапно возникшего в результате насилия или тяжкого оскорбления со сторону потерпевшего, причиненных по неосторожности. Такое положение не случайно. Насилие, причиненное по неосторожности, в силу его характера не дает достаточных оснований расценивать возникшее в связи в с этим сильное душевное волнение как смягчающее обстоятельство. Оскорбить же по неосторожности вообще немыслимо.
По-другому должен решаться вопрос об отношении потерпевшего к иным противозаконным действиям, которые вызывают физиологический аффект. Они могут быть совершены как умышленно, так и по неосторожности. Выше уже приводился пример, когда шофер, управляя автобусом, наехал на мальчика и задавил его. Эти противозаконные действия он совершил по неосторожности, однако состояние аффекта при убийстве, совершенном отцом мальчика в результате этих действий, бесспорно. В качестве примера умышленного совершения потерпевшим иных противозаконных действий можно привести самоуправство.
-
При обсуждении вопроса об условиях возникновения сильного душевного волне
ния необходимо учитывать и состояние психического здоровья лица, у которого возникло
сильное душевное волнение. Изучение практики показывает, что следователи и судьи при
определении состояния аффекта основное внимание уделяют провоцирующему поведению
потерпевшего и почти не учитывают психофизические свойства виновного, другие данные
о его личности, оказывающие влияние на решение совершить преступление1. Между тем
специальные исследования показывают, что среди осужденных за преступления против
личности, включая и осужденных по ст. 104 УК, 68% таких лиц имеют психические
аномалии. Они в большинстве своем трудоспособны, дееспособны и вменяемы, но их лич
ность характеризуют такие черты, как раздражительность, агрессивность, жестокость и
в то же время у них снижены волевые процессы и ослаблены сдерживающие контроль
ные механизмы2. В силу этих качеств лица с психическими аномалиями более склонны
к аффективным действиям, чем лица, у которых нет подобных аномалий. Данное обстоя
тельство должно учитываться при определении условий возникновения, а также наличия
или отсутствия состояния сильного душевного волнения при квалификации преступления
по ст. 104 УК. -
В литературе обсуждался вопрос о необходимости проведения судебной экспертизы
для определения внезапно возникшего сильного душевного волнения. Были высказаны
различные мнения. Одни авторы предлагают проводить судебно-психологическую экспер
тизу3, другие — комплексную психологическо-психиатрическую экспертизу4. На практике
встречаются случаи назначения судебно-психиатрической экспертизы.
Как уже отмечалось, состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения — это особое эмоциональное состояние психически здорового человека. На этом основании
1
См.:
Мельниченко А. Б. Влияние субъективных
свойств личности на совершение
преступления в состоянии
сильного душевного волнения / Проблемы
совершенствования мер борьбы с
преступностью. Ташкент, 1986. С. 22.
2См.: Антонин Ю. М., Бородин С. В. Преступность и психические аномалии. М., 1987. С. 9—13.
3См.: Фрейеров О. Е. О пределах компетенции эксперта-психиатра в уголовном процессе / Советское государство и право. 1964. № 8. С. 114, Эксметчи А. О судебно психологической экспертизе / Советская юстиция. 1971. № 5. С. 12.
4См.: Ткаченко В. Для установления сильного душевного волнения необходимо проведение экспертизы / Советская юстиция. 1971. № 5. С. 12.
5. Убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения 89
н
ам
представляется правильным мнение тех
авторов, которые высказываются за
назначение
в таких случаях судебно-психологической,
а не судебно-психиатрической экспертизы,
исследующей
болезненное состояние психики.
Что касается предложения о назначении комплексной психологическо-психиатриче-ской экспертизы, то она целесообразна для тех случаев, когда необходимо разграничить физиологический и патологический аффекты. Однако назначать такую экспертизу во всех случаях для определения состояния физиологического аффекта нет никакой необходимости. Длительное изучение следственной и судебной практики не выявило ни одного случая, когда бы такой вопрос возникал. Не приводит их и автор этого предложения.
Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что пределы компетенции эксперта-психолога ограничены выявлением наличия или отсутствия состояния физиологического аффекта. Исследования психологов подтверждают принципиальную возможность обоснованного ответа на этот вопрос. Установлено, что следы от каждого пережитого аффекта остаются в психике довольно долгое время. Дело в том, что во время аффекта «в организме происходит ряд функциональных сдвигов, большинство которых выходит из-под контроля сознания. Это выражается в изменениях биохимических, физиологических и психологических процессов»1.
Заключение судебно-психологической экспертизы должно оцениваться обязательно с учетом всех других доказательств, раскрывающих картину совершенного убийства. Суды не всегда идут по этому пути. По приговору Томского областного суда С. был осужден по ст. 103 УК за убийство А. Оба они в квартире А. совместно с другими лицами распивали спиртные напитки. А. попросил младшего по возрасту С. принести из спальни часы и сам пошел за ним. В спальне А. стал принуждать С. к мужеложству, обнимал и срывал с него одежду. Эти действия вызвали возмущение С., который схватил лежавшие на тумбочке ножницы и нанес ими А. несколько ударов в грудь, от которых он скончался на месте. По делу была проведена судебно-психологическая экспертиза, которая признала, что С. не находился в состоянии сильного душевного волнения. Одним из доводов было то, что С. в момент убийства был в нетрезвом состоянии. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ переквалифицировала действия виновного на ст. 104 УК, указав, что суд обязан был оценить заключение экспертов в совокупности со всеми обстоятельствами убийства, подчеркнув, что состояние опьянения не исключает сильного душевного волнения, вызванного в данном случае циничными противоправными действиями.
Вопрос о внезапности возникновения сильного душевного волнения эксперт-психолог, по нашему мнению, не может решать. Это оценочная категория. Верховный суд РСФСР, квалифицируя действия Д. по ст. 104 УК подчеркнул, что «при решении вопроса о том, являлось ли сильное душевное волнение лица внезапно возникшим, суд должен исходить из совокупности конкретных обстоятельств дела»2.
8. В тех случаях, когда лицо, ранее совершившее умышленное убийство, совершает убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, последнее преступление должно квалифицироваться по ст. 104 УК. Из п. «и» ст. 102 УК следует, что умышленное убийство не может считаться повторным, если прежнее убийство было признано совершенным в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Такое решение является принципиальным. Нельзя устанавливать равную ответственность за повторное умышленное убийство, предусмотренное ст.ст. 102 или 103 УК, и за умышленное убийство, предусмотренное этими же статьями, совершенное лицом, ранее совершившим убийство при смягчающих обстоятельствах. Равным образом поэтому не может быть квалифицировано по п. «и» ст. 102 УК убийство, совершенное в состоянии аффекта,
П
рактикум
по психологии. С. 208—209.
2Бюллетень Верховного суда РСФСР. 1973. № 8. С. 6.