ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 30.10.2020
Просмотров: 1680
Скачиваний: 7
• сообщения допрашиваемым лицом различных сведений по одному поводу;
• неопределенности, неконкретности сведений, содержащихся в показаниях;
• наличия совпадения в мельчайших деталях показаний различных лиц об одном и том же;
• «проговорок» в высказываниях, указывающих на отрицаемую допрашиваемым лицом осведомленность в обстоятельствах события, по поводу которого оно допрашивается;
• бедности эмоционального фона показаний (схематичность, безликость, бледность показаний);
• упорного подчеркивания допрашиваемым своей добропорядочности и незаинтересованности в исходе дела;
• уклонения допрашиваемого от ответа на прямой вопрос.17 К сожалению, следует констатировать отсутствие таких разработок в нашей специальной литературе, которые могли бы быть представлены в виде доступной, легко воспринимаемой методики, готовой к применению. Отсутствуют какие-либо специальные учебные пособия с систематизированным изложением указанных выше психофизиологических реакций, их ориентирующего значения и методики использования, хотя никто не отрицает их тактической роли для получения правдивых показаний.
Заподозренный субъект, причастный к «сделанному», «содеянному», испытывает страх перед возможным разоблачением. Чувство страха вызывает у виновного стрессовую реакцию, которая может выражаться в физиологическом и психологическом аспектах.18 Признаки проявления этой реакции позволяют установить скрываемую причастность к событию искомого лица. При этом диагностика его поведения и реакций может проводиться непосредственно во время общения.
Метод, название которого вынесено в заглавие книги, и о котором пойдет речь далее, применим для выявления и склонения к признанию лиц, совершивших преступление либо проступок в условиях неочевидности, когда в исходных данных о событии отсутствует информация, содержащая ключевые установочные признаки определенного субъекта. Использование этого метода мы рассматриваем вне соответствующих этапов, процедур и процессуальных форм официального расследования. Это значит, что по своему характеру метод является универсальным для любых типов исследований, связанных с необходимостью получения у некоторых лиц скрываемой значимой информации.
Структурное построение информации, подлежащей передаче опрашивающим опрашиваемому2 и вызывающей определенные реакции в виде доступных для восприятия признаков поведения, эмоциональных состояний, вербальных и невербальных проявлений последнего, предлагает такую форму непосредственного общения, как опрос-беседа3, Характер такого вида общения имеет черты, общие (сходные) и для опроса, и для беседы. В каких случаях применим этот метод?
Опрашиваемый субъект как потенциально причастное к исследуемому событию лицо (искомое лицо), может находиться в сколь угодно широкой зоне (поле) поиска, что не препятствует достижению задач каждой беседы-опроса. В связи с этим, на момент начала собеседования опрашивающий независимо от характера события, уже получив о нем исходные данные, сталкивается с тремя ситуациями. Эти типичные ситуации помогут лицам, ведущим поиск, полнее определять состав всех лиц, подлежащих собеседованию.
В первой ситуации имеется ограниченный круг лиц, который иначе можно назвать «закрытым» или «исчерпывающим», среди которых находится искомый субъект. Так бывает в случае, когда некое криминальное событие произошло в «замкнутом» пространстве, и все лица, подлежащие опросу, в это время находились в границах одного места или района, но остается не выясненным, кто конкретный виновник.
Во второй ситуации зона поиска представляет относительно-определенный круг лиц, образуемый субъектами, удовлетворяющими признакам потенциально виновного лица. Эти признаки не столь жестки, как в предыдущем случае. Отбор лиц для опроса происходит несколько иначе - по ряду признаков, позволяющих сузить этот круг. Ограничение последнего возможно по отношению субъектов к месту события, используемым орудиям и средствам, предмету посягательства, осведомленности, необходимой для осуществления действий, признакам внешнего облика, предрасположенности к аналогии, наличию физической возможности и мотива содеянного и т.д. Такие признаки определяются на основе первичных данных о событии.
В третьей ситуации дефицит исходных данных обусловливает наличие неопределенного круга лиц. Информационная неопределенность весьма ограничивает возможности сужения этого круга по признакам,, соответствующим вероятному преступнику. Лиц, подлежащих беседе-опросу на данный момент, может быть или очень мало, или слишком много, причем все опрашиваемые могут быть выявлены в качестве будущих участников собеседования в разное время. Хотя этот круг лиц формируется длительное время и может содержать сколь угодно большое число субъектов, подлежащих диагностированию, это не сказывается на результативности применения данного метода с каждым из них.4
Необходимые предпосылки для дальнейшей разработки новых методик и технологий правомерного психического воздействия на лиц, заподозренных в причастности к правонарушению, обусловлены анализом состояния проблем диагностики поведения лиц, отрицающих свою вину, и получения от них правдивых показаний без использования доказательств. Сегодня эти проблемы приобрели особую остроту для ученых-юристов, оперативных служб и следственных подразделений правоохранительных органов и связаны с необходимостью отхода от физического насилия, грубого психического воздействия и примитивизма при получении показаний от лиц, совершивших преступления. Это должно стать шагом вперед в совершенствовании методов цивилизованного воздействия на личность, осуществляемого в целях установления истины.
ПСИХИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ И ПОВЕДЕНИЕ ВИНОВНОГО
Комментируя положение о зависимости поведения виновного от оказываемого на него психического воздействия, мы имеем в виду изменение поведения лица, которое проявляется в определенных формах. Очевидно, было бы беспредметным вести речь о признаках изменения поведения виновного вне психического-воздействия.
Между тем, в теории уголовного процесса был период, когда порицалось само употребление этого термина. Некоторые ученые считали недопустимым применение в уголовном судопроизводстве «каких бы то ни было мер физического и психического воздействия при допросах не только обвиняемого, но и других лиц» (выделено нами. - А.Г.,С.Г.);19 безусловно, недопустимым - всякое «моральное воздействие» на допрашиваемого.20 Конечно, каждый термин может пониматься тем или иным автором в меру собственного критического к нему отношения, однако, полный отказ от концепции психического воздействия в процессе расследования привел бы к тому, что стало бы непонятным, как вообще можно опрашивать или допрашивать лиц, заподозренных в совершении преступлений, а затем и подозреваемых и обвиняемых. Ведь «даже простое убеждение подследственного дать правдивые показания, - справедливо замечает Р.С.Белкин, - можно при известной доле скептицизма расценить как провоцирование признания».21
Психическое воздействие, оказываемое в ходе общения (беседы, опроса, допроса) на заподозренного, подозреваемого или обвиняемого, по своему характеру не однородно. В условиях конфликтной ситуации (т.е. категорического отрицания субъектом личного участия в преступлении либо неявного умолчания о нем) все воздействие может быть обусловлено конечной целью получения от лица правдивых ответов, объяснений и показаний, включая и признание в содеянном.
Определенная часть (но не все) этого воздействия бывает прямо направлена на склонение лица к признанию в причастности к совершенному преступлению. Прямое склонение к признанию обычно выражается соответствующими вопросами, суждениями, предложениями, требованиями и т.п., которые, во-первых, однозначно подразумевают виновность (причастность к событию) данного субъекта, и, во-вторых, безальтернативно и очевидно вынуждают последнего сделать соответствующее сообщение.
Убеждение или требование рассказать правду о личном участии в содеянном, какими бы простыми по форме они не казались, могут явиться и неправомерными, например, если они обращены к заведомо невиновному лицу или, если в отношении виновного не имеется данных, обосновывающих уверенность в тех или иных подозрениях. С нравственно-правовых позиций подобное воздействие независимо от формы общения с субъектом (в т.ч. и с обвиняемым) должно удовлетворять двум обязательным требованиям: 1) склонение к признанию не должно выражаться в домогательствах такового путем насилия, угроз и иных незаконных мер; 2) следователь должен быть твердо убежден в том, что обвиняемый совершил преступление, и это убеждение должно основываться на достаточной совокупности доказательств.22 Как видим, и здесь средством склонения к признанию выступает «достаточная совокупность доказательств».
Надо признать, что психическое воздействие, оказываемое, например, следователем, осуществляется на всем протяжении производства по делу, ибо всякое общение есть воздействие, а не только при допросе, как правильно считает Ю.В.Кореневский.23
Таким образом, психическое воздействие является неизбежным элементом общения между людьми. Общее определение воздействия на личность наиболее удачно, по нашему мнению, сформулировал Н-ПХайдуков: «Воздействие на человека есть процесс передачи информации от субъекта воздействия посредством различных методов и средств, отражение этой информации в психике данного лица, способной вызвать соответствующую реакцию, которая проявляется в его поведении, деятельности, отношениях и состояниях, становясь доступной для восприятия воздействующим посредством «обратной связи».24
Но где границы правомерного психического воздействия? В связи с рассуждениями о допустимости отдельных приемов борьбы с ложью, писал А.Р-Ратинов, многие рекомендации буржуазных криминалистов, не отграничивающих косвенные вопросы (речь идет о психологическом приеме, именуемом методом косвенного допроса. - А.Г.,С.Г.) от улавливающих, касались получения признания независимо от того, насколько оно соответствует действительности. Наряду с наводящими вопросами, недопустимыми с позиций отечественного уголовного процесса, существуют и так называемые улавливающие вопросы, которые подобно наводящим, содержат подсказанный допрашиваемому внешне приемлемый ответ, который может быть истолкован против него, что по существу означает «ловить на слове». Они конструируются и рассчитываются так, что любой ответ - положительный или отрицательный - будет свидетельствовать против "допрашиваемого («все, что Вы скажете, может быть использовано против Вас». - А.Г.,С.Г.). Например: «Вы по-прежнему бьете свою жену?». Если допрашиваемого ограничить альтернативой «да» или «нет», как бы он не ответил, можно с известной натяжкой истолковать его ответ в качестве признания того, что в прошлом допрашиваемый избивал свою жену. Подобный метод создает широчайшие возможности для того, чтобы запутать человека, поймать его на случайной оговорке и недопонимании скрытого смысла сказанного. С этим нельзя не согласится.
Вопросы, аналогичные указанным, в не столь уж стародавние времена, задавались и в нашей следственной практике: «Зачем сыпали гвозди в сахар?», «с кем еще вели контрреволюционные разговоры?», «где держите антисоветскую литературу?», «на какую еще разведку работаете?» и т.д. и т.п. Очевидная неправомерность подобных вопросов состоит в том, что они ставятся в форме неприкрытой клеветы и психического насилия.
Другой незаконный прием, рекомендуемый западными криминалистами, базируется на запутывании и повышенной стимулированием страха внушаемости и заключается в создании у подозреваемого представления о том, что его обвиняют в более тяжком преступлении, чем то, которое в действительности интересует следствие. Этот прием, именуемый «опасением худшего», заставляет допрашиваемого идти на компромисс и признаваться в менее тяжком преступлении.
Так же действует и группа приемов, объединяемых термином «блеф», представляющих собой сообщение или передачу лицу в ивой форме вымышленных сведений, якобы являющихся доказательством его вины (отсутствующие показания соучастника, ссылка на несуществующих свидетелей и вещественные доказательства, очная ставка и опознание с участием подставного лица), «уличающие» обвиняемого. Нетрудно заметить, что во всех этих случаях основой подобных приемов выступает ложь, обман, фальсификация и злоупотребление доверием.
По иному обстоит дело, когда ведут речь о правомерном психическом воздействии, т.е. суждения, заявления, вопросы и даже отдельные реплики, обращенные к заподозренному, допустимы и рассчитаны на то, чтобы вызвать естественные, адекватные сложившейся ситуации вербальные и невербальные реакции, что будет иметь диагностическое, а, следовательно, тактическое значение.
Несмотря на то, что поведение допрашиваемого, как указывает А.Р.Ратинов, не имеет доказательственного значения, оно вовсе не безразлично для следователя. Тонкий наблюдатель часто способен подметить и правильно понять признаки, указывающие на некоторые чувства, побуждения и намерения людей. Причем основную роль здесь играет не общее состояние человека (волнение, смущение и пр.), оно может быть естественной реакцией на сам факт допроса, а изменение его состояния по ходу следственного действия: особое беспокойство или замешательство, вызванное определенным вопросом или предметом, стремление уклониться от освещения тех или иных обстоятельств дела, умолчание5
или отказ давать показания. Такие признаки служат своеобразными сигналами, указателями, которые имеют значение для построения правильной тактики допроса.27
Не менее важным является и то, что, будучи отмеченными, данные
признаки могут быть использованы в ходе дальнейшего психического воздействия в качестве средства последующего склонения виновного к признанию его причастности к преступлению.
Исходные положения юридической психологии, относящиеся к определению правомерности психического воздействия, предполагают, что основным признаком правомерного психического воздействия, следует признавать сохранение подвергающимся воздействию свободы вы- . бора позиции личности,2' наличие условий для изложения своей пози- \/ ции, для ее выбора.29 К сказанному можно добавить еще одно условие допустимости* средства воздействия (передаваемой информации), которое необходимо для признания его правомерным, - избирательность воздействия, т.е. направленность воздействия лишь на определенных лиц и6 нейтральность по отношению к остальным. При этом необходимо, чтобы средства психического воздействия давали положительный эффект только в отношении лица, скрывающего правду, и были бы нейтральны в отношении незаинтересованных лиц30. Это может быть достигнуто приданием определенных свойств содержанию самой воздействующей информации. Но, как и при отступлении от правильной рецептуры по составлению лекарства, ошибки в передаче информации могут повлечь нежелательные, побочные эффекты. Поэтому только при условии избирательности можно ожидать, что оказанное на субъекта психическое воздействие не повлечет с его стороны самооговор, ложь, ошибки и искажения.