Файл: 346.doc

Как показали проведенные исследования, наиболее отклоняющиеся формы поведения присущи психически неполноценным несовершеннолетним, рожденным в патологических родах⁸. Изучение родившихся в патологии несовершеннолетних, совершивших преступления, показало, что буквально все они негативно проявляли себя еще в дошкольный период, всем им с раннего детства были присущи такие черты, как неадекватность реакций, злобность, агрессивность. Однако среди них оказалось несколько меньше судимых, чем среди всех психически неполноценных несовершеннолетних преступников (11,1 % против 14,0). Также мало и количество рожденных в патологии в общем число психически неполноценных несовершеннолетних преступников – 6,5%, в то время как при изучении отдаленных последствий перенесенной в период новорожденности внутричерепной травмы медиками были получены данные о том, что у 37% таких детей наблюдались те или иные нарушения со стороны нервной системы, которые могли быть поставлены в связь с перенесенной родовой травмой⁹, изучение историй родов детей, страдавших умственной отсталостью, показало, что 70% из них были рождены в асфиксии¹⁰. На первый взгляд это кажется парадоксальным: психически неполноценные, рожденные в патологии, наиболее ярко проявляют себя с раннего периода, а удельный вес их в числе психически неполноценных преступников ниже, чем в общей массе психически неполноценных несовершеннолетних. Но, видимо, яркое проявление психической неполноценности обуславливает и возможность ее ранней диагностики, а также возможность оказания своевременной психиатрической помощи, то есть проведения комплексной социально-медицинской профилактики. Очевидно, эти обстоятельства и обусловливают малый, удельный вес рожденных в патологии среди психически неполноценных несовершеннолетних преступников.

Таким образом, характер преступного посягательства и сам криминал психически неполноценных несовершеннолетних являются результатом взаимодействия таких факторов, как вид и степень психического отклонения, пол, возраст, состояние опьянения, и других, биофизических факторов между собой и определенными социальными и социально-психологическими явлениями действительности. «Когда «стыкуются» неблагоприятные условия микросреды и определенные... качества людей, – замечает И. С. Ной, – порождается та закономерность, которая определяет преступность»¹¹. Каждый фактор, взятый в отдельности, сам по себе не может способствовать криминалу, поскольку он оказывает негативное воздействие лишь в связи с другими явлениями, к тому же не в каждом регионе и не в каждом отдельном преступлении он присутствует в цепи детерминантов преступного поведения. Так, не в каждом регионе обнаруживается несбалансированность экономики и товарооборота и дисгармония в структуре и занятости населения, однако в каждом регионе имеется преступность. Пьянство является социальным злом, однако далеко не все пьяницы совершают преступления и в состоянии опьянения каждый человек ведет себя по-разному: один становится добрым, любвеобильным, медлительным, другой - агрессивным, логиконепроницаемым, экспрессивным, один – веселым, другой – грустным. Психическая аномалия таит в себе определенную общественную опасность, однако не все страдающие аномалиями совершают преступления, и не все преступники имеют психические аномалии. Лишь взаимодействием различных явлений порождаются преступления, а соответственно, и преступность в целом¹². «Понятие причин преступности, - отмечают авторы «Социалистической криминологии», – охватывает множество связанных между собой взаимозависимых явлений, специфическое негативное действие которых разносторонне обусловливает принятие человеком решения к определенному социальному поведению»¹³.

Только определенный состав экономических, идеологических, социальных, биологических факторов дает реакцию, называемую преступлением. Поэтому, на наш взгляд, вообще неправомерно подразделение причин преступности на экономические, социальные, идеологические, биологические и т. д., ибо одно явление непосредственной причиной преступности без связи с другими явлениями быть не может. Причина преступности – это не какой-то отдельно взятый фактор действительности, причина преступности – это синтез различных явлении социального и биологического свойства, и в этом смысле любая причина преступности столь же биологическая, сколько социальная, столь же социальная, сколько биологическая. Следует отличать причины преступности как систему синтезов различных явлений действительности и отдельно взятые факторы экономического, социального и биологического порядка, которые, собираясь в определенных пропорциях, образуют причины преступности.

Также весьма малопродуктивными представляются попытки четко разграничить факторы действительности на причины и условия преступности, ибо то, что в одном случае – причина, в другом – условие, в третьем – вообще не будет играть никакой роли. Как правильно замечает В. Е. Квашис, «...вопреки сложившимся представлениям возникает сомнение в возможности обозначения четких границ между причинами и условиями, способствующими совершению... преступлений»¹⁴. И далее, солидаризируясь с авторами «Социалистической криминологии», В. Е. Квашис продолжает: «Внутри комплексного явления, составляющего причины преступности, невозможна выделить явления, служащие только причиной или только условием, ввиду изменчивости функций, которые они несут в различных обстоятельствах»¹⁵. Поэтому криминологические исследования не должны представлять из себя бесплодные потуги отнести какой-то фактор действительности к причине или условию преступности, а должны быть направлены на выявление того, что именно детерминирует преступность. Очевидно, под причинами преступности следует понимать не схематические построения, а соответствующие процессы и явления, взаимодействие которых и порождает преступность.

В то же время каждый из участвующих во взаимодействии факторов в свою очередь порожден системой других процессов и явлений. И чтобы успешно вести борьбу с преступностью, необходимо знать этиологию участвующих во взаимодействии факторов. В частности, чтобы успешно вести борьбу с преступностью психически неполноценных, надо знать специфику преломления факторов воздействия в неполноценной психике, знать особенности возникновения аномалий и в первую очередь тех, которые наиболее восприимчивы к неблагоприятным условиям внешней среды.

Возникновение эпилепсии и олигофрении обычно связывается с вредными воздействиями либо на зачаток плода, либо на самый плод во внутриутробный период его развития, либо на ребенка в момент родов и на первых этапах жизни после рождения. До недавнего времени в медицинской литературе придавалось чуть ли не ведущее значение в этиологии психических аномалий плода родовой патологии¹⁶. Однако дальнейшие исследования показали, что рожденные в патологии становятся психически неполноценными главным образом не в результате ненормального родового акта, а в результате неблагоприятного течения внутриутробного развития, дефектной закладки центральной нервной системы¹⁷, а собственно родовая патология весьма ограниченно влияет на происхождение психической неполноценности и в основном выступает лишь как фактор, способствующий выявлению наследственной патологии или утяжеляющий ее течение¹⁸. Иначе говоря, родовая патология влияет на характер проявления психической неполноценности, на динамику ее развития.

В частности, относительно этиологии эпилепсии отмечается, что неблагоприятная наследственность способствует тому, что вредности пренатального периода приобретают патогенную роль, а это, в свою очередь, снижает сопротивляемость мозга вредностям родового периода и т. д., то есть эпилепсия обусловлена комплексом факторов¹⁹.

Этиология олигофрений также имеет в целом комплексный характер, однако здесь наследственные факторы в значительной мере играют роль не способствующих факторов, а непосредственно обусловливающих психическую аномалию, на их фоне другие факторы влияют лишь на глубину и характер олигофренического дефекта. В литературе имеются данные, что наследственные формы составляют не менее 75% всех случаев слабоумия²⁰, а также приводятся результаты исследований зарубежных авторов, отмечающих частоту наследственных случаев олигофрении на уровне от 69,5% до 90%²¹.

Возникновение психопатий связывалось в нашей психиатрической литературе 30–60 гг. с неблагоприятными воздействиями внешней среды, понимаемой лишь как социальная среда, и неправильным воспитанием²². Но уже с конца 60-х – начала 70-х гг. в результате преодоления вульгарного социологизма представления об этиологии психопатий в корне изменились, и сегодня в научной литературе аксиоматичным является понимание психопатии, а также многих других психических аномалий как порождения взаимосвязи неблагоприятных условий среды и генетически восприимчивой внутренней конституции.

Для специалистов совершенно очевидно, что «развитие психики формируется под влиянием социальных факторов, болезнь разрушает эту психику по закономерностям биологическим»²³. В психиатрической литературе стало уже бесспорным, что психопатии возникают на основе врожденной или рано приобретенной неполноценности центральной нервной системы и формируются под влиянием внешних, средовых факторов, что только в диалектическом единстве всех генетических, органических и социальных факторов кроется сложность причинно-следственных отношений в психических расстройствах, изучающихся пограничной психиатрией, что одного лишь влияния внешних факторов для образования психопатии недостаточно²⁴.

Однако в юридической литературе и в конце 70-х гг. при рассмотрении вопроса об этиологии психопатий отдельные авторы продолжают утверждать, что ведущую роль здесь играет социальный фактор, и стараются всячески принизить роль биологического фактора, выдвигая тезис о том, что психопат не стал бы им даже при наличии дефектов в высшей нервной деятельности, если бы не было неблагоприятной социальной среды и плохого воспитания²⁵.

По утверждению же Г. М. Миньковского, «психопатические черты характера (у несовершеннолетних. – В. Е.) в подавляющем большинстве (четыре пятых) случаев приобретены не в результате отягченной наследственности, а вследствие неблагоприятных условий жизни и воспитания»²⁶. И хотя Г. М. Миньковский оперирует точными количественными показателями (правда, не указывая, откуда они взяты) независимости психопатических свойств несовершеннолетнего от наследственности, его утверждения противоречат данным научной психиатрии, которые свидетельствуют о том, что не только психопатия, но и многие другие психические аномалии возникают на основе генетической предрасположенности к этому²⁷. «3а последнее время, – отмечает Е. Ф. Давиденкова, - ...наши прежние критерии «наследственных» и «ненаследственных» болезненных форм значительно изменились. Особенно это относится к тому ряду заболеваний, которые, не являясь наследственными в прямом смысле этого слова, имеют в своей основе передающиеся по наследству известные предрасположения. Под влиянием внешних средовых факторов, таких, как травмы, инфекции, интоксикации и др., это предрасположение реализуется в развитое заболевание». Таким образом, «даже при заболеваниях, которые мы относим сейчас к явно экзогенным», «характер общих, генетически обусловленных особенностей организма, несомненно, имеет значение»²⁸. Вызывает лишь сожаление, что в учебниках по криминологии для юридических вузов содержатся положения, противоречащие основным началам современной научной психиатрии и генетики²⁹.

Студентов юридических вузов до недавнего времени учили и тому, что характер психического содержания деятельности человека только на 1/1000 зависит от индивидуальности и на 999/1000 – от воспитания. При этом в качестве аргумента цитировался И. М. Сеченов. В частности, соавторы Г. М. Миньковского, уже не будучи в состоянии отрицать необходимости «при оценке поведения человека вообще и антиобщественного в частности учитывать физиологические качества и психологию человека, ибо это помогает уяснить механизм взаимодействия внутренних черт человека с внешней средой», в то же время заявляют: «И. М. Сеченов, говоря о существовании индивидуальных особенностей нервного аппарата человека, утверждал, что характер психического содержания деятельности человека на 999/1000 дается воспитанием в широком (у И. М. Сеченова – в обширном. – В. Е.) смысле слова и только на 1/1000 зависит от индивидуальности»³⁰. На этом цитирование И. М. Сеченова обрывается.

Как известно, «лучший способ выяснения истины в возникшем споре -обращение к первоисточнику»³¹. В действительности же И. М. Сеченов писал следующее. «В исследовании не упомянуто об индивидуальных особенностях нервных аппаратов у ребенка при рождении его на свет. Они, без малейшего сомнения, существуют (племенные и наследственные от ближайших родных) и, конечно, должны отзываться на всем последующем развитии человека. Уловить их, однако, нет никакой возможности, потому что в неизмеримом большинстве случаев характер психического содержания на 999/1000 дается воспитанием в обширном смысле слова и только на 1/1000 зависит от индивидуальности. Этим я не хочу, конечно, сказать, что из дурака можно сделать умного: это было бы все равно, что дать человеку, рожденному без слухового нерва, слух. Моя мысль следующая: умного негра, лапландца, башкира европейское воспитание в европейском обществе делает человеком, чрезвычайно мало отличающимся со стороны психического содержания от образованного европейца. Вдаваться в эти очень интересные сами по себе вопросы я, следовательно, не мог»³². Не говоря уже о том, что для пауки и 1/1000 имеет громадное значение, необходимо отметить следующее.

Во-первых, из приведенного текста видно, что И. М. Сеченов не отрицает того, что индивидуальные особенности человека могут сказываться на всем его последующем развитии. У него лишь вызывает сожаление, что нет возможности уловить эти особенности, потому он и не останавливается на рассмотрении их, да это и не являлось предметом его исследования; несколькими абзацами раньше он прямо заявляет: «В предлагаемом исследовании разбирается только внешняя сторона психических рефлексов, так сказать одни пути их; о сущности самого процесса нет и в помине»³³. К тому же, возможность уловить индивидуальные особенности в то время была весьма минимальной, ибо такие возможности возникают лишь с развитием генетики.

Во-вторых, И. М. Сеченов указывает, что на 999/1000 характер психики человека зависит от воспитания в большинстве, но не во всех случаях, и если человек родился умственно неполноценным, то это уже навсегда - умным его не воспитаешь, ибо свойство мозга от воспитания не зависит.

Таким образом, вырвав из контекста фразу, авторы учебника по криминологии представили ее в виде, искажающем смысл научной позиции выдающегося физиолога.³⁴

Удивительно, но именно такой же прием использовали в 1976 г. авторы опубликованной в «Вопросах философии» рецензии на книгу И. С. Ноя. В полемике с И. С. Ноем извращалась уже не только позиция И. М. Сеченова, но и взгляды финских генетиков, использовавших вышепроцитированный текст из книги «Рефлексы головного мозга». Авторы рецензии пишут: «Сейчас, как и раньше, преступления вызревают во взаимодействии совокупности конкретных социальных условий, в которых живет и действует конкретная личность... Даже многие ученые буржуазного Запада, в том числе генетики, считают, что успехи современной генетики не дают оснований для какого-то принципиально нового взгляда на соотношение социального и биологического в поведении человека. В этой связи заслуживает внимания точка зрения по интересующему нас вопросу финских ученых К. И. X. Лагерспетц и К. М. Д. Лагерспетц... По их мнению, остается незыблемым вывод И. М. Сеченова, сделанный им более 100 лет назад в книге «Рефлексы головного мозга», о том, что в «подавляющем большинстве случаев характер психического содержания человека на 999/1000 дается воспитанием в широком смысле слова только на 1/1000 зависит от индивидуальности»³⁵. Но только финские авторы на этом не обрывают цитату из произведения И. М. Сеченова, а приводят также ту фразу, которая не нравится авторам рецензии и учебника по криминологии, что дурак при любом воспитании останется дураком, что какие-либо сдвиги в воспитательном процессе могут быть достигнуты лишь при наличии определенного умственного потенциала у самого индивида³⁶.

Таков «научный» аппарат противников учета индивидуальных свойств человека, участвующих в детерминации преступного поведения, который на протяжении многих лет используется ими в борьбе с комплексным подходом к изучению причин преступности.

В связи с этим весьма положительное значение имеет появление в журнале «Советское государство и право» статьи Ю. М. Антоняна, М. В. Виноградова, Ц. А. Голумба «Преступность и психические аномалии»³⁷. В ней на большом фактическом материале убедительно подтверждается положение советских криминологов о значительной роли психических аномалий в детерминации преступного поведения. Так, по данным исследования указанных авторов, среди убийц оказалось лиц с различного рода психическими аномалиями 89%, а среди совершивших изнасилования – свыше 78%; олигофренов среди всех обследованных ими преступников оказалось в 14 - 15 раз больше, чем среди всего населения³⁸.