Файл: Протокол судебного заседания сущность, требование, особенности.docx
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2023
Просмотров: 1381
Скачиваний: 23
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Приговор Баунтовского районного суда Республики Бурятия от 12 марта 2020 года в отношении С отменить. Уголовное дело передать на новое рассмотрение в тот же суд иным составом суда. В связи с отменой приговора С подлежит освобождению из исправительного центра. Избрать С меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Кассационное представление прокурора удовлетворить частично. Председательствующий Е.В.СТАРЧИКОВА Судьи С.А.ЗОРИНА С.З.ЗЫКИН ПРИЛОЖЕНИЕ ГВОСЬМОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ ОПРЕДЕЛЕНИЕ от 2 сентября 2020 г. по делу N 77-11221/2020 Судебная коллегия по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе: председательствующего судьи Лазаревой О.Н., судей Сиротинина М.П., Павлюк В.Я., с участием прокурора Ушаковой Е.С., осужденной К.И., адвоката Залешина К.А., представившего удостоверение N 1775 от 15 мая 2014 года и ордер N 638 от 11 июня 2020 года, в защиту осужденной К.И., адвоката Герасимова В.И., представившего удостоверение N 2042 от 7 июня 2016 года и ордер N 150 от 31 августа 2020 года, в защиту осужденной М., при секретаре судебного заседания Ш. рассмотрела в открытом судебном заседании кассационное представление заместителя прокурора Новосибирской области Аскерова М.И. на апелляционное определение Новосибирского областного суда от 26 февраля 2020 года, кассационную жалобу адвоката Залешина К.А. в защиту осужденной К.И. на приговор Дзержинского районного суда г. Новосибирска от 31 октября 2019 года и апелляционное определение Новосибирского областного суда от 26 февраля 2020 года. Заслушав доклад судьи Лазаревой О.Н., мнение прокурора Ушаковой Е.С., полагавшей необходимым отменить апелляционное определение по доводам кассационного представления с направлением уголовного дела на новое апелляционное рассмотрение, мнение осужденной К.И. и ее защитника - адвоката Залешина К.А., а также адвоката Герасимова В.И. в защиту осужденной М., полагавших необходимым отменить судебные решения и прекратить уголовное дело за отсутствием в действиях осужденных составов преступлений, судебная коллегия установила: по приговору Дзержинского районного суда г. Новосибирска от 31 октября 2019 года К. <данные изъяты> осуждена по: - ч. 4 ст. 159 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы;
- ч. 3 ст. 159 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено 3 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Постановлено считать К.И. отбывшей наказание по настоящему приговору. К.И. оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления, за К.И. признано право на реабилитацию в порядке, установленном гл. 18 УПК РФ. М. <данные изъяты> осуждена по ч. 4 ст. 159, ст. 73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанностей, перечисленных в приговоре, в том числе не менять место жительства и место работы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных. С К.И. и М. солидарно взыскано в пользу ЗАО "<данные изъяты>; с К.И. в пользу ЗАО <данные изъяты>. Согласно тексту апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 26 февраля 2020 года, указанный приговор в отношении К.И. и М. изменен: - из объема их обвинения по ч. 4 ст. 159 УК РФ исключено хищение денежных средств, принадлежащих ЗАО "<данные изъяты>": за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в сумме ДД.ММ.ГГГГ - наказание К.И. по ч. 4 ст. 159 УК РФ смягчено до 2 лет 5 месяцев лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, К.И. окончательно назначено 2 года 11 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима; - наказание М. по ч. 4 ст. 159 УК РФ смягчено до 1 года 11 месяцев лишения свободы; - с К.И. и М. солидарно в пользу ЗАО "<данные изъяты> - в остальной части приговор в отношении К.И. и М. оставлен без изменения. В кассационном представлении заместитель прокурора Новосибирской области Аскеров М.И. считает апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 26 февраля 2020 года незаконным ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшего на исход дела. Ссылаясь на положения ч. ч. 1, 3 ст. 259 УПК РФ, в соответствии с которыми в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции составляется протокол в письменной форме, а также ведется протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование), указывает, что резолютивная часть апелляционного определения не соответствует аудиозаписи протокола
- о несогласии с выводами суда о том, что на К.И. как на главного бухгалтера ЗАО "<данные изъяты>" были возложены служебные обязанности, связанные с предоставлением в дополнительный офис Сибирского банка <данные изъяты> реестров по зачислению денежных средств на счета карт, содержащие сведения о суммах перечислений денежных средств сотрудникам предприятия, а также по выдаче заработной платы через кассу ЗАО "<данные изъяты> - об отсутствии доказательств возложения на К.И. обязанностей по начислению заработной платы персоналу в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, поскольку доверенность на осуществление операций с расчетными счетами в деле отсутствует, в то время как ФИО13 в соответствии с уставной документацией предприятия мог доверить указанные полномочия любому иному сотруднику; - о несогласии с выводами суда о том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 являлась материально ответственным лицом, осуществляющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в ЗАО "<данные изъяты>"; - о том, что сумма денежных средств, перечисленных в результате трудоустройства в ЗАО "<данные изъяты>" ФИО12, ФИО14, ФИО10, ФИО20, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19 судом не установлена, в то время как выводы суда о том, что установлена "общая сумма похищенных средств" являются несостоятельными; - об отсутствии доказательств получения ФИО1 денежных средств за ФИО20, ФИО21, ФИО15, ФИО19, ФИО22, со ссылкой на заключение бухгалтерской экспертизы N, согласно которым все платежные ведомости и расходно-кассовые ордера подписаны ФИО23, которым не предоставлено документов, свидетельствующих о выявленных фактах хищений денежных средств на предприятии за подписями членов комиссии; - об отсутствии в реестрах денежных средств за период с ДД.ММ.ГГГГ годы сведений о перечислении: заработной платы ФИО12 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, заработной платы ФИО20 в период с ДД.ММ.ГГГГ годы, заработной платы ФИО21, ФИО24, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО10 в период с 2015 года по 2017 годы; - о нарушениях при осмотре бухгалтерской программы 1С Предприятие, поскольку в качестве эксперта был привлечен системный администратор предприятия - ФИО25, который не является специалистом программного обеспечения 1С Предприятие; - о недостоверности документов, предоставленных представителем потерпевшего ФИО13 для проведения бухгалтерской экспертизы, в виде не заверенных подписью электронных таблиц, которые на стадии предварительного следствия не были изучены и проанализированы;
- об отсутствии оценки суда факта трудоустройства в ЗАО "<данные изъяты> сотрудников на вакантные должности, не предусмотренные штатным расписанием, для выполнения работ, что подтверждается показаниями представителя потерпевшего ФИО13, свидетеля ФИО19, а также материалами уголовного дела; - что судом не учтено, что все организации обязаны вести бухгалтерский учет, независимо от применяемой ими системы налогообложения, однако лицо, на которое возложено ведение бухгалтерского учета, и лицо, с которым заключен договор об оказании услуг по ведению бухгалтерского учета, не несут ответственность за соответствие составленных другими лицами первичных учетных документов фактам хозяйственной жизни; - об отсутствии доказательств возложения на ФИО26 обязанностей коменданта и исполнения этих обязанностей с 2014 года до принятия на эту вакантную должность сотрудника в 2019 года; при этом считает, что отсутствие оформленного на ФИО22 пропуска не свидетельствует о том, что работа коменданта ею не выполнялась. По преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 159 УК РФ указывает: - о несогласии с выводами суда о том, что в период с марта 2013 года по октябрь 2016 года ФИО1 незаконно начисляла себе премию, со ссылкой на выводы экспертизы N об алгоритме расчета начисления премии, заключение почерковедческих экспертиз по приказам, изъятым в кабинете ФИО1, согласно которым принадлежность подписей в указанных приказах не установлена, а, кроме прочего, согласно приказам, которые ФИО13 предоставил в суд первой инстанции, перечень работников и сумм соответствует приказам, изъятым в кабинете ФИО1 (в жалобе приводит подробный анализ начисления); - о несогласии с выводами суда о том, что К.И. не использовала свой автомобиль в интересах общества; ссылается на показания ФИО13 в суде первой инстанции о том, что он осуществлял компенсацию расходов на личный транспорт сотрудникам предприятия; - о наличии противоречий в показаниях свидетеля ФИО25, не устраненных в судебном заседании, отмечая, что на разных страницах приговора приведены различные версии его показаний, а также об искажении судом апелляционной инстанции показаний свидетеля ФИО27. Кроме того, указывает, что судом апелляционной инстанции допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, поскольку письменный текст апелляционного определения не соответствует тексту, оглашенному в судебном заседании, что подтверждается аудиопротоколом судебного заседания, согласно которому председательствующий при оглашении резолютивной части определения указал о назначении ФИО1 окончательного наказания в виде 2 лет 1 месяца лишения свободы, в то время как в тексте апелляционного определения указано о назначении 2 лет 11 месяцев лишения свободы.
- ч. 3 ст. 159 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено 3 года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Постановлено считать К.И. отбывшей наказание по настоящему приговору. К.И. оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления, за К.И. признано право на реабилитацию в порядке, установленном гл. 18 УПК РФ. М. <данные изъяты> осуждена по ч. 4 ст. 159, ст. 73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанностей, перечисленных в приговоре, в том числе не менять место жительства и место работы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных. С К.И. и М. солидарно взыскано в пользу ЗАО "<данные изъяты>; с К.И. в пользу ЗАО <данные изъяты>. Согласно тексту апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 26 февраля 2020 года, указанный приговор в отношении К.И. и М. изменен: - из объема их обвинения по ч. 4 ст. 159 УК РФ исключено хищение денежных средств, принадлежащих ЗАО "<данные изъяты>": за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в сумме ДД.ММ.ГГГГ - наказание К.И. по ч. 4 ст. 159 УК РФ смягчено до 2 лет 5 месяцев лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, К.И. окончательно назначено 2 года 11 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима; - наказание М. по ч. 4 ст. 159 УК РФ смягчено до 1 года 11 месяцев лишения свободы; - с К.И. и М. солидарно в пользу ЗАО "<данные изъяты> - в остальной части приговор в отношении К.И. и М. оставлен без изменения. В кассационном представлении заместитель прокурора Новосибирской области Аскеров М.И. считает апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 26 февраля 2020 года незаконным ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшего на исход дела. Ссылаясь на положения ч. ч. 1, 3 ст. 259 УПК РФ, в соответствии с которыми в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции составляется протокол в письменной форме, а также ведется протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование), указывает, что резолютивная часть апелляционного определения не соответствует аудиозаписи протокола
судебного заседания суда апелляционной инстанции, согласно которой при оглашении апелляционного определения судья указал о назначении К.И. на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ наказания в виде 2 лет 1 месяца лишения свободы, в то время как в резолютивной части апелляционного определения указано о назначении К.И. на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ наказания в виде 2 лет 11 месяцев лишения свободы.
Указывает, что окончательное наказание К.И. в виде 2 лет 1 месяца лишения свободы является чрезмерно мягким, не соответствует общим началам и принципам наказания, а также противоречит требованиям ч. 3 ст. 69 УК РФ, поскольку назначено в меньше размере, чем наказание по ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Просит апелляционное определение в отношении К.И. и М. отменить, поскольку преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ, совершенно ими в составе группы лиц по предварительному сговору, уголовное дело направить на новое апелляционное рассмотрение.
В кассационной жалобе адвокат Залешин К.А. в защиту осужденной К.И. считает состоявшиеся судебные решения незаконными, необоснованными ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а также существенного нарушения уголовно-процессуального закона.
Ссылаясь на п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года N 1 "О судебном приговоре", положения ст. 297, ч. 4 ст. 302 УПК РФ, полагает, что выводы суда о виновности К.И. не подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, а приговор основан на предположениях и содержит неясности.
Считает, что уголовное дело рассмотрено судом с обвинительным уклоном, а также с нарушением установленных ст. ст. 14, 15 УПК РФ принципов состязательности и равноправия сторон.
Указывает, что в действиях К.И. отсутствует состав какого-либо преступления; отмечает, что заключением судебной бухгалтерской экспертизы факты совершения К.И. хищений денежных средств ЗАО <данные изъяты>" не подтверждены.
По преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 159 УК РФ защитник указывает:
- о недопустимости в качестве доказательства телефонной переписки между К.И. и ее сыном К.Е., полагает неверными и ничем не подтвержденными выводы органов предварительного расследования и судов о том, что К.Е. в период с ДД.ММ.ГГГГ годы находился на обеспечении матери и проходил обучение;
- о недостоверности показаний ФИО13, ФИО11 о том, что на карту ФИО12 перечислялись какие-либо иные денежные средства помимо заработной платы <данные изъяты>
- о несогласии с выводами суда о том, что на К.И. как на главного бухгалтера ЗАО "<данные изъяты>" были возложены служебные обязанности, связанные с предоставлением в дополнительный офис Сибирского банка <данные изъяты> реестров по зачислению денежных средств на счета карт, содержащие сведения о суммах перечислений денежных средств сотрудникам предприятия, а также по выдаче заработной платы через кассу ЗАО "<данные изъяты> - об отсутствии доказательств возложения на К.И. обязанностей по начислению заработной платы персоналу в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, поскольку доверенность на осуществление операций с расчетными счетами в деле отсутствует, в то время как ФИО13 в соответствии с уставной документацией предприятия мог доверить указанные полномочия любому иному сотруднику; - о несогласии с выводами суда о том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 являлась материально ответственным лицом, осуществляющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в ЗАО "<данные изъяты>"; - о том, что сумма денежных средств, перечисленных в результате трудоустройства в ЗАО "<данные изъяты>" ФИО12, ФИО14, ФИО10, ФИО20, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19 судом не установлена, в то время как выводы суда о том, что установлена "общая сумма похищенных средств" являются несостоятельными; - об отсутствии доказательств получения ФИО1 денежных средств за ФИО20, ФИО21, ФИО15, ФИО19, ФИО22, со ссылкой на заключение бухгалтерской экспертизы N, согласно которым все платежные ведомости и расходно-кассовые ордера подписаны ФИО23, которым не предоставлено документов, свидетельствующих о выявленных фактах хищений денежных средств на предприятии за подписями членов комиссии; - об отсутствии в реестрах денежных средств за период с ДД.ММ.ГГГГ годы сведений о перечислении: заработной платы ФИО12 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, заработной платы ФИО20 в период с ДД.ММ.ГГГГ годы, заработной платы ФИО21, ФИО24, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО10 в период с 2015 года по 2017 годы; - о нарушениях при осмотре бухгалтерской программы 1С Предприятие, поскольку в качестве эксперта был привлечен системный администратор предприятия - ФИО25, который не является специалистом программного обеспечения 1С Предприятие; - о недостоверности документов, предоставленных представителем потерпевшего ФИО13 для проведения бухгалтерской экспертизы, в виде не заверенных подписью электронных таблиц, которые на стадии предварительного следствия не были изучены и проанализированы;
- об отсутствии оценки суда факта трудоустройства в ЗАО "<данные изъяты> сотрудников на вакантные должности, не предусмотренные штатным расписанием, для выполнения работ, что подтверждается показаниями представителя потерпевшего ФИО13, свидетеля ФИО19, а также материалами уголовного дела; - что судом не учтено, что все организации обязаны вести бухгалтерский учет, независимо от применяемой ими системы налогообложения, однако лицо, на которое возложено ведение бухгалтерского учета, и лицо, с которым заключен договор об оказании услуг по ведению бухгалтерского учета, не несут ответственность за соответствие составленных другими лицами первичных учетных документов фактам хозяйственной жизни; - об отсутствии доказательств возложения на ФИО26 обязанностей коменданта и исполнения этих обязанностей с 2014 года до принятия на эту вакантную должность сотрудника в 2019 года; при этом считает, что отсутствие оформленного на ФИО22 пропуска не свидетельствует о том, что работа коменданта ею не выполнялась. По преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 159 УК РФ указывает: - о несогласии с выводами суда о том, что в период с марта 2013 года по октябрь 2016 года ФИО1 незаконно начисляла себе премию, со ссылкой на выводы экспертизы N об алгоритме расчета начисления премии, заключение почерковедческих экспертиз по приказам, изъятым в кабинете ФИО1, согласно которым принадлежность подписей в указанных приказах не установлена, а, кроме прочего, согласно приказам, которые ФИО13 предоставил в суд первой инстанции, перечень работников и сумм соответствует приказам, изъятым в кабинете ФИО1 (в жалобе приводит подробный анализ начисления); - о несогласии с выводами суда о том, что К.И. не использовала свой автомобиль в интересах общества; ссылается на показания ФИО13 в суде первой инстанции о том, что он осуществлял компенсацию расходов на личный транспорт сотрудникам предприятия; - о наличии противоречий в показаниях свидетеля ФИО25, не устраненных в судебном заседании, отмечая, что на разных страницах приговора приведены различные версии его показаний, а также об искажении судом апелляционной инстанции показаний свидетеля ФИО27. Кроме того, указывает, что судом апелляционной инстанции допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, поскольку письменный текст апелляционного определения не соответствует тексту, оглашенному в судебном заседании, что подтверждается аудиопротоколом судебного заседания, согласно которому председательствующий при оглашении резолютивной части определения указал о назначении ФИО1 окончательного наказания в виде 2 лет 1 месяца лишения свободы, в то время как в тексте апелляционного определения указано о назначении 2 лет 11 месяцев лишения свободы.