ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 2722
Скачиваний: 4
Несмотря на то что экономические и военно-технические связи СССР со странами Латинской Америки (за исключением Кубы, Никарагуа и Перу) были развиты не настолько, чтобы можно было говорить о "соперничестве" там с Соединенными Штатами (в период 1986–1990 гг. товарооборот СССР со странами Латинской Америки за исключением Кубы составлял всего 1 % от общего объема его внешней торговли), тем не менее для многих этих стран принципиально была важна морально-политическая поддержка Советским Союзом в ООН таких их инициатив, как, например, объявление ООН Южной Атлантики "зоной мира и сотрудничества" (1982), усилий латиноамериканской дипломатии в деле урегулирования ЦАК в 1979–1987 гг., предложений Латинской Америки по перестройке международных экономических отношений на разнообразных мировых экономических форумах, конференциях ЮНКТАД, ГАТТ, в диалоге "Север-Юг" и т. д. Отнюдь не случайно, что впоследствии ряд видных политических деятелей стран региона, которых трудно заподозрить в симпатиях к "реальному социализму", публично высказывали свое сожаление по поводу распада СССР.
Добровольный (а фактически, под нажимом США) уход СССР с Кубы осенью 1991 г., сопряженный с выводом с острова всех советских специалистов и 11 тыс. военнослужащих, прекращение, вопреки договоренностям, достигнутым в ходе визита М. С. Горбачева на Кубу в 1989 г., всей экономической и финансовой помощи острову и "замораживание" в одностороннем порядке более 600 незавершенных там народнохозяйственных объектов не только поставили под вопрос выживание страны, долгие годы являвшейся единственным союзником СССР в далеком от него регионе. Они нанесли сильный удар по престижу Советского Союза, заставив многих усомниться в его способности (а также и способности новой России) проводить ответственную политику на латиноамериканском направлении.
Поражение СССР в холодной войне означало также усиление тех крайних направлений экономической и политической мысли, в том числе и в странах Латинской Америки, представители которых отвергали всякую регулирующую деятельность государства в экономике вообще, сводя ее до минимума в политике. Они выступали в целом с проамериканских позиций, настаивая на приоритете "глобальных", "общечеловеческих" интересов над национальными, подчиняя государственный суверенитет и независимую внешнюю политику меркантильным соображениям.
"Инициатива Буша" была призвана в этой связи по максимуму использовать проамериканские симпатии новых, либерально-настроенных представителей латиноамериканских властных элит – К. Салинаса (Мексика), Ф. Коллора (Бразилия), К. Менема (Аргентина) для долгосрочного закрепления выгодных для США основ межамериканских отношений. Вашингтон тут же поспешил реанимировать стагнировавший процесс реформы ОАГ, которая оказалась оттесненной на второй план инструментами коллективной дипломатии латиноамериканских стран.
Действительно, после принятия в 1985 г. "Протокола Картахены" – новой редакции Устава ОАГ 1948–1967 гг., где удалось зафиксировать многие требования, на которых традиционно настаивали латиноамериканские страны (акцент на обеспечение интегрального развития, положение об экономическом, политическом и культурном невмешательстве и т. д.), весьма остро встал вопрос о будущей роли этой организации в системе межамериканских отношений и ее способности быть активным участником процессов конфликторазрешения в Западном полушарии. Ведь после отстранения ОАГ от участия в решении ЦАК ее роль была низведена до сугубо технического уровня – наблюдения за проведением президентских выборов в Никарагуа, Гайане, Парагвае, Сальвадоре и Перу. В условиях практически "зависшего" с 1982 г. Межамериканского договора о взаимной помощи, межамериканская система была de facto лишена инструментов, а самое главное – философии обеспечения миротворчества, поскольку главная угроза безопасности региона – угроза международного коммунизма, уже не существовала.
На проходившей в апреле 1991 г. в столице Чили г. Сантьяго XXI сессии Генеральной ассамблеи ОАГ была принята резолюция 1080, которая устанавливала связь между демократией и безопасностью и должна была послужить основой для новой статьи Устава этой организации. Демократическое государственное устройство и соблюдение основных прав и свобод человека провозглашались в ней в качестве одной из основных предпосылок обеспечения безопасности развития. При этом документ, озаглавленный "Обязательство Сантьяго в области соблюдения демократии и обновления межамериканской системы", постулировал представительную демократию американского образца как единственно возможную форму правления, предполагая обеспечение ее беспрепятственного функционирования "первоочередной обязанностью всех стран-членов ОАГ". На следующей сессии резолюция была оформлена в качестве ст. 9 Устава ОАГ, где предусматривалось исключение из организации любой страны, нарушающей нормы представительной демократии ("Вашингтонский протокол", 1992).
Комментарии по поводу принятия резолюции 1080 были далеко неоднозначны. Многие международные аналитики воспринимали ее как признак окончательного утверждения демократии в странах Латинской Америки, прошедших весьма драматический путь развития своих политических систем начиная с середины ХIХ в. Другие же, справедливо полагая, что ОАГ стала первой организацией, устав которой предусматривал санкции за действия, ранее входившие исключительно во внутреннюю компетенцию государства, отвергла, таким образом, принцип невмешательства, закрепленный в ее документах еще в 30-е гг. ХХ в.
Действительно, казалось, что под предлогом разговоров о "глобализации" и "примате общечеловеческих ценностей" ОАГ вновь пытались отбросить к тому периоду, когда ею санкционировалось вмешательство в Гватемале и интервенция в Доминиканской Республике, а также незаконное исключение Кубы из ОАГ под предлогом "несовместимости марксизма-ленинизма с принципами межамериканской системы". В то же время складывалась довольно парадоксальная ситуация, когда одни и те же государства на региональном уровне ("Группа Рио") отстаивали одно понимание демократии, акцентирующее параметры интегрального развития и безопасности, а на другом – межамериканском, другое, основанное на формальных признаках и стандартах североамериканского образца.
Как показали последующие события, принятие резолюции 1080 и ст. 9 Устава ОАГ ознаменовали собой отнюдь не "торжество демократии", а начало нового этапа идеологического противоборства в Западном полушарии, противоборства менее явного, чем это имело место ранее между коммунистической и капиталистической идеологиями, однако не менее значимого. Оно оказалось связано с различным, основанным на цивилизационной, исторической и социально-экономической специфике разных стран, пониманием таких, казалось бы, "общих" ценностей, как "демократия", "права человека", "развитие", "прогресс" и т. д. Этому противоборству в условиях складывающегося параллелизма латиноамериканских – "Группа Рио", Меркосур, СЦАИ и межамериканских – ОАГ, "саммиты Америк" и тому подобных структур, суждено было постепенно набирать силу уже в следующем десятилетии 90-х гг. и вместе с ними перекочевать в ХХI в.
Обязательная литература
-
Мальвины: колониальная война ХХ века. М., 1984.
-
Центральноамериканский конфликт: от противоборства к урегулированию. М., 1992.
-
Проблемы Латинской Америки и международное право. 2 кн. М., 1995.
-
Ивановский З. Колумбия. Государство и гражданское общество. М., 1997.
-
Боровков А., Шереметьев И. Мексика на новом повороте экономического и политического развития. М., 1999.
-
Интеграция в Западном полушарии на пороге ХХI века. М., 1999.
-
Мартынов Б. Безопасность: латиноамериканские подходы. М., 2000.
-
Сударев В. Взаимозависимость и конфликт интересов. США и Латинская Америка (вторая половина ХХ века). М., 2000.
-
Давыдов В., Бобровников А., Теперман В. Феномен финансовой глобализации. Универсальные процессы и реакция латиноамериканских стран. М., 2000.