ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 2720
Скачиваний: 4
Политические сдвиги в Западном полушарии конца 70-х гг. затормозили ратификацию "Протокола Сан-Хосе" и весь дальнейший процесс реформ межамериканской системы, лишив, таким образом, сколь-либо твердой правовой основы процесс мирного урегулирования международных споров и конфликтов.
|
.4.2. Центральноамериканский конфликт |
|
|
На этом фоне в 1979 г. началось развитие активной фазы центральноамериканского конфликта (ЦАК). Этот конфликт между про-марксистским правительством сандинистов в Никарагуа и США продолжался с 1979 г. по 1990 г. Начавшаяся в Никарагуа гражданская война между сандинистами и контрреволюционными формированиями ("контрас"), которые поддерживались Вашингтоном, затронула также соседние с Никарагуа Сальвадор и Гондурас, где партизанское движение во многом "спонсировалось" никарагуанцами и Кубой. Само правительство сандинистов обвинялось Вашингтоном в антидемократизме, нарушении прав человека и экспорте революции. В ходе ЦАК, неизбежно вписавшегося в контекст глобального противостояния между СССР и США, последние готовились к вооруженной интервенции в Никарагуа, превратив Гондурас в свою опорную базу. Они пытались также организовать блокаду Никарагуа, прибегнув к осужденному Международным Судом ООН минированию ее портов (1986).
ЦАК стал первым масштабным конфликтом в Западном полушарии, к урегулированию которого ОАГ не имела почти никакого отношения и который Соединенные Штаты так и не смогли в очередной раз использовать для укрепления своего лидерства в этой организации.
Решения ХII Консультативного совещания министров иностранных ОАГ (июнь 1979) фактически дали "путевку в жизнь" правительству сандинистов в Никарагуа. Резолюция совещания, принятая в момент, когда силы повстанцев готовились начать решающее наступление на столицу страны – г. Манагуа, фактически лишила прежний режим ставленника США, диктатора А. Сомосы, моральной и политической поддержки. Объявляя сомосовский режим "незаконным", она призвала к его "немедленному и окончательному свержению" и установлению демократического правительства, включающего представителей оппозиционных сил. Усилиями латиноамериканских стран на совещании удалось отвергнуть идею США о формировании и посылке в Никарагуа специальных "межамериканских вооруженных сил" по типу тех, что были созданы ими в 1965 г. для оправдания интервенции в Доминиканской Республике.
Впоследствии, однако, правительство Никарагуа было обвинено Соединенными Штатами в отходе от обещаний "поделиться властью с оппозицией", данных ОАГ. Вашингтон постепенно перешел от ограниченной поддержки сандинистов, характерной для последнего года администрации Дж. Картера, к борьбе с ними и поддержке "контрас", содействуя укреплению баз последних в Гондурасе, с которых они осуществляли набеги на никарагуанскую территорию. В дальнейшем все усилия в деле разблокировния разгоравшегося конфликта, захватившего Сальвадор и Гондурас и приковавшего к себе внимание широкой международной общественности, были выведены за рамки ОАГ и сосредоточены в руках временных латиноамериканских органов, созданных специально для разрешения возникшей ситуации (ad hoc). Немаловажным фактором, способствовавшим такому развитию событий, стал конфликт в Южной Атлантике, неожиданно вспыхнувший между странами, одинаково причислявшими себя к "западной, христианской цивилизации", – Аргентиной и Великобританией.
6.4.3. Англо-аргентинский конфликт и его последствия
Вступая в вооруженный конфликт с Лондоном по поводу принадлежности Фолклендских (в аргентинской версии – Мальвинских) островов, Южных Сандвичевых о-вов и о-ва Южная Георгия, военное правительство Аргентины во главе с генералом Л. Гальтиери стремилось продлить свое пребывание у власти путем мобилизации националистических чувств населения. Решительно заняв 1 апреля 1982 г. спорные острова с помощью десантной операции, оно не проявило, однако, элементарной политической прозорливости. Его расчет на помощь или, хотя бы, на нейтралитет США в "благодарность" за участие Аргентины в подготовке контрповстанческих сил в Сальвадоре был основан на той посылке, что идейный антикоммунизм пришедшего к власти Р. Рейгана носил столь же самодовлеющий характер, как и озабоченность правами человека его предшественника на этом посту. Однако на республиканскую администрацию, выдвинувшую на передний план понятие "национального интереса", не произвели особого впечатления рассуждения Аргентины и поддерживавших ее латиноамериканских стран о необходимости "борьбы с колониализмом". После провала миссии госсекретаря А. Хейга, безуспешно попытавшегося примирить обе стороны, США недвусмысленно поддержали Великобританию – своего союзника по НАТО, от которого, к тому же, зависели в тот период перспективы размещения американских ракет средней дальности и крылатых ракет в Европе. Несколько позже США объявили о введении против Аргентины экономических санкций.
В ходе скоротечных боевых действий британскому флоту и авиации, подтянутым к островам, удалось, понеся определенные жертвы, высадить на Фолкленды десант и нанести поражение размещенным там аргентинским войскам. Сам факт, что правительство Л. Гальтиери послало на острова новобранцев, не сумевших правильно организовать оборону, мог свидетельствовать о том, что оно не готовилось к серьезному конфликту с Англией в надежде на морально-политическую поддержку Вашингтона.
Эти события получили сильный отзвук в Латиноамериканском регионе. В ходе кризиса подавляющее большинство латиноамериканских стран поддержало Аргентину как жертву "внеконтинентальной агрессии", а некоторые (в том числе и Куба) высказали готовность послать на помощь ей добровольцев. Нейтральную позицию заняли лишь Чили (имевшая территориальный спор с Аргентиной в проливе Бигль), Колумбия, отвергавшая саму возможность решения территориальных споров силой, а также Гайана и островные англоговорящие карибские мини-государства – члены Содружества Наций.
В ходе всего конфликта военное правительство Аргентины получало морально-политическую и информационную поддержку со стороны СССР и стран "социалистического содружества", поскольку, вопреки всем своим предшествующим антикоммунистическим декларациям и соответствующей политике, оно оказалась в положении страны, противостоящей "передовому отряду международного империализма". Кроме того, отношения с Аргентиной, не разрывавшиеся СССР даже в период "пика" репрессий против левых сил в этой стране (в отличие от отношений с другим диктаторским режимом – Чили), были важны для Москвы еще и потому, что Аргентина стала альтернативным источником поставок зерна в условиях объявленного администрацией Дж. Картера в 1980 г. эмбарго на поставки сельхозпродукции в Советский Союз.
Результатом конфликта в Южной Атлантике явилось то, что Межамериканский договор о взаимной помощи, существовавший с 1947 г., доказал в глазах латиноамериканцев свою полную несостоятельность. Ведь единственный гарант их безопасности по этому договору – США, отказались поддержать своих союзников в имевшем место случае "внеконтинентальной" агрессии. В конечном итоге "Протокол Сан-Хосе" ратифицирован так и не был, а сам Межамериканский договор остался в силе лишь чисто формально (в старой редакции 1947), не будучи при этом официально денонсирован.
Однако Соединенные Штаты, авторитет которых в Латинской Америке упал в результате до самой низкой отметки, казалось, не собирались "комплексовать" по этому поводу. Администрация Р. Рейгана, осуждавшего ранее Дж. Картера за "мягкотелость" и "заигрывание" с латиноамериканцами, вознамерилась восстановить уважение к США старым, испытанным путем – демонстрацией силы. Для этого под надуманными предлогами ("защита жизней" американских студентов, обучавшихся на острове, участие кубинцев в строительстве аэродрома, объявленного Вашингтоном "стратегическим") была развязана агрессия против островного карибского государства Гренада, правительство которого во главе с премьер-министром М. Бишопом было обвинено в "марксизме" (октябрь 1983). Продолжалось нагнетание напряженности в отношениях с Никарагуа. Антикубинская кампания в США достигла в этот период накала, уступавшего по своей интенсивности, пожалуй, лишь временам карибского кризиса.
1989 год ознаменовался интервенцией США в Панаме. Это была первая интервенция после второй мировой войны, которая осуществлялась не под знаменем "борьбы с коммунизмом", а под предлогом "восстановления демократии" и "противодействия наркоторговле". Арест генерала М. Норьеги, узурпировавшего власть в Панаме и обвиненного в контрабанде наркотиков, не имел, однако, ничего общего с международным правом, будучи произведен по решению американского суда. В дальнейшем внутреннее законодательство США станет шире использоваться Вашингтоном для юридического "обоснования" своих действий в странах Латинской Америки.
В целом же 80-е гг. продемонстрировали растущее расхождение интересов США и государств Латинской Америки как в Западном полушарии, так и в целом на международной арене. Итоги конфликта в Южной Атлантике не ограничились временным свертыванием Аргентиной военного сотрудничества с США и странами Западной Европы и общим ослаблением межамериканских военно-политических связей. Более долгосрочным результатом стала растущая реинтеграция испано- и португалоязычного пространства в Латинской Америке, способствующая преодолению разрыва в культурно-исторической самоидентификации населяющих его народов. Поворот Аргентины "лицом" к Латинской Америке вследствие этого конфликта стал важным фактором снижения традиционного аргентино-бразильского соперничества в "южном конусе" и первым шагом к новому этапу субрегиональной интеграции, оформившейся в виде блока четырех государств Меркосур – Аргентины, Бразилии, Уругвая и Парагвая (Асунсьонский договор, 1991).
Особо следует отметить влияние конфликта в Южной Атлантике на уход от власти военного правительства и демократизацию Аргентины в 1983 г. Он стал фактором, несомненно ускорившим демократизацию, но никак не предопределившим ее. Демократизация, разворачивавшаяся по всему региону (кроме Кубы), имела в своей основе изменение представлений правящих элит о национальной безопасности своих стран, усугубившееся политикой репрессий и экономическими провалами военных режимов.
Меркосур – "Общий рынок стран Южного конуса" – субрегиональное интеграционное объединение в составе Аргентины, Бразилии, Уругвая и Парагвая. Учрежден Асунсьонским договором 1991 г. На совещании в Оуру-Прету (Бразилия) в 1994 г. предприняты шаги в направлении таможенного союза четырех стран. В 1996 г. в режиме "разноскоростной интеграции" к объединению на правах ассоциированного членства примкнули Боливия и Чили. Стратегическая цель – создание к 2010 г. зоны свободной торговли государств Южной Америки (ЮАЗСТ) на основе объединения всех существующих в регионе интеграционных группировок, самостоятельное и равноправное вхождение в проект всеамериканской зоны свободной торговли (АЗСТ), образование "трансконтинентальной" ЗСТ с ЕС.
|
6.4.4. Контадорский процесс и становление региональной политики |
|
|
Достаточно жесткая автаркическая политика и "закрытие" целых отраслей промышленности для иностранного капитала, свойственные большинству из латиноамериканских военных режимов (за исключением Чили), вначале способствовали некоторому ускорению промышленного развития Бразилии, Аргентины, Боливии и Перу. Однако уже к началу 80-х гг. стратегия импортозамещающей индустриализации обернулась застоем промышленного производства, усилением научно-технической зависимости и колоссальным ростом внешнего долга. Последний всего за два года – с 1980 по 1982 – возрос на 43 % (с 220 до 316 млрд. долл.). "Потерянное десятилетие восьмидесятых" принесло с собой усиление технологической отсталости латиноамериканских стран, рост безработицы и нищеты, кризис систем образования и здравоохранения и, в конечном счете – фрустрацию распространенных еще в 70-е гг. надежд на их скорое приближение к экономическим показателям "первого мира". В конечном итоге это нанесло ущерб национальной безопасности региона, которую многие представители латиноамериканского академического мира и общественности, а с середины 80-х гг. – и правительственных кругов, стали связывать не с вопросами "внешней" или "внутренней" агрессии, а с параметрами экономического, экологического, социокультурного и гуманитарного развития латиноамериканских наций. Таким образом, была признана самоценность безопасности отдельной личности, ранее игнорируемой военно-авторитарными режимами, в качестве основы, гарантирующей комплексную, "интегративную" безопасность нации и государства, а отсюда – и демократической формы государственного устройства, воспринимавшейся ими как нечто "внешнее" либо "угрожающее национальной безопасности".
На этом фоне, одновременно с разочарованием в межамериканском военно-политическом сотрудничестве в результате войны в Южной Атлантике, произошел пересмотр латиноамериканскими правящими элитами их традиционных взглядов на причины кризисов и конфликтов в странах Западного полушария. Отныне таковыми стали считаться не "вмешательство международного коммунизма" или "продажность и коррумпированность гражданских (либо военных) администраций" и т. д., а причины, порожденные низким уровнем экономического развития, образования и культуры и усугубляющиеся внешней зависимостью, отсутствием демократических прав и свобод и провалом планов субрегионального экономического и внешнеполитического сотрудничества. В полной мере это отразилось на трактовке причин и последствий продолжавшего развиваться в 80-е гг. ЦАК.
Все эти новые подходы сказались на отстранении ОАГ от участия в урегулировании кризиса и создании "механизма Контадоры". В ОАГ США уже не располагали ни моральным авторитетом (после войны в Южной Атлантике), ни доктринальным лидерством (после пересмотра доктрины безопасности Западного полушария). Мирное решение столь сложного конфликта, в который были косвенно вовлечены и обе сверхдержавы, объективно требовало создания независимых, чисто латиноамериканских органов вне рамок этой организации.
В январе 1983 г. четыре страны Западного полушария – Мексика, Панама, Колумбия и Венесуэла (Контадорская группа), выступили с совместной инициативой в деле урегулирования кризиса. Уже в первом акте Контадорской группы (сентябрь 1984) говорилось о сугубо внутренних причинах возникновения ЦАК, содержался призыв к ликвидации иностранного (прежде всего американского) военного присутствия в субрегионе и к его демилитаризации и демократизации, декларировалась необходимость отказа от тактики дестабилизации. Как отмечалось аналитиками, "ни одна из этих стран не хотела бы иметь революционных правительств у себя в тылу, но еще менее они были склонны приветствовать американскую интервенцию в своем субрегионе, которая неизбежно втянула бы их в противоборство Восток – Запад".
Отныне процесс координации внешнеполитической активности латиноамериканских государств пошел по нарастающей. Развитие демократического процесса в странах "южного конуса" предопределило присоединение к "Контадоре" в августе 1985 г. Бразилии, Аргентины, Перу и Уругвая (Группа поддержки Контадоры). Органичность формирования теперь уже "восьмерки" миротворцев облегчалась наличием особой, латиноамериканской цивилизационной общности, способствующей быстрому и одновременному распространению новых идей и соответствующих им политических институтов в масштабах всего региона.
Создание "Контадоры" и Группы поддержки вызвали позитивный отклик во всем мире. Миротворческая деятельность "восьмерки" была поддержана Генеральной Ассамблеей ООН и ее генеральным секретарем – Х. Пересом де Куэльяром, а также Движением неприсоединения, Социнтерном и рядом других общественных организаций. В резолюции ХVI конгресса Социнтерна (апрель 1983) отмечалось, что "политика США в Центральной Америке в экономической, военной и политической областях серьезно ухудшила и без того трудную и опасную ситуацию". Конгресс приветствовал мирную инициативу латиноамериканских стран. С приходом к власти правительств социалистов во Франции (1981) и в Испании (1982) открылись новые возможности для проведения на государственном уровне внешнеполитических акций в поддержку мирного и демократического выхода из кризиса, соответствовавших воззрениям европейской социал-демократии. Позднее к Франции и Испании, поддержавшим процесс мирного урегулирования ЦАК, присоединились правительства Австрии, Голландии, Ирландии, Норвегии и Швеции. Эти же страны плюс Япония осудили факт минирования Соединенными Штатами никарагуанских портов как "вопиющее нарушение международного права". Более "сдержанную" позицию заняли правительства Великобритании и ФРГ. В июне 1983 г. о "полной поддержке" усилий Контадоры заявил Европейский Совет.