ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 2707
Скачиваний: 4
Результатом возросшей дипломатической активности западноевропейских стран на центральноамериканском направлении стало проведение трех встреч в рамках так называемой "инициативы Сан-Хосе" с участием министров иностранных дел десяти государств Европейского Совета, Испании, Португалии, пяти центральноамериканских республик, а также стран-членов Контадоры, проходивших в столице Коста-Рики г. Сан-Хосе (сентябрь 1994), Люксембурге (ноябрь 1985) и столице Гватемалы г. Гватемала-Сити (февраль 1987). Представитель США в этих встречах не участвовал.
Активность Старого Света в стремлении обеспечить латиноамериканское решение ЦАК без участия США вызывало беспокойство Вашингтона. Чтобы как-то снизить ее, в турне по странам Западной Европы в феврале 1987 г. был отправлен специальный представитель президента США в странах Центральной Америки Ф. Хабиб. Ему, однако, не удалось навязать западноевропейцам американское видение проблемы.
В поддержку Никарагуа выступали Советский Союз и страны "социалистического содружества", видевшие в сандинистском правительстве своего "естественного союзника". Никарагуа получала из СССР, ГДР и Кубы существенную материальную и финансовую помощь, в том числе и поставками вооружений (стрелковое оружие, артиллерия, бронетанковая техника, боевые вертолеты). В Никарагуа работали советники из этих стран. В то же время, Советский Союз стремился не допустить перерастания кризиса в полномасштабную войну в Центральной Америке, в которой потенциально могли бы быть задействованы США и Куба. Кроме того, продолжавшаяся война в Афганистане не позволяла СССР наращивать свое присутствие в этом отдаленном регионе. В условиях нараставшего структурного кризиса Москва вряд ли стремилась получить там для себя "вторую Кубу" со всеми вытекавшими из этого последствиями. Выход, предлагавшийся "Контадорой", полностью устраивал Советский Союз. В конце 1985 г. Политбюро ЦК КПСС приняло решение не поставлять в Никарагуа истребители "МиГ–21", на чем настаивали сандинисты, чтобы не нарушить баланс вооружений, сложившийся к тому времени между Никарагуа и Гондурасом.
Реакция США на "Контадорский процесс", несмотря на формальное признание ими его "полезности", была вначале достаточно негативной. Госдепартамент не согласился с призывом запретить военные маневры и сократить американское военное присутствие в субрегионе. Отказался он и от прекращения поддержки "нерегулярных вооруженных сил" ("контрас"). В дальнейшем, по мере роста числа участников миротворческого процесса в Латинской Америке, его позиции стали постепенно смягчаться. Р. Рейган так и не решился на военную интервенцию в Никарагуа, очевидно, отдавая себе отчет в том, что давние антиамериканские настроения в этой стране, связанные с долгой и кровавой историей американских интервенций в 20 – 30-е гг., могут сплотить всех никарагуанцев для отпора агрессору. Не хотел он и осложнений в отношениях с большинством государств региона, принципиально отвергавших возможность американской интервенции. Кроме того, "контрас", несмотря на помощь США, так и не удалось завоевать себе никакого плацдарма на никарагуанской земле, где они могли бы заявить о сформировании собственного "правительства". К тому же, после 1986 г., когда в США была разоблачена сделка "Иран-контрас", поддержка последних республиканской администрацией оказалась весьма затруднительной.
Процесс демократизации, начавшийся в государствах Южной Америки, столь же органично распространился и на Центральноамериканский регион. В 1985–1986 гг. в Сальвадоре и Гватемале удалось усадить за стол переговоров бывших противников, привыкших до этого отстаивать свои идеалы только с оружием в руках – партизан и проправительственные силы. Во многом этому содействовала совместная франко-мексиканская декларация (август 1981) о признании Фронта Национального освобождения им. Фарабундо Марти (ФНОФМ) в качестве "представительной политической силы" в Сальвадоре и, следовательно, законной участницы переговоров по урегулированию кризиса в этой стране. Декларация была поддержана европейской социал-демократией и многими латиноамериканскими странами. Встреченная вначале враждебно США и авторитарными режимами Южной Америки, она впоследствии сыграла определенную роль в процессе мирного урегулирования в Сальвадоре (январь 1992).
Установление демократической формы правления в Гватемале и консолидация демократического правительства в Гондурасе обусловили появление в центральноамериканском субрегионе в мае 1986 г. особого механизма политических консультаций в составе Коста-Рики, Гватемалы, Гондураса, Никарагуа и Сальвадора ("Группа Эскипулас"), что означало самостоятельное включение в поиск выхода из кризиса государств, ранее почти полностью полагавшихся на идейно-политическое лидерство Соединенных Штатов. План мирного урегулирования ЦАК, предложенный президентом Коста-Рики О. Ариасом (впоследствии лауреатом Нобелевской премии мира), впитал в себя все рациональное, что было предложено "Контадорской группой" и "Группой поддержки".
7 августа 1987 г. в г. Эскипулас (Гватемала) на втором совещании президентов центральноамериканских стран было подписано соглашение "Эскипулас-II", которое называлось "Меры по установлению прочного и длительного мира в Центральной Америке". Оно предусматривало национальное примирение, внутриполитическую амнистию и диалог с оппозицией, дальнейшую демократизацию центральноамериканских обществ и проведение свободных выборов, разоружение незаконных вооруженных формирований, запрещение тактики дестабилизации, дальнейшие переговоры по вопросам безопасности и сокращения вооружений, помощь беженцам и перемещенным лицам, налаживание субрегионального сотрудничества. Соглашение было расценено как важный прорыв в деле урегулирования региональных конфликтов и стало образцом для разработки в 90-е гг. рекомендаций по укреплению мер доверия в отношениях между латиноамериканскими государствами.
Проведение свободных президентских выборов под международным контролем в Никарагуа в феврале 1990 г. и победа на них кандидата от демократической оппозиции – В. Чаморро, фактически положили конец ЦАК. В течение еще некоторого времени предстояло полностью нормализовать ситуацию, осуществить мирную передачу власти, разоружить "контрас" и т. д. Этому способствовало решение Совета Безопасности ООН от 27 марта 1990 г. об отправке в Никарагуа 800 военнослужащих для укрепления контингента наблюдателей за реализацией мирного процесса в Центральной Америке.
Следует отметить, что разблокированию ЦАК, его распаду на локальные конфликты разной степени глубины, а затем и окончанию способствовали прекращение поддержки Соединенными Штатами никарагуанских "контрас" и приостановка советских военных поставок сандинистам, ставшие возможными после начала политики перестройки в СССР. Свою позитивную роль сыграла также широкая международная поддержка миротворческих усилий в Центральной Америке. Тем не менее решающая роль в урегулировании ЦАК принадлежала, несомненно, латиноамериканской дипломатии.
Острота и интенсивность ЦАК, война в Южной Атлантике и выход на новые "этажи" общерегионального внешнеполитического взаимодействия в странах Южной и Центральной Америки серьезно облегчили процесс создания самостоятельных латиноамериканских политических консультативных органов, к чему страны региона безуспешно стремились начиная с 1826 г. (Панамский конгресс). Результатом этих событий стало преобразование "Контадоры", "Группы поддержки", а также "механизма Эскипулас" из органов, созданных для решения сугубо конкретной ситуации, в постоянно действующие механизмы. Параллельно с этим начался процесс оживления "старых" (Андский пакт, КАРИКОМ) и появление новых (Меркосур) субрегиональных экономических интеграционных объединений.
В Центральной Америке удалось подписать новый рамочный договор о субрегиональной безопасности, предусматривающий периодические консультации пяти государств – Гватемалы, Сальвадора, Никарагуа, Коста-Рики и Гондураса, по интересующим их вопросам. "Протокол Тегусигальпы", подписанный в декабре 1991 г., создал взамен давно не функционировавшей Организации центральноамериканских государств (ОЦАГ, 1951). Систему центральноамериканской интеграции (СЦАИ). В ее ведение, помимо чисто экономических вопросов, перешли проблемы безопасности и конфликторазрешения, ранее рассматривавшиеся в Центральноамериканском совете обороны (ЦАСО, 1965).
В Южной Америке на основе слияния в декабре 1986 г. "Контадорской группы" и "Группы поддержки" была создана "Группа Рио-де-Жанейро" ("Группа Рио"), экономическим и политическим "мотором" которой в 90-е гг. начал постепенно становиться Меркосур. Характерно, что при создании новых латиноамериканских политических консультативных органов не ставился вопрос об упразднении и замене ими ОАГ – организации, которая была призвана служить для поддержания контактов с Соединенными Штатами. Однако начиная примерно с 1989 г. инициатива в разработке перспективных направлений регионального и межамериканского сотрудничества все больше начинает исходить именно от этих органов, и в первую очередь от Меркосур и "Группы Рио", а не от ОАГ, в то время как последняя начинает играть чисто "витринную" роль в их принятии. Учредители "Группы Рио" с самого начала предусматривали, что в ней a priori будут рассматриваться наиболее актуальные вопросы, касающиеся положения дел в Латиноамериканском регионе перед их передачей на рассмотрение ОАГ.
Так, уже на первой встрече в верхах в мексиканском городе Акапулько (1987) страны-члены "Группы Рио" сумели очертить тот круг проблем, которым им предстояло заниматься. Это выдвижение совместных инициатив в области региональной и международной безопасности и ограничения вооружений; совершенствование региональных мер доверия и практики мирного разрешения споров; содействие развитию демократических институтов; расширение политического диалога с внерегиональными государствами; стимулирование интеграционных процессов внутри региона и проведение совместной политики в целях дальнейшей демократизации международных отношений; развитие сотрудничества в деле борьбы с преступностью, контрабандой наркотиков и терроризмом; борьба с абсолютной бедностью и обнищанием.
На последующих встречах в рамках "Группы Рио" эти направления сотрудничества уточнялись и дополнялись, параллельно с ростом числа ее членов и совершенствованием структуры. На встрече в верхах в перуанском городе Ика (1989) к повестке дня добавилась тема регионального сотрудничества в деле борьбы с контрабандой оружия. В Каракасе (1990) было принято решение, открывающее двери "Группы" для всех испаноговорящих центральноамериканских и карибских государств (за исключением Кубы) и для одного представителя англоговорящих Карибов (всего 19 государств), что давало ей возможность выступать от имени латиноамериканского цивилизационного ареала в целом. На встрече в Картахене (Колумбия) в 1991 г. обсуждался проект декларации об объявлении Латинской Америки "зоной мира" и о ее отказе от производства, приобретения и хранения всех видов ОМП.
Возрастающая активность латиноамериканских стран на международной арене, интенсификация их контактов со странами Западной Европы, Канадой, Японией, государствами бассейна Тихого океана не могли не беспокоить США, привыкших рассматривать все, что расположено к югу от Рио-Гранде в качестве традиционной сферы влияния. К окончанию пребывания Р. Рейгана на посту президента США стало ясно, что силовая политика в странах региона доказывает свою контрпродуктивность, ибо не только не препятствует складыванию латиноамериканского единства, а наоборот, поощряет его. Это сказалось на смене тактики республиканцев: она, как и почти 30 лет назад, решила сменить "кнут" на "пряник", задумав, по примеру своих оппонентов – демократов (программа "Союз ради прогресса" президента Дж. Кеннеди, 1961), выступить с инициативой налаживания общеконтинентального экономического сотрудничества.
|
6.4.5. Попытки пересмотра латиноамериканского курса США |
|
|
Первый шаг в этом направлении был предпринят Р. Рейганом еще в феврале 1982 г., когда он, выступая в штаб-квартире ОАГ в Вашингтоне, выдвинул так называемую "карибскую инициативу" для стран Карибского бассейна и Центральной Америки. Ближайшей целью этой инициативы было стремление максимально упрочить влияние США в карибском и центральноамериканском субрегионах и разорвать растущее внешнеполитическое взаимодействие между латиноамериканскими государствами и англоговорящими странами Карибского бассейна. Р. Рейган обещал карибским и центральноамериканским странам открытие американского рынка для их товаров и услуг и установление преференциального режима в торговле с ними к началу 2000 г. В конце 1982 г. конгресс США ассигновал 350 млн. долл. на реализацию этого плана, получившего наименование "мини-план Маршалла". С начала 1984 г. президентским решением был введен в действие второй элемент "карибской инициативы" – режим беспошлинной торговли с карибскими странами, и было объявлено о льготах тем американским ТНК, которые ведут с ними торговлю. На деле, однако, эти предложения были не столь уж альтруистичны. Во-первых, размеры предлагавшейся помощи были далеко не достаточны для преодоления тяжелого социально-экономического кризиса и обеспечения "самоподдерживающегося" развития центральноамериканских и карибских стран. Во-вторых, помощь оговаривалась крайне жесткими экономическими и политическими условиями: она предназначалась лишь "друзьям" и "будущим друзьям" США и заранее исключала страны, намеревавшиеся проводить самостоятельную внешнюю политику. И, наконец, в-третьих, ее экономическая эффективность была в целом низка, поскольку 80 % экспортных товаров стран региона и без того уже ввозились в США беспошлинно, а исключение из системы торговых преференций текстиля, швейных изделий, обуви, одежды из кожи, нефтепродуктов и других товаров вызвало разочарование местных предпринимателей, так как именно эти отрасли начинали играть возрастающую роль в развитии карибских и центральноамериканских государств.
Неудивительно, что достаточно кратковременный внешний пропагандистский эффект "карибской инициативы" постепенно сошел на нет. Однако настоятельная потребность США в создании новых союзнических отношений в традиционной, но постоянно размываемой сфере влияния осталась. Эта потребность стала еще более настоятельной в конце 80-х гг. в связи с укреплением экономических "мегаблоков" в других регионах земли, в первую очередь в Западной Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Постепенная утрата Вашингтоном своего неоспоримого экономического и научно-технологического превосходства в мире, становившаяся все более очевидной, вынуждала его искать пути к формированию собственного "мегаблока" континентальных масштабов, однако такого, где его экономическая роль и политическое влияние никогда не могли бы подвергнуться эрозии. Так родилась "инициатива Буша" – идея создания "всеамериканской зоны процветания и благополучия от Аляски до Огненной Земли" с включением Канады, США, стран Латинской Америки и Карибского бассейна.
Выступая 27 июня 1990 г. в Белом доме перед представителями дипкорпуса латиноамериканских стран, Дж. Буш изложил основные положения своего плана, которые сводились к созданию континентальной зоны свободной торговли, обеспечивающей беспрепятственное передвижение товаров и услуг, рабочей силы и технологий на всем пространстве Западного полушария. На основе Межамериканского банка развития (МБР) предполагалось создать специальный фонд в 1,5 млрд. долл. для обеспечения притока капиталовложений в Латиноамериканский регион. Одновременно было объявлено о намерении США "простить" Латинской Америке четвертую часть ее долга США, составлявшего к 1990 г. 48 млрд. долл., и добиться реструктурирования остальной части через МВФ и Всемирный банк.
Необходимо отметить, что "инициатива Буша" попала на благоприятную почву. Конец 80-х – начало 90-х гг. были связаны с "пиком" популярности неолиберальной модели развития в странах Латинской Америки, многие из которых, покончив с кошмарами военного авторитаризма и выйдя с колоссальным внешним долгом из тупика государственно-бюрократического развития, с энтузиазмом отдались идее воплощения в сугубо своих специфических цивилизационных и исторических условиях классических канонов представительной демократии и свободного рынка англо-американского образца. Этому способствовало и торжественное шествие либеральных идей по всей планете, когда казалось, что системной связке "представительная демократия – свободный рынок" нет и не может быть никакой реальной исторической альтернативы.
Укреплению влияния американской модели развития и образа жизни в Латинской Америке способствовали и радикальные перемены в политике СССР в период 1990–1991 гг., поставившие латиноамериканские правящие элиты перед перспективой безальтернативности политического, экономического, военного и масс-культурного лидерства США.