Файл: прилепин паталогии.pdf

     Потерянный и  оглушенный  бродит, 
принюхиваясь к кровавым  лужам, Филя. 
Федя Старичков одной рукой вскрывает 
банку  тушенки, жмурясь от боли в боку, 
кидает  несколько ложек пахучей  массы 
на  пол  -  псу. Филя, щелкая зубами, 
съедает все в одно мгновенье. 
     - Чего творишь? А сам что жрать 
будешь? - спрашивает Столяр. 
     - А что, мы зимовать тут собираемся? 
- отвечает Федя. 
     Сидящий  на своей кровати Амалиев, 
с  раздувшимися  и  растрескавшимися 
губами, которые он ежесекундно трогает 
пальцами, услышав  диалог  Столяра  и 
Старичкова,  настораживается.  Но  
Столяр,  ничего  не  ответив  
Старичкову, 
забирает у него банку и убирает в 
тумбочку дневального. 
     - Амалиев! - зовет он. - На место. 
Порядок организуй, что у тебя тут... 
     Анвар нехотя возвращается. 

     Злобно переживая приступы боли, 
тихо рыча, ходит взад-вперед Астахов. 
     - Надо отнести ребят, - говорит 
Столяр. - Егор, организуй! 
     Голос Столяра звучит неприятно 
громко среди  общего  вялого  
копошенья. 
Зову Саню Скворца. 
     - Дим, не поможешь? - прошу я 
Астахова, забыв о его ране, и, едва задав 
вопрос, чувствую,  что  сейчас  он  на  
всех основаниях обматерит  меня.  Но 
Астахов кивает головой. В руке у него, 
замечаю я, луковица, и он кусает ее. 
     Подходим к Степке - тихо, словно к 
спящему. 
     - Ну, чего смотрим? - спрашивает 
Астахов. - Взяли, понесли. 
     Дима засовывает луковицу в рот и 
хрустит ею, зло сжимая челюсти. 
     Беспрестанно  глотаю  слюну.  Мы  с  
Саней  стараемся  не  смотреть  на 

мертвого, поэтому идем нескладно, 
шарахаясь. 
     Астахов, который держит Степу за 
ноги, ругает нас: 
     - Что, кони пьяные?.. 
     Ст?па  уже  начал  коченеть,  мы  
положили  его  в кладовке  без  окон, 
неподалеку  от  'почивальни'.  Степина  
голова  приняла   глиняный  оттенок. 
Показалось, что она расколется, если 
ударится об пол. 
     Язва, которого понесли следом,  еще 
мягкий. Держа его за  руку, вернее, 
за  рукав 'комка',  я  неотрывно смотрю 
на прилипшую к  его почерневшему лбу 
прядь паленых волос. 
     В коридоре встретили  Андрюху  
Коня, он, не  стеснясь,  мочится на свою 
обожженную руку. 
     На улице раздались выстрелы, и сразу 
шум на первом этаже. Спешим вниз. 

     - Бля!  - смеется неунывающий 
Плохиш,  он быстро дышит, словно 
прибежал 
откуда-то.  -  Посмотри-ка на меня! - 
просит он  Васю Лебедева. -  Не убили, 
нет? Пулевых ранений не видно? 
Осколочных? Шрапнельных? Колото-
резаных? 
     -  За жратвой, что ли, бегал? - 
спрашиваю  я, видя две банки консервов, 
которые Плохиш положил на пол. - Ну, 
дурак. 
     -  Заначка цела, наверное... - говорит 
Васе  Плохиш. - Завалило просто. 
Надо доски разгрести. 
     'Они уверены, что их не убьют, - с 
удивленьем  понимаю я,  - уверены  и 
все'. 
     По лестнице спускается Столяр. 
     - Хасан,  я  вам устрою всем!  Вы  что, 
сдурели, ублюдки?  Ты, спринтер 
хренов! - орет он на Плохиша.  - Еще раз 
выбежишь, я тебя сам  пристрелю. Ты 

понял? Я тебе обещаю - сам! 
     Плохиш молча открывает консервы. 
     - Кильки хочешь? - спрашивает он у 
Столяра, протягивая банку. 
     Столяр пытается  выбить  ее,  но 
замахивается  слишком широко, и 
Плохиш 
легким движением уводит банку из-под 
удара, приговаривая: 
     - Не хочешь - как хочешь... 
     - Костя! - говорит Хасан Столяру. - 
Нам все понятно. 
     -  Ты почему здесь? - никак не может 
остыть Столяр,  обращаясь  на этот 
раз ко мне. 
     - Стреляли, - говорю. 
     - Отделение где твое? 
     -  Скворец  - вот  он,  Фистов на 
чердаке,  Монах  контролирует сторону 
дороги... Какие сейчас отделения, Костя! 
Все перепутались. 
     - Ни  хера не перепутались. Иди и 
обойди всех. Пусть автоматы почистят,