33. Конечный Т или Т' в формах 3 лица или его отсутствие.

§ 109. Многие глагольные формы могут обнаруживать в говорах различия в фонемном составе окончаний, не отражающиеся на их отнесенности к тому или иному спряжению. Покажем эти различия на форме 3-го л. ед. ч. I спряжения, где они наиболее разнообразны: ве[з'ёт]: ве(з'6т]: ве[з'ёт']: ве[з'6т']: ве[з'6]: ве[з'ё]. Каждому из различий ([е] : [о]; [т) : [т']; [т (т')|: в) соответствует свой круг форм и глаголов.

Наиболее общим для говоров является различие форм 3-го л.

114

глаголов по признаку твердости или мягкости конечного г. Мягкий
[т"| характерен для южнорусских__говоров, а Твердый [т] -"для
севернорусских. Появление [т]-новообразование, результат от­
вердения' исконно мягкого [т'] в. этой форме." ' -„

Различия по этому признаку обычно равномерно реализуются во всех формах 3-го л. у глаголов всех спряжений, в формах обоих чисел, при ударных окончаниях и при безударных. Ср., например, формы с [т'] в южнорусских говорах: идё[т'\ (или идё[т']), иду[т']\ стане[т'], стану[т']; сидй[т'}, сидя[т']\ коси[т'], кдсю\т')

и т. п.

формы 3-го л. глаголов могут выступать без конечного [т (т )].
Они известны в двух локальных массивах - северном и южном,
хотя почти нигде не представлены последовательно; эти формы
обычно сосуществуют с формами, имеющими конечный г, при'разном
их количественном соотношении. 7

На севере говоры, знающие отсутствие г, сосредоточены на территориях, тянущихся от Чудского озера, вдоль Ладожского и до Онежского озер. Именно здесь известны говоры (гдовские), в которых конечный г может отсутствовать во всех категориях форм, т. е. в формах ед. и мн. ч. глаголов I и II спряжения при любом типе ударения. В других говорах этого же массива формы без г встречаются у глаголов I спряжения только в ед. ч., а у глаголов II спряжения - только во мн. ч.: он несё - они несут, он стане - они станут, он сидит - они сидя, он видит - они видя.

В южнорусских говорах (центральной их части) отсутствие т характерно в основном для форм ед. ч. Причем в части говоров от­сутствие т в этих формах ограничивается глаголами общего спря­жения (т. е. с безударными окончаниями): он станя, пиша, возя, про­ся. В большей части говоров этого массива отсутствие т отмечает­ся также и в форме 3-го л. ед. ч. с ударным окончанием, но лишь у глаголов I спряжения: он несё .... везё ...

Вопрос о происхождении форм без г сложный и имеет разнооб­разные трактовки. Само явление отсутствия т очень древнее, но во многих современных русских говорах оно представлено в преоб­разованном виде.

Ударные окончания в формах 2-го и 3-го л. ед. ч. и 1-го и 2-го л. Мн. ч. глаголов I спряжения могут иметь в говорах фонему (е) или (о). Это соответствие представлено у глаголов с основой на парные твердые и заднеязычные согласные, ср.: бе[р'6\шь, бе[р'6]г.... пе[к'о] шь, пе[к'о]т... и бе[р'ё]шь, бе[р'ё]т... пе-[к'ё]шь, ле[к'ё]т... Глаголы на заднеязычные по этому призна­ку не отличаются от глаголов на парные твердые, хотя могут иметь другие основы: пе[чЪ}т, дере [ж'6] т.... т?[к'6]т, бе-Ре[г'6]т...

---

Наличие в окончаниях фонемы <о> или <е) связано по проис­хождению с фонетикой говоров - наличием или отсутствием в них результатов изменения [е] > [о] под ударением перед твердыми Согласными (см. § 28). Так, в говорах Рязанской Мещеры, этот про-

115

цесс не имел места: [л'ен], о[в'ёс], с[в'ёк]ла и т. д.; здесь <е> выступает и во всех формах парадигмы I спряжения: бе\р'ё]шь, бе\р'ё]т, бе[р'ё\м и т. д. В говорах же, где [е] > [о] - а ^х аб­солютное большинство - появление (о) в части форм парадигмы (в 1-м л. мн. ч. перед [м]; в 3-м л. ед. ч., если в ней уже был [т| твердый; во 2-м л. ед. ч., если шипящие отвердели) и сохране­ние <е> в других формах (по крайней мере в 3-м л. ед. ч. перед [т']) создало после завершения процесса [е] > [о] условия для действия морфологической аналогии.

Сохранение исконных отношений (соответствующих условиям осуществления процесса [е] > [о]) можно видеть, например, в па­радигме не[с'ё]шь, ме[с'ёт'], не[с'6]м, не[с'ёт']е, которая рас­пространена в части западных говоров. Но в наиболее распростра­ненной парадигме, где, как и в литературном языке, <о> выступает во всех формах, форма 2-го л. мн. ч. (не[с'6т']е)-безусловно аналогического происхождения. Такого же происхождения и форма 3-го л. ед. ч. (не[с'6т']) в некоторых тульских говорах. Про­тивоположный результат действия аналогии - обобщение во всех формах фонемы <е> (не[с'ё]шь, не[с'ёт'], не[с'ё]м, не[с'ё]те) известен в некоторых юго-западных говорах, где аналогическое происхождение безусловно имеет форма 1-го л. мн. ч.

Поскольку распределение фонем <е> и <о> в окончаниях форм I спряжения в диалектном языке в целом не соответствует фонети­ческим условиям, это различие носит морфологический характер.

34. Формы повелительного наклонения. Возвратные глаголы.

§ 111. В образовании форм повелительного наклонения в говорах мало отличий от литературного языка.

Некоторые особенности связаны с диалектными основами настоя­щего времени глаголов. Так глаголы лечь и бечь - бежать, имеющие в разных говорах разные основы настоящего времени, имеют соот­ветственно и разные основы повелительного наклонения, ср.: лягут - ляг: ляжут - ляж, бегут - беги: бежит - бежй.

Другие различия связаны с распределением окончаний -и и -в (нулевого). В большей части говоров, как и в литературном языке, окончание -и выступает у глаголов с ударением на окончании в форме 1-го л. ед. ч., т. е. у глаголов с неподвижным ударением на окончании и с подвижным ударением (говорю, говоришь... гово­ри и люблю, любишь... люби), а нулевое - у глаголов с неподвиж­ным ударением на основе (стану, станешь... стань). В части гово­ров, главным образом южнорусских, некоторые глаголы первого ти­па (с неподвижным ударением на окончании и с подвижным) могут в форме повелительного наклонения иметь нулевое окончание. Тенден­ция к расширению сферы нулевого окончания в различных говорах охватывает разные глаголы. Однокоренные приставочные и беспри­ставочные глаголы, как правило, выступают с разными окончаниями повелительного наклонения: приставочные имеют нулевое окончание, а бесприставочные сохраняют окончание -и, ср.: отгднь, но гони, подвезь, но вези, завйръ, но вари, пипди, "по пой, посдль, но соли и т. д., хотя (значительно реже) формы с нулевым окончанием встречаются и у бесприставочных глаголов: курь, ходь, лупь и т. д.

---

§ 112. Формы залога, выражающие отношения между субъектом и объектом действия, тесно связаны с переходностью и непереход­ностью глаголов. Морфологическим средством выражения непере­ходности глаголов служит постфикс -ся. По говорам может разли­чаться само наличие или отсутствие этого постфикса у тех или иных \ глаголов. 1) Известно, что в соответствии ^ нрвтв.рат"'-'|МИ формами лите-/ ратурного языка в говорах часто выступают возвратные, например,

и давай нещадно колотиться и в о п и т ь с я; в этой деревне они п е-реночевались; не с пе шит е с ь-ко, родители; в кустах п р о-шумелось и т. д. Особую группу среди них составляют глаголы с возвратным постфиксом, имеющие значение длительного, интенсив­ного действия в пользу субъекта (ср. и в литературном языке подоб­ного рода факты: постираться, прибраться и т. д.): надо поли­ваться 'поливать огород'; давай помогу стлаться стелить постели'; я стиралась, я прялась; надо пойти поко­ситься 'покосить' и т. д.

И наоборот, в соответствии с возвратными глаголами литера­турного язьТта-;—в—говорах употребляются" невозвратные, ср.: все дожидал ворона, не мог дождать; зачем это ты з а-б л у д и у: дядя вернул обратно на свои корабли; давай конем менять; сердце л 6 п аат; посоветовали между собой. Часть глаголов без -ся такого типа являются архаизмами, напри­мер, заблудить, дожидать, остать, глумить и др. Чаше всего подобные формы встречаются в фольклоре.

§ 113. Многообразны диалектные различия в самих разновидное-' тях постфикса, связанные с вырьированием согласного с по твер­дости-мягкости, с наличием или отсутствием гласного, а также с самим характером гласного ([а] : [и] : [е] : [о]).

Отсутствие главного в возвратом постфиксе, как и в лите­ратурном языкеТ~йзвестно только в положении постфикса после гласного; сади [с'Хг~с~ад'йла~[с*]~~ нашла [с'], кашли [с'], обойду [с'] и т. д. (или сади [с], садила [с], нашла [с], нашли [с], обойду[с] и т. п.). Это явление представлено повсеместно, однако в большей части диалектных систем в этом же положении обычно возможны и формы с сохранением гласной (нашла[с'\ / нашла [с'а]). Формы без гласной чаше встречаются в беглой речи, в середине фразы. Го­воры, в которых, как и в литературном языке, в положении после гласного, постфикс всегда выступает без гласной, встречаются редко. Небольшие ареалы таких говоров известны на северо-западе Европейской части РСФСР.

Твердый [с] постфикса (при наличии последующего гласного или его отсутствии) характерен в основном-для центральных гово­ров. Лишь при положении постфикса лбеле л твердость с отмечает­ся шире, захватывая и северо-западные области: млм[лса], умы-[лсы].

В литературном языке еще не так давно, в первой- половине XX в., норма допускала твердое произношение с возвратного пост­фикса. Это связано с тем, что Москва относится к зоне твердого произношения с постфикса, что свойственно центральным говорам. Но в настоящее время у носителей литературного языка стало пре­обладать мягкое произношение [с'] постфикса под влиянием орфо­графического написания.

---

Твердость с в составе постфикса объясняют отвердение:-: в нем мягкого [с'], которое могло первоначально произойти в пози­ции конца слова в разновидности постфикса с утраченным глас-

ным {мыла[с'\ > мыла[с\) или же в формах прошедшего времени: драл [с'а] > драл |са], драл [с'и] > драл [сы]) после [л] в связи с его велярностью.

Безударный гласный постфикса— [а] ([ъ]), [и], [е], [о] — проявляет зависимость от положения постфикса после гласного или согласного. Прежде всего это касается вариантов с [а] и [и]. Так, в юго-восточных говорах обычно постфикс - [с'а] (или - [с'ъ]) вы­ступает после гласных (сады [с'а], садила [с'ъ]), а постфикс .[с'и] —после согласных (сады[лс'и], с,иес[мс'и]. напьё[шс'н]). Варианты с гласными [е] и [о] (ср.: сады[с'е], боял [с'е] и боыш[с'о], садила [с'о] или, реже — с твердым с) встречаются исключительно в говорах северо-востока/

Различия, связанные с характером гласного, по своему про­исхождению морфологические. Основные разновидности постфикса возводятся к энклитическим формам возвратного местоимения себя, имевшего в вин. п. форму ся (древнерус. са), а в дат. п. -си. Не ис­ключено, что северо-восточные формы с гласной [е] (с дальнейшим [е] > [о]) следует возводить непосредственно к рефлексу носового [е] (с['о] < с[е] < сЩ).

§ 114. В говорах широко представлены явления, связанные с процессами на стыке с постфикса и предшествующих согласных: ш в формах 2-го л. ед. ч. и г в формах 3-го л. ед. ч. и мн. ч. и в инфи­нитиве.

Во 2-м л. ед. ч. известны следующие изменения группы со­гласных [шс'] : [с'с'], [ш'ш'] и [с'т']. Все они, кроме [с'т'], имеют и твердые варианты.

Наиболее распространенными вариантами являются [с'с'] и [ее] как результат широко известной в говорах регрессивной ассимиля­ции [шс'] и [шс]. Они практически известны почти повсеместно. Вариант [с'т'], распространенный исключительно на западе, в смоленских и калининских говорах, считают гиперизмом (см. § 65).

Варианты [ш'ш'] и [шш] могут быть связаны с прогрессивной ассимиляцией. Они могли возникать также на почве шепелявого.про-изношения свистящих сиз.

На стыке конечного т, выступающего в формах 3-го л. и ин­финитива, с начальным согласным постфикса в говорах, как и в ли­тературном языке, образуется аффриката [тц] с долгим затвором: он смеё [тц] а, бой [тц] а, они смею [тц] а, боя [тц] а, нельзя смея [тц] а. боя[тц]а и т. п. Твердость или мягкость аффрикаты связаны с качеством звука [и] в том же говоре: при твердом [ц] она твердая, при мягком — мягкая: сжеё[т'ц']а и т. д.

Спецификой некоторых южнорусских говоров, в частности ря­занских, является наличие во всех этих формах вторичного [т'], присоединяемого к возвратному постфиксу; он сж<?с[тцът'], нельзя смея [тцът'] • В форме 3-го л. мн. ч. гласный, предшествующий это-МУ [т'.]/ звучит как [у], тем самым как бы полностью воспроизво­дится безударное окончание этой формы -[ут'], которое характер­но в этих говорах для глаголов общего спряжения: они боя [тцут'],

---

119

несу [тцут'], бодаю [тцут'], купаю [тцут'] и т. п. Со вторичным [т'] наиболее распространены формы 3-го л. мн. ч. Изредка вто­ричное [т'] может отсутствовать. О его отпадении свидетельству­ет конечный гласный, который при этом сохраняется в виде [у]: они боя [тцу]. несу [ту], бодаю [тцу], купаю [тцу] и т. п. Это го-в,оры, которым свойственно отсутствие конечного т в 3-м л. глаголов.

35. Причастие, деепричастие.

ПРИЧАСТИЕ И ДЕЕПРИЧАСТИЕ

§ 115. Причастия и деепричастия в говорах по целому ряду признаков существенно отличаются от соответствующих образова­ний литературного языка. Отличия эти касаются состава употребля­ющихся форм, их функционирования, грамматического значения, способов образования. Если в литературном языке причастия и дее-, причастия составляют два разряда глагольных форм, четко между со,-бой дифференцированных по грамматическим и морфологическим признакам, то в говорах соответствующие формы оказываются во многом близкими, и по существу нет достаточных оснований дЛя выделения этих двух разрядов. В настоящей книге, однако, принято как условное для говоров традиционное деление этих глагольных форм на причастия и деепричастия.

ПРИЧАСТИЕ

§ 116. В русском литературном языке выделяются, как извест­но, следующие группы причастий: 1) действительного залога на­стоящего времени (ведущий, спящий); 2) действительного залога прошедшего времени (отдавший, сходивший); 3) страдательного за­лога настоящего времени (отдаваемый, сносимый); 4) страдатель­ного залога прошедшего времени (убранный, забит, положено). При­частия названных групп имеют различную употребительность в раз­ных стилях литературного языка. Причастия первых трех групп ха­рактерны для кодифицированного литературного языка, письменной речи, причастия четвертой группы употребляются также в разго­ворной речи.

Говорам .жюбще не свойственны причастия нягтпятегп-арццрни
как д^исТвйтел^ного, так и страдательного залога. Употребляемые
здесь соответствующие" образования представляют собой, как
правило, формы либо субстантивированные (управляющий, заведую­
щая), либо адъективированные (ср.: родимая земля, т. е. плодо­
родная, незнаемый человек, т. е. незнакомый). Причастия прошед­
шего времени действительного залога в целом по гог^р^м~17потрёб-
ляются сравнительно редко. Таким образом, данный разряд форм
глагола предста!лен в говорах почти исключительно страдательны­
ми причастиями прошедшего времени. "* ~ *

Для общей характеристики причастий в говорах существенны две особенности их функционирования, одна из которых относится ко в^ем говорам, другая - только к определенной их части: 1) в от­личие от литературного языка, где полные формы всех причастий

120

выступают обычно в атрибутивной функции, для говоров ха­рактерно предикативное употребление причастий прошедшего време­ни в полной форме: он недавно и похороненный; он был взятый в армию; муж и сын - оба погибшие; 2) в части севернорусских и среднерусских говоров краткие страдательные причастия характери­зуются тенденцией, превращения в неизменяемые формы (малина собрано; ямы нарыто) (см. § 130).

---

Смотрите также файлы

• А.Е. Маслов Российское уголовное право Лекции.doc

• доклад.doc

• Lektsia_po_informatsii.doc

• Lektsia_Algoritmy.doc

• Informatsionnye_sistemy.doc