ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.05.2021
Просмотров: 5897
Скачиваний: 6
Тревожность не проявляется так ярко, как аффект страха, это более сдержанное по выражению, но длительное состояние. Тревожных субъектов "...отличает высокая энергетическая мобилизация, с трудом поддающаяся контролю и порождающая часто эмоциональные реакции, тогда как у субъектов менее эмоциональных наблюдаются лишь приспособительные реакции" (Фресс, 1975. С.188). Думается, что эти характеристики можно отнести и к состоянию.
Представляется, что проявление тревожности может иметь место в разных юридически значимых ситуациях, Возникновение состояния тревожности не исключено у человека, подвергшегося нападению и в связи с ним превысившего пределы необходимой обороны или совершившего самоубийство.
4) фрустрационные состояния
Фрустрация функционирует на уровне отдельного жизненного отношения, проявляясь в деятельности, и обусловлена внутренней необходимостью реализовать мотив. Разрушение деятельности возникает в результате нарушения соотношения и разного рода связей между мотивом и целями деятельности. При классификации фрустрации анализировались особенности барьеров, различия в потребностях, характер протекания фрустрационного поведения. Традиционно фрустрация определялась как состояние, которое возникает в жизнедеятельности человека в ситуации неуспеха, вызванного субъективно непреодолимыми препятствиями на пути к достижению. Таким образом, для фрустрационной ситуации характерно наличие препятствия - внешнего или внутреннего (физического, внешних запретов или социальных норм), когда какая-то потребность не может удовлетвориться, тенденция - реализоваться, проявиться.
Психологи выделили следующие виды поведения в состоянии фрустрации:
1. Самой распространенной реакцией является возникновение генерализованной агрессивности, направленной чаще всего на препятствие, "...хотя адекватная реакция на препятствие состоит в том, чтобы преодолеть или обойти его".
2. Двигательное возбуждение - бесцельные неупорядоченные реакции - возникает, когда "агрессивность быстро переходит в гнев", т.е. блокада оказывается столь значительной, что появляется потребность в усилении энергетичности действия, в своего рода замещающей деятельности. Такое поведение имеет энергию и направление, но цель его - ослабление напряжения, а не обязательно продолжение первого акта.
3. Отступление, которое сопровождается какой-нибудь компенсацией. Это может быть осознанное сдерживание или вытеснение, сублимация и другие виды психологических защит.
4. Стереотипия - тенденция к слепому повторению фиксированного поведения. Она выражается не только ригидностью, стереотипностью поведения, а также прикованностью к фрустратору, который поглощает все внимание, вызывает потребность длительное время воспринимать, переживать и анализировать его. Таким образом может проявиться стереотипность как движений, так и восприятия, и мышления.
5. Регрессия, примитивизация поведения, снижение конструктивности поведения, падение качества исполнения. Речь идет не только о замене трудного задания легким или снижении качества исполнения, но и об инфантилизации поведения вплоть до занятия человеком внутриутробной позы, лепета, плача, т.е. возврате к шаблону, сформированному ранее и приносившему удовлетворение.
6. Апатия - депрессивное состояние, печаль, переживание неуверенности, бессилия, безнадежности, а иногда отчаяния.
Глубина фрустрационного состояния, подобно силе и глубине любого другого эмоционального состояния, зависит от интенсивности воздействия, т.е. фрустратора, от значимости депривированной потребности, от функционального состояния человека, его индивидуальных устойчивых форм реагирования на жизненные трудности. В феноменологии фрустрации улавливается связь с тревожностью, стрессом, аффектом.
Выраженное фрустрационное состояние может существенно влиять на сознание и поведение психически нормального человека, "вызывать нарушения восприятия, моторной координации и мышления". Фрустрационное состояние представляет интерес как юридически значимое, особенно, в связи с его длительным влиянием, снижающим эмоциональную устойчивость. Когда ярость или страх превосходят определенную степень интенсивности, они, приводят в беспорядок вегетативную деятельность и парализуют произвольное поведение и мышление, т.к. возбуждаются несовместимые моторные системы, поэтому человек, которому наносят удары, может "потерять голову".
5) состояние страсти
И наконец, есть еще одно эмоциональное состояние, отмеченное особенностью своего влияния (сильной и продолжительной властью) на сознание и деятельность человека.
Естественнонаучное описание и объяснение страсти дал И. М. Сеченов в работе "Рефлексы головного мозга". Он писал о страсти как акте сознательной жизни и относил ее к психическим рефлексам с усиленным концом. Итак, это - "...рефлексы, только осложненные примесью страстных элементов и потому выражающиеся извне движением, более или менее усиленным против обыкновенного" (Сеченов, 1995. С.119). Очень интересно, что мысль, по И. М. Сеченову, - это рефлекс без конца (действия, поступка). Однако следует сказать, что она отличается от неподвижности, которую может дать страстное переживание. Замирание, остолбенение "...не есть отсутствие движения. Напротив, последнее существует ...в усиленной степени в том отношении, что сокращение мышц имеет здесь форму более или менее продолжительного столбняка. Последним и объясняется неподвижность, окаменелость внешнего выражения восторга... процесс тот же в высших степенях ужаса". Рассуждая о страсти, И. М. Сеченов пишет о ней и как о виде эмоционального состояния, и как о степени глубины переживаемой эмоции, вовлечении человека в это переживание.
В советской психологии наиболее интересные рассуждения о страсти встречаются у С. Л. Рубинштейна, подчеркивающего ее особое влияние на функционирование сознания. "Страсть - это сильное, стойкое, длительное чувство, которое, пустив корни в человеке, захватывает его и владеет им. Характерной для страсти является сила чувства, выражающаяся в соответствующей направленности всех помыслов личности, и его устойчивость, страсть может давать вспышки, но сама не является вспышкой... Страсть полонит, захватывает человека; испытывая страсть, человек является как бы страдающим, пассивным существом, находящимся во власти какой-то силы, но эта сила, которая им владеет, вместе с тем от него же и исходит. "Увлечение страсти может исходить из неосознанных телесных влечений, и оно может быть проникнуто величайшей сознательностью и идейностью. Что касается оснований нашей классификации, то "нормальным условием" проявления состояния страсти является, по-видимому, отсутствие трудностей. Это состояние позитивное. В зависимости от того, на каком "онтологическом поле" (витальность, отдельное жизненное отношение, внутренний мир или жизнь как целое) будет депривироваться этот мотив - переживание, переход в негативное состояние произойдет соответственно через стресс, фрустрацию, конфликт, кризис. Понятно, что глубина и сила негативного переживания, обусловливая криминальное поведение, будут соответствовать глубине и силе страсти.
13. Медицинский (психиатрический), психологический и юридический подходы
к категории вменяемости
Вменяемость является предпосылкой вины и вменения в ответственность общественно опасного деяния. Вменяемость - способность по своему психическому состоянию осознавать характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения. Нередко, давая эту понятийную характеристику, приравнивают психологический и юридический подходы, именуя наличие этой способности психологическим или юридическим критерием. Это неточно, так же как и приравнивание по значимости психологического критерия к так называемому медицинскому. Для вменяемости это такое состояние здоровья, которое создает биологические возможности волевого управления поведением применительно к конкретным уголовно значимым ситуациям.
Основываясь на данных психологии, мы полагаем, что содержательная характеристика вменяемости как сквозного признака субъекта преступления не требует традиционного сочетания психологического и так называемого медицинского критерия. Конечно, способность к осознанному управляемому поведению имеет объективную биологическую основу в виде соответствующего уровня психического здоровья, но для констатации наличия или отсутствия субъекта преступления необходимо и достаточно установление именно самой способности к осознанно-волевому поведению и ее реализации в конкретной ситуации. Здоровье не единственный фактор, влияющий на наличие этой способности в конкретном случае. Не менее важно наличие некоторых психических состояний, личностных особенностей, их соотношение с ситуацией . Поэтому содержание понятия "вменяемость" ограничивается только психологическим критерием, в свою очередь, имеющим интеллектуальный, волевой, эмоциональный аспекты.
Подчеркнем также принципиальную неточность определения психологического критерия как идентичного по смыслу юридическому. Психологический критерий непосредственно основан на профессионально интерпретируемых психологических закономерностях. Юридический же критерий вообще не существует: речь идет о выводах органов судопроизводства относительно наличия или отсутствия самой вменяемости.
Понятие невменяемости является производным от понятия вменяемости. Интеллектуальный и волевой элементы невменяемости раскрываются от обратного по отношению к вменяемости - соответственно как неспособность, невозможность осознавать фактический характер либо общественную опасность своих действий и невозможность руководить ими. Привычная дихотомия "вменяемость - невменяемость", если в основу ее содержательной характеристики закладываются два обязательно взаимодействующих критерия (в том числе медицинский), не охватывает всего круга случаев, когда материалы дела ставят под сомнение презумпцию уголовного закона о способности (как правило) субъекта нести виновную ответственность. Имеются в виду случаи, когда при отсутствии медицинского (психиатрического) критерия невменяемости в точном его смысле решающее влияние на поведение имеет:
- значительное отставание несовершеннолетнего в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством, а являющееся следствием неправильного воспитания, педагогической запущенности и пр.;
- отсутствие способности к осознанно-волевому поведению из-за несоответствия индивидуально-психологических возможностей требованиям, предъявляемым экстремальной ситуацией;
- отсутствие избирательности осознаваемого поведения из-за интенсивного принуждения извне;
- утрата этой способности из-за временных функциональных состояний и нервно-психических перегрузок.
В УК значительная часть этих случаев уже предусмотрена в качестве влекущих освобождение от уголовной ответственности (ст. ст. 20, 28, 40 и др.), но без прямого соотнесения с понятием вменяемости. Представляется, что во всех этих случаях эксперты-психологи могут установить наличие психологического критерия невменяемости при отсутствии медицинского. Для реализации принципа виновной ответственности необходимо знать, способен ли был субъект сознавать значение своих действий и руководить ими.
Проблема вменяемости-невменяемости комплексная. Она имеет взаимосвязанные психологические, патопсихологические, психиатрические и правовые аспекты.
Традиционная теоретическая трактовка вменяемости-невменяемости основана на определении их через два критерия: психиатрический (медицинский) и юридический (психологический). Под этими критериями понимаются соответственно наличие болезни или иного болезненного расстройства психики и вызванная этим обстоятельством неспособность осознавать фактический характер либо значение своих действий или руководить ими.
Значение и формы использования профессиональных психологических познаний вообще не обсуждаются, хотя делаются ссылки на закономерности психической деятельности, относящиеся к предмету психологии. Медицинский диагноз при знании закономерностей развития заболевания чаще всего считается достаточным для вывода о невменяемости исходя из того, что выраженные психические расстройства приводят к невозможности регулировать свои действия, правильно отражать действительность либо контролировать поведение. Соответствует такому подходу и описание некоторыми авторами психического состояния лиц с различными видами психических расстройств, как будто бы однозначно исключающих возможность управления своим поведением. При этом речь идет о категорических формулировках, не предусматривающих случаев, когда больной может тем не менее управлять своим поведением в конкретной ситуации.
Отсюда традиционное решение вопроса о вменяемости психопатов. Анализ поведения психопатов приводит к выводу, что они не в состоянии намечать цель действия, программу поведения, планировать его, сдерживать себя при появлении ситуационно-импульсивных мотивов. Для этих лиц характерна неспособность учитывать прошлый опыт, прогнозировать будущее, оценивать последствия своих действий. Однако чаще всего психопатические личности и другие лица с психическими аномалиями признаются вменяемыми на основе "обобщения клинического экспертного опыта".
Указанный подход привел к тому, что из двух критериев невменяемости - медицинского и психологического - решающая роль отводится первому, реализация же второго сводится к использованию психологической терминологии при характеристике степени тяжести психической болезни или иного болезненного расстройства психики. При этом считается, что невменяемость как уголовно-правовое понятие и как обстоятельство, устанавливаемое экспертизой, имеет одно и то же содержание.
На практике при решении вопроса о невменяемости эксперту, с одной стороны, следователю и суду - с другой, предлагается решить один и тот же вопрос. В результате на основании лишь медицинского критерия - диагноза и принятия во внимание типичных вариантов развития болезни (расстройства) следует, фактически минуя рассмотрение психологического критерия как самостоятельного этапа исследования, вывод, который предопределяет вменение или невменение в вину деяния. Диагностика фактически заменяет анализ влияния патологии на интеллект и волю в рамках конкретного поведенческого акта. И не может не заменить, так как этот анализ требует использования психологических и патопсихологических познаний, которые не сводимы к психиатрическим.
Схема "диагноз - вывод о вменяемости-невменяемости" освобождает экспертов от оценки психологического механизма поведения в ситуации конкретного деяния. Но тем самым существенно сужаются возможности для адекватного вывода. Психологический критерий невменяемости в актах экспертизы не привязывается к анализу конкретного поведенческого акта, его содержание сводится к немотивированному в психологическом плане утверждению о том, что степень болезненных расстройств достаточно (недостаточно) значительна для того, чтобы исключить вменяемость.