Файл: Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов (для начинающих юристов) Москва, издание Бр. Башмаковых, типолитография товарищества И. Н. Кушнерев и Ко, 1913 г. Предисловие.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.11.2023
Просмотров: 1354
Скачиваний: 11
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
По буквальному своему смыслу эта статья относится к договору ссуды, а положение ее в системе гражданских законов, именно, под рубрикой "О ссуде имущества" подтверждает этот смысл. Между тем сопоставление ее с другими статьями, говорящими о ссуде и займе, приводит к иному заключению. Так как провиант и фураж отдаются для потребления, а при ссуде имущество не должно быть потребляемо (ст.2064, т.X, Iч.), то ясно, что ст.2066 имеет в виду не ссуду, а заем, который именно тем и отличается от ссуды, что занятое имущество подлежит потреблению, заимодавцу же возвращается не то же самое имущество, а другое - такого же качества и в том же количестве. Отсюда нужно заключить, что в 2066 ст. слово "ссуда" употреблено не в техническом смысле, как в других статьях I части Х тома, а в смысле займа, в каком оно иногда употребляется в обыденной жизни и даже в законах (напр., в выражении "касса ссуд" под ссудами понимаются денежные суммы, отдаваемых в заем под залог ценных вещей).Логический элемент проявляется в двоякой форме. Именно, логическая связь между нормами может быть: 1) ближайшей и 2) отдаленной. Ближайшей связью соединены нормы, входящие в состав одного и того же законодательного акта, т.е. отдельного закона или целого кодекса. Более отдаленная связь существует между нормами разных законов или отделов законодательства.Сравнительное значение обеих этих форм связи не вполне одинаково.Законодатель, регулируя какой-нибудь вид отношений, обыкновенно не в состоянии выразить своей мысли в одной совершенно самостоятельной и изолированной норме, а должен для этого создавать более или менее обширную группу норм. Вследствие этого каждая норма, взятая отдельно, заключает в себе только частицу мысли законодателя и может быть понята надлежащим образом лишь тогда, когда будет приведена в связь с другими нормами, которые вместе с ней образуют одно целое и выражают мысль законодателя во всей полноте (inncivile est, nisi tota lege perspecta, una aliqua particula ejus proposita judicare vel respondere).На всех нормах, входящих в состав какого-либо закона, лежит печать духовного единства и, следовательно, они должны взаимно дополнять и пояснять друг друга. Согласно с этим, при толковании всякого законодательного акта, будь то отдельный закон или целый кодекс, каждая статья должна быть приводима в связь со всеми прочими статьями того же акта, и не только со смежными, но и с другими, относящимися к данному предмету. Иное значение имеет отдаленная логическая связь, которая существует между всеми вообще нормами действующего права, хотя бы они были изданы различными законодателями и в разное время.
Поскольку такие разнородные нормы соприкасаются между собой своим содержанием, постольку они находятся в логической связи. Но эта связь не в состоянии служить средством для выяснения мысли, которую законодатель хотел выразить в какой-либо норме. Возьмем для примера статьи 1243 и 1244 1ч. X т., говорящая о безвестном отсутствии и возбуждающая сомнение, имеют ли они в виду безвестно отсутствующих собственников имущества или же лиц, в пользу которых открылось наследство.1243 ст. относится по своему словесному смыслу к безвестно отсутствующим собственникам, а 1244 ст. - к таким же наследникам.Ст.1243. Имение лица, в безвестном отсутствии находящегося, по надлежащем в том удостоверении, берется в казенный просмотр.Ст.1244. Если безвестно отсутствующий явится прежде истечения десятилетнего срока со дня объявления в ведомостях и надлежащим образом докажет, что имение по наследству принадлежит ему, тогда оно возвращается ему со всеми доходами и т.д.О безвестном отсутствии существует еще ряд статей в Уставе гражданского судопроизводства, где установлены подробные правила о том, как поступать с имуществом безвестно отсутствующего лица. Но, спрашивается, проливают ли постановления Устава гражданского судопроизводства какой-либо свет на истинный смысл 1243 и 1244 ст., 1 ч., Х т., т.е. на ту мысль, которую желал высказать в них законодатель? Конечно, не проливают и не могут пролить, ибо Х том и Устав гражданского судопроизводства - различные законодательные акты и изданы в разное время.Однако отдаленная связь между нормами представляют важность по другой причине. Дело в том, что если какие-либо нормы находятся между собой в некоторой логической связи, то это значит, что они так или иначе соприкасаются своим содержанием, т.е. относясь к одному и тому же предмету и кругу явлений, друг друга дополняют, подтверждают, развивают, иллюстрируют, ограничивают или даже парализуют. Между тем все нормы, входящие в состав действующего права, обязательны для граждан и должны быть ими соблюдаемы. Отсюда вытекает, что прежде чем применять какую-нибудь норму, нужно убедиться, не изменена ли она в каком-либо отношении другими нормами, соприкасающимися с ней содержанием. Возьмем для примера те же 1243 и 1244 ст. 1 ч. Х т. В них постановлено, между прочим, что имение безвестно отсутствующего лица "берется в казенный присмотр", тогда как по ст. 1453 Устава гражданского судопроизводства оно отдается окружным судом в опеку. Затем, из ст. 1244 в связи с 1239 - 1241 ст. Х т. следует, что безвестно отсутствующий может просить о возвращении ему взятого в опеку имущества до истечения десятилетнего срока со дня публикации о вызове наследников, а по 1459 - 1460 ст. Устава гражданского судопроизводства этот срок "исчисляется со дня первой публикации окружного суда о безвестном отсутствии". Так как все эти постановления имеют одинаково обязательную силу, то возникает вопрос, как же согласовать их между собой, вопрос, который должен быть разрешен путем сопоставления и совместного толкования всех названных статей.
Таково сравнительное значение ближайшей и отдаленной логической связи между нормами. Имея его в виду, следует применять логический элемент таким образом:При толковании любой нормы нужно сначала обращаться к нормам, находящимся с нею в ближайшей связи; для раскрытия истинной мысли законодателя, а затем уже к нормам, соединенным с ней отдаленной логической связью, с целью согласования их между собой.2. Систематический элемент приближается по своему значению к логическому в тех случаях, когда размещение норм в системе права сделано самим законодателем, т.е. когда сам он распределил нормы по отделам и снабдил эти отделы заголовками.В таких случаях положение каждой нормы в системе права обнаруживает взгляд законодателя на логическое соотношение норм и ведет к уяснению их истинного смысла.Поэтому нормам должен быть придаваем тот смысл, который соответствует ее положению в системе права, данному ей самим законодателем.Пример. Ст.2 Гражданского закона воспрещает вступление в брак лицам, имеющим больше 80 лет от роду. Но так как она помещена законодателем под рубрикой: "О браке между лицами православного исповедания", то, значит, установленное в ней запрещение относится только к православным.Но размещение норм в системе законодательства производится часто не самим законодателем, а подчиненными органами власти (кодификационными учреждениями). В таком случае систематическое положение нормы не может служить к выяснению ее смысла, так как обнаруживает мысль кодификационного учреждения, а не законодателя.Реш. гр. деп. 1881 N 98: "Значение каждого законоположения зависит от его содержания, а не от места, какое оно занимает в Своде законов и, следовательно, перенесение какой-либо статьи из одного тома Свода законов в другие, без всякого изменения ее содержания, не может превратить ее из правила процессуального в постановление материального права и наоборот". См. 80 N 142, 200, 252; 81 N 40, 98.Однако даже в тех случаях, когда систематизация норм произведена самим законодателем, систематический элемент не равносилен логическому. Воля законодателя проявляется прямо и непосредственно в тексте норм; заголовки же и рубрики, под которыми они распределяются, имеют целью облегчить ориентировку в массе законодательного материала. Поэтому они имеют второстепенное значение, подобное значение вспомогательных, пояснительных норм, отступающих на второй план в случае столкновения с содержанием самих норм.3. Основание норм во всех своих четырех формах (юридическое, теологическое, психологическое, историческое) отличается от логического и отчасти от систематического элементов двумя особенностями: во-первых, оно далеко не всегда известно с достоверностью, и, во-вторых, оно представляет собой по отношению к нормам нечто постороннее, вне их непосредственного содержания лежащее.
А. Логический и систематический элементы содержатся в самом законодательстве, а потому всегда известны с безусловной достоверностью.Этого нельзя сказать относительно основания норм, которое иногда совершенно неизвестно, а иногда сомнительно. Между тем пользоваться основанием нормы, как средством ее толкования, можно лишь тогда, когда сведения о нем вполне достоверны, ибо только в таком случае выводы, делаемые из основания нормы относительно смысла последней, могут быть достоверными. Не безусловно достоверное, а лишь более или менее вероятное основание нормы способно служить почвой только для вероятных заключений, которые не имеют никакой цены там, где речь идет о выяснении действительного, истинного смысла нормы. Если бы можно было пользоваться предполагаемыми, более или менее вероятными основаниями, то всякий мог бы перетолковывать законы вкривь и вкось, приписывая им такие основания, какие для него в данном случае более удобны.В некоторых случаях основание норм очевидно. Так, напр., никто не станет сомневаться в том, что ограничение дееспособности малолетних и душевнобольных установлено для ограждения этих лиц от эксплуатации со стороны взрослых и нормальных граждан, или что супруги тяжущихся не допускаются к свидетельству в виду их, заинтересованности в исходе процесса. Равным образом, из статьи 531, 1 ч., Х т. ("всякое незаконное владение охраняется правительством от насилия и самоуправства") в связи со ст. 690 ("всякое самоуправство по имуществам, хотя бы они состояли и в незаконном владении, строго воспрещается"), видно, что защита владения является в нашем законодательстве результатом запрещения насилия и самоуправства.Иногда основание нормы явствует из заголовка, под которым она помещена. Так изувечение самого себя наказывается в 201 ст. Уложения о наказаниях, по религиозным мотивам, ибо эта статья помещена в разделе "О преступлениях против веры" (оскопление), а в 512 ст. того же Уложения - по соображениям государственного характера, так как ст.512 включена в отделение "Об уклонении от воинской повинности".Затем случается, что сам законодатель в самом тексте закона приводит основание, на которое опирается та или другая норма.Например, ст.1032 Гражданских законов гласит: "Как всякое завещание по усмотрению завещателя при жизни его может подлежать отмене или изменению, то два лица совокупно в одном и том же завещании не могут изъявлять свою волю". В первой половине этой статьи указано основание второй половины.
Наконец, сведения относительно основания норм закона сообщаются в объяснительной записке или мотивах к нему, журналах заседаний законодательных учреждений и тому подобных внешних источниках, содержащих в себе материалы по истории возникновения закона.Б. Второй пункт различия между основанием и логическим (а отчасти и систематическим) элементом состоит в том, что последний заключается в самом содержании норм, вследствие чего пользование им при толковании безусловно обязательно, а основание лежит вне норм и потому должно быть принимаемо в расчет лишь при том условии, если непосредственно связано с их содержанием.Дело в том, что под юридической нормой в собственном смысле слова следует разуметь не всякую мысль, не всякую фразу законодателя, а только такое его веление, которое заключает в себе правило поведения, обращенное к гражданам или органам власти. Поэтому нормами являются только те части каждого законодательного акта, которыми устанавливаются правила поведения, т.е. как обыкновенно выражаются, только диапозитивные части (verba dispositiva, decisiva); что же касается всякого рода мотивировок, предварительных пояснений и соображений, то они не имеют значения норм и составляют необязательные, энунциативные части закона (verba tnunciativa). С другой стороны, законодательная техника требует, чтобы текст закона состоял из одних норм и не заключал, в себе никаких мотивировок и рассуждений, не имеющих обязательного значения для граждан. Современные законы таким образом и составляются, так что энунциативных частей в них вовсе нет. Если же в каком-либо законе случайно приведено его основание, то нельзя быть уверенным, что оно является единственным, и что закон не имеет еще и других, быть может, даже более важных оснований. Возьмем для примера ст. 150 Уст. о пред. и прес. прест., устанавливающую ограничение дееспособности расточителей. В ней сказано: "В предупреждение и пресечение роскоши безмерной и расточительной, в обуздание излишества, беспутства и мотовства могут быть учреждаемы опеки над имениями расточителей" Но очевидно, что это - не единственное и не главное основание, и что, предписывая учреждать над имуществом расточителей опеку, законодатель преследовал не столько предупреждение роскоши и беспутства, сколько другую, более важную цель: сохранение имущества расточителя для его семьи и наследников.Из сказанного следует, что если даже основание нормы указано в самом тексте закона, то и в таком случае не может быть речи об обязательном принятии этого основания к руководству без предварительной проверки.
Поскольку такие разнородные нормы соприкасаются между собой своим содержанием, постольку они находятся в логической связи. Но эта связь не в состоянии служить средством для выяснения мысли, которую законодатель хотел выразить в какой-либо норме. Возьмем для примера статьи 1243 и 1244 1ч. X т., говорящая о безвестном отсутствии и возбуждающая сомнение, имеют ли они в виду безвестно отсутствующих собственников имущества или же лиц, в пользу которых открылось наследство.1243 ст. относится по своему словесному смыслу к безвестно отсутствующим собственникам, а 1244 ст. - к таким же наследникам.Ст.1243. Имение лица, в безвестном отсутствии находящегося, по надлежащем в том удостоверении, берется в казенный просмотр.Ст.1244. Если безвестно отсутствующий явится прежде истечения десятилетнего срока со дня объявления в ведомостях и надлежащим образом докажет, что имение по наследству принадлежит ему, тогда оно возвращается ему со всеми доходами и т.д.О безвестном отсутствии существует еще ряд статей в Уставе гражданского судопроизводства, где установлены подробные правила о том, как поступать с имуществом безвестно отсутствующего лица. Но, спрашивается, проливают ли постановления Устава гражданского судопроизводства какой-либо свет на истинный смысл 1243 и 1244 ст., 1 ч., Х т., т.е. на ту мысль, которую желал высказать в них законодатель? Конечно, не проливают и не могут пролить, ибо Х том и Устав гражданского судопроизводства - различные законодательные акты и изданы в разное время.Однако отдаленная связь между нормами представляют важность по другой причине. Дело в том, что если какие-либо нормы находятся между собой в некоторой логической связи, то это значит, что они так или иначе соприкасаются своим содержанием, т.е. относясь к одному и тому же предмету и кругу явлений, друг друга дополняют, подтверждают, развивают, иллюстрируют, ограничивают или даже парализуют. Между тем все нормы, входящие в состав действующего права, обязательны для граждан и должны быть ими соблюдаемы. Отсюда вытекает, что прежде чем применять какую-нибудь норму, нужно убедиться, не изменена ли она в каком-либо отношении другими нормами, соприкасающимися с ней содержанием. Возьмем для примера те же 1243 и 1244 ст. 1 ч. Х т. В них постановлено, между прочим, что имение безвестно отсутствующего лица "берется в казенный присмотр", тогда как по ст. 1453 Устава гражданского судопроизводства оно отдается окружным судом в опеку. Затем, из ст. 1244 в связи с 1239 - 1241 ст. Х т. следует, что безвестно отсутствующий может просить о возвращении ему взятого в опеку имущества до истечения десятилетнего срока со дня публикации о вызове наследников, а по 1459 - 1460 ст. Устава гражданского судопроизводства этот срок "исчисляется со дня первой публикации окружного суда о безвестном отсутствии". Так как все эти постановления имеют одинаково обязательную силу, то возникает вопрос, как же согласовать их между собой, вопрос, который должен быть разрешен путем сопоставления и совместного толкования всех названных статей.
Таково сравнительное значение ближайшей и отдаленной логической связи между нормами. Имея его в виду, следует применять логический элемент таким образом:При толковании любой нормы нужно сначала обращаться к нормам, находящимся с нею в ближайшей связи; для раскрытия истинной мысли законодателя, а затем уже к нормам, соединенным с ней отдаленной логической связью, с целью согласования их между собой.2. Систематический элемент приближается по своему значению к логическому в тех случаях, когда размещение норм в системе права сделано самим законодателем, т.е. когда сам он распределил нормы по отделам и снабдил эти отделы заголовками.В таких случаях положение каждой нормы в системе права обнаруживает взгляд законодателя на логическое соотношение норм и ведет к уяснению их истинного смысла.Поэтому нормам должен быть придаваем тот смысл, который соответствует ее положению в системе права, данному ей самим законодателем.Пример. Ст.2 Гражданского закона воспрещает вступление в брак лицам, имеющим больше 80 лет от роду. Но так как она помещена законодателем под рубрикой: "О браке между лицами православного исповедания", то, значит, установленное в ней запрещение относится только к православным.Но размещение норм в системе законодательства производится часто не самим законодателем, а подчиненными органами власти (кодификационными учреждениями). В таком случае систематическое положение нормы не может служить к выяснению ее смысла, так как обнаруживает мысль кодификационного учреждения, а не законодателя.Реш. гр. деп. 1881 N 98: "Значение каждого законоположения зависит от его содержания, а не от места, какое оно занимает в Своде законов и, следовательно, перенесение какой-либо статьи из одного тома Свода законов в другие, без всякого изменения ее содержания, не может превратить ее из правила процессуального в постановление материального права и наоборот". См. 80 N 142, 200, 252; 81 N 40, 98.Однако даже в тех случаях, когда систематизация норм произведена самим законодателем, систематический элемент не равносилен логическому. Воля законодателя проявляется прямо и непосредственно в тексте норм; заголовки же и рубрики, под которыми они распределяются, имеют целью облегчить ориентировку в массе законодательного материала. Поэтому они имеют второстепенное значение, подобное значение вспомогательных, пояснительных норм, отступающих на второй план в случае столкновения с содержанием самих норм.3. Основание норм во всех своих четырех формах (юридическое, теологическое, психологическое, историческое) отличается от логического и отчасти от систематического элементов двумя особенностями: во-первых, оно далеко не всегда известно с достоверностью, и, во-вторых, оно представляет собой по отношению к нормам нечто постороннее, вне их непосредственного содержания лежащее.
А. Логический и систематический элементы содержатся в самом законодательстве, а потому всегда известны с безусловной достоверностью.Этого нельзя сказать относительно основания норм, которое иногда совершенно неизвестно, а иногда сомнительно. Между тем пользоваться основанием нормы, как средством ее толкования, можно лишь тогда, когда сведения о нем вполне достоверны, ибо только в таком случае выводы, делаемые из основания нормы относительно смысла последней, могут быть достоверными. Не безусловно достоверное, а лишь более или менее вероятное основание нормы способно служить почвой только для вероятных заключений, которые не имеют никакой цены там, где речь идет о выяснении действительного, истинного смысла нормы. Если бы можно было пользоваться предполагаемыми, более или менее вероятными основаниями, то всякий мог бы перетолковывать законы вкривь и вкось, приписывая им такие основания, какие для него в данном случае более удобны.В некоторых случаях основание норм очевидно. Так, напр., никто не станет сомневаться в том, что ограничение дееспособности малолетних и душевнобольных установлено для ограждения этих лиц от эксплуатации со стороны взрослых и нормальных граждан, или что супруги тяжущихся не допускаются к свидетельству в виду их, заинтересованности в исходе процесса. Равным образом, из статьи 531, 1 ч., Х т. ("всякое незаконное владение охраняется правительством от насилия и самоуправства") в связи со ст. 690 ("всякое самоуправство по имуществам, хотя бы они состояли и в незаконном владении, строго воспрещается"), видно, что защита владения является в нашем законодательстве результатом запрещения насилия и самоуправства.Иногда основание нормы явствует из заголовка, под которым она помещена. Так изувечение самого себя наказывается в 201 ст. Уложения о наказаниях, по религиозным мотивам, ибо эта статья помещена в разделе "О преступлениях против веры" (оскопление), а в 512 ст. того же Уложения - по соображениям государственного характера, так как ст.512 включена в отделение "Об уклонении от воинской повинности".Затем случается, что сам законодатель в самом тексте закона приводит основание, на которое опирается та или другая норма.Например, ст.1032 Гражданских законов гласит: "Как всякое завещание по усмотрению завещателя при жизни его может подлежать отмене или изменению, то два лица совокупно в одном и том же завещании не могут изъявлять свою волю". В первой половине этой статьи указано основание второй половины.
Наконец, сведения относительно основания норм закона сообщаются в объяснительной записке или мотивах к нему, журналах заседаний законодательных учреждений и тому подобных внешних источниках, содержащих в себе материалы по истории возникновения закона.Б. Второй пункт различия между основанием и логическим (а отчасти и систематическим) элементом состоит в том, что последний заключается в самом содержании норм, вследствие чего пользование им при толковании безусловно обязательно, а основание лежит вне норм и потому должно быть принимаемо в расчет лишь при том условии, если непосредственно связано с их содержанием.Дело в том, что под юридической нормой в собственном смысле слова следует разуметь не всякую мысль, не всякую фразу законодателя, а только такое его веление, которое заключает в себе правило поведения, обращенное к гражданам или органам власти. Поэтому нормами являются только те части каждого законодательного акта, которыми устанавливаются правила поведения, т.е. как обыкновенно выражаются, только диапозитивные части (verba dispositiva, decisiva); что же касается всякого рода мотивировок, предварительных пояснений и соображений, то они не имеют значения норм и составляют необязательные, энунциативные части закона (verba tnunciativa). С другой стороны, законодательная техника требует, чтобы текст закона состоял из одних норм и не заключал, в себе никаких мотивировок и рассуждений, не имеющих обязательного значения для граждан. Современные законы таким образом и составляются, так что энунциативных частей в них вовсе нет. Если же в каком-либо законе случайно приведено его основание, то нельзя быть уверенным, что оно является единственным, и что закон не имеет еще и других, быть может, даже более важных оснований. Возьмем для примера ст. 150 Уст. о пред. и прес. прест., устанавливающую ограничение дееспособности расточителей. В ней сказано: "В предупреждение и пресечение роскоши безмерной и расточительной, в обуздание излишества, беспутства и мотовства могут быть учреждаемы опеки над имениями расточителей" Но очевидно, что это - не единственное и не главное основание, и что, предписывая учреждать над имуществом расточителей опеку, законодатель преследовал не столько предупреждение роскоши и беспутства, сколько другую, более важную цель: сохранение имущества расточителя для его семьи и наследников.Из сказанного следует, что если даже основание нормы указано в самом тексте закона, то и в таком случае не может быть речи об обязательном принятии этого основания к руководству без предварительной проверки.