Файл: Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов (для начинающих юристов) Москва, издание Бр. Башмаковых, типолитография товарищества И. Н. Кушнерев и Ко, 1913 г. Предисловие.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.11.2023
Просмотров: 1356
Скачиваний: 11
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Во-вторых, с формальной стороны следует различать нормы инкорпорированного и кодифицированного права. Как известно, сущность этих приемов объединения законодательства состоит в том, что при инкорпорации сводится и систематизируется существующее право без всяких изменений в содержании. Напротив, при кодификации отменяется все существующее право и создается новое, более или менее отличное от прежнего. Конечно, многое из прежнего права переходит в новое, но, подвергнувшись предварительно критической проверке: если существующие нормы включаются в кодекс, то не потому, что являются действующими (как бывает при инкорпорации), а потому, что признаны заслуживающими сохранения. Другими словами, при кодификации происходит переоценка норм с точки зрения их внутренних оснований: юридических принципов, практических целей, этических, религиозных и всяких иных мотивов.Отсюда само собой вытекает заключение, что ближайшим основанием у норм инкорпорированного права является историческое, а у норм, входящих в состав кодексов, на первый план выступают прочие основания. Согласно с этим, если какая-либо действующая норма целиком перенесена в свод, то она должна быть понимаема в том самом смысле, какой имела раньше; если же она включена в кодекс, то ее следует толковать заново в связи с общими принципами кодекса, быть может, совершенно отличными от принципов прежнего права, и принимать в соображение основания, по которым она удержана в новом кодексе.Это различие в приемах толкования инкорпорированного и кодифицированного права представляет важное практическое значение в применении к источникам нашего законодательства, которые распадаются на две группы. Одни имеют характер настоящих кодексов, другие - характер инкорпорации. К первой группе принадлежат, например, Судебные уставы 1864 г., Новое уложение о наказаниях и Вексельный устав. Все это самостоятельные кодексы, отменившие и заменившие предшествовавшее им право. Напротив, гражданские законы, содержащееся в первой части Х т. Свода законов, в значительной степени запечатлены характером инкорпорации. В самом деле, целью составления Свода законов 1832 г. была инкорпорация действующего права. В Манифесте 31 января 1833 г., сопровождавшем издание Свода, прямо сказано, что Свод законов ничего не изменяет в действии их, но приводит их только в единство, так что хотя с внешней, формальной стороны Свод 1832 г. имел значение нового закона и должен был служить исключительным основанием при разрешении дел, но по содержанию он просто воспроизводил старое право. Характер инкорпорации имели и последующие издания Свода (1842 и 1857 гг.). Вследствие этого историческое толкование является важным подспорьем при толковании постановлений I части Х т. как для подтверждения результатов толкования при помощи внутренних данных, так и в качестве самостоятельного средства толкования, в случае невозможности выяснить смысл норм при помощи внутренних данных.
Пример из сенатской практики. "По буквальному смыслу приведенного закона (ст.756, т. Х, ч.1, изд. 1842 г.) наряду с обрядом отказа, как одной из форм укрепления имений по приобретательным актам, было установлено еще особое правило о невозможности предъявления споров об этих актах по истечении установленного этим законом двухгодичного срока. Вывод этот подтверждается и приведенными под ст. 756 ссылками на законы, служившие ей основанием... Ст. 756 и 1276, т. Х, изд. 1842 имеют один и тот же источник - правило учреждения о губерниях, распространенное Указом 1786 г. и на случаи перехода имений по всяким вообще актам, а из этого следует, что выражение "бесспорно", употребленное в 756 ст., не может иметь другого значения, кроме того, какое имело помещенное в Учр. о губ. и оттуда перешедшее в 1276 ст. определительное выражение "впредь всякий спор об оной да уничтожится" (гражд. 81 N 49).Об историческом толковании местных законов Бессарабии см. решения гражд. деп. 1909, N 35, 1910, N 65 и 74.Этот прием может быть употребляем при толковании норм кодифицированного права только в тех редких случаях, когда известно, что данная норма просто перенесена в кодексе из прежнего права. Но при этом все-таки необходимо убедиться, не получила ли она иного смысла, войдя в логическую связь с другими действующими нормами.Пример. По действующему уставу, при покупке имения с публичного торга залогодержателем "закладные принимаются в уплату следующею по оным капитальною суммой и процентами" (ст.1168 Устава гражданского). На практике возник вопрос, относится ли эта статья к закладным, уже предъявленным к взысканию, или же и к не предъявленным. В объяснениях к 1168 статье в издании Государственной канцелярии сказано, что она "основана на 2139 ст. Х т. ч.2 Закона гражданского судопроизводства". А так как указанная 2139 ст. предписывала принимать в уплату просроченные закладные, не требуя, чтобы по ним было присуждено взыскание, то Сенат заключил, что и Правило 1168 ст. нужно понимать в таком же смысле (реш. гражд. 1908, N 34). Но при этом Сенат упустил из виду, что по дореформенным процессуальным законам взыскание по закладным производилось в особом т. н. бесспорном порядке, без постановления судебного решения (ст.11, 30 и сл. Х т. 2 ч. Свода законов). Между тем Судебные уставы 1864 г. отменили этот бесспорный порядок и подчинили все взыскания общему исковому порядку. Вследствие этого правило 2139 ст., действовавшее при другой системе производства, не может служить к уяснению смысла 1168 ст. Устава гражданского судопроизводства, построенного на иных принципах.*(15)
До сих пор шла речь о ближайшем основании норм. Но и отдаленные основания их имеют значение для толкования, так как каждая норма должна быть понимаема в таком смысле, какой не противоречит основаниям, вызвавшим ее издание.Возьмем для примера 284 ст. 1 ч. Х т. ("за труды свои опекуны получают из доходов малолетнего все вместе пять процентов ежегодно"). Законодатель не определяет, какой именно доход имел он в виду: чистый или валовой. На это обстоятельство не проливают света ни логическая связь 284 ст. с другими статьями, ни систематическое ее положение, ни ее ближайшее основание, именно указанная самим законодателем цель: вознаградить опекунов за труды. Но если принять в соображение общее, отдаленное основание всех постановлений об опеке - ограждение интересов малолетнего, то нужно прийти к заключению, что 284 ст. может соответствовать этому основанию лишь в том случай, если слово "доход" понимать в смысле чистого дохода, ибо только тогда будет у опекунов побуждение заботиться об увеличении доходов и уменьшении расходов малолетнего (80 N 45).Из всего сказанного о сравнительном значении различных средств реального толкования вытекают следующие правила пользования ими.1. Внутренний смысл норм должен быть выясняем посредством исследования их логического отношения друг к другу, положения в системе права, данного им законодателем, и очевидного или обнаруживающегося из внутренних источников основания.2. В случае столкновения между указанными средствами толкования предпочтение должно быть отдаваемо логическому элементу перед прочими, а основанию - перед систематическим элементом.3. При столкновении нескольких однородных оснований преимущество следует отдавать ближайшему.4. При столкновении нескольких разнородных оснований преимущество должно быть отдаваемо по отношению к нормам так называемого общего права - юридическому основанию, а по отношению к нормам особенного права - тому основанию, которое побудило законодателя отступить от начал общего права.5. При невозможности выяснить смысл нормы с помощью указанных средств, нужно обратиться к внешним источникам и придать ей тот смысл, какой имел в виду сам законодатель.6. Если законодатель не высказался относительно смысла нормы, то ее следует истолковать согласно ее ближайшему основанию, обнаруживающемуся из внешних источников. По отношению к нормам инкорпорированного права ближайшим основанием является историческое, вследствие чего им должен быть придаваем такой смысл, какой они имели до инкорпорации.
§ 4. Результаты реального толкованияРезультатом словесного толкования является словесный смысл нормы, который может оказаться ясным или неясен. Если он ясен, реальному толкованию предстоит проверить его правильность, т.е. исследовать, выражает ли он действительную мысль законодателя или же нет; если он неясен, задача реального толкования заключается в том, чтобы разъяснить его, опять-таки сообразно истинной воле законодателя.Исход реального толкования не всегда одинаков. Если словесный смысл ясен, то реальное толкование либо: 1) подтверждает его, либо 2) хотя и не подтверждает прямо, то и не дает основания сомневаться в его правильности, либо 3) показывает, что он не соответствует действительному смыслу нормы.Если же словесный смысл нормы неясен, то реальное толкование или 1) разъясняет его, или 2) оказывается бессильным разъяснить.Кроме того, при реальном толковании норм могут обнаружиться 1) пробел в праве или 2) непримиримое противоречие между содержанием толкуемой нормы и других норм.Рассмотрим поочередно каждый из этих семи случаев.1. Реальное толкование вполне подтверждает ясный словесный смысл нормы. Это наиболее благоприятный и удачный исход, свидетельствующий о том, что слова нормы выражают с полной точностью действительную мысль законодателя. Само собою понятно, что тут никакого сомнения насчет смысла нормы не остается, и что она должна быть понимаема и применяема согласно своему единственно возможному смыслу.2. Реальное толкование, прямо не подтверждая ясного словесного смысла нормы, в то же время не подрывает его правильности. Это бывает в тех случаях, когда средства, которыми пользуется реальное толкование, недостаточны для того, чтобы можно было вывести какое-либо положительное, достоверное заключение относительно истинного смысла нормы. При таких обстоятельствах не остается ничего другого, как признать ясный словесный смысл нормы правильным. В самом деле, законы составляются и редактируются очень тщательно. Следовательно, если их словесный смысл ясен, то отступать от него можно лишь тогда, когда, несомненно, доказано, что он не выражает истинной воли законодателя (in re dubia melius est verbis edicti servire).3. Реальное толкование обнаруживает несоответствие словесного смысла нормы действительной мысли законодателя. Это несоответствие может быть количественным и качественным.
Количественное состоит в том, что внутренний смысл нормы шире или уже ее словесного смысла. Шире он тогда, когда законодатель употребил недостаточно общие выражения, не покрывающие его мысли вполне. Отдавая преимущество действительной мысли законодателя, мы распространяем силу закона на такие случаи, которые не обнимаются смыслом употребленных в нем слов. Этот прием обыкновенно называют распространительным толкованием (interpretation extensive).Например, мы прибегаем к распространительному толкованию, когда относим нормы, говорящие о правах и обязанностях покупателей, продавцов, нанимателей, залогодержателей не только к мужчинам, как бы следовало делать сообразно буквальному смыслу этих норм, но и к женщинам, ибо законодатель, очевидно, имел в виду тех и других.Наоборот, внутренний смысл может оказаться более узким, чем словесный. Это случается, когда законодатель употребил слишком общую форму выражения, заменив, напр., видовые понятия родовыми, вследствие чего его слова охватывают более обширный круг явлений, чем он в действительности желал. В таких случаях, придерживаясь внутреннего смысла нормы, мы суживаем ее буквальный смысл или, как принято говорить, подвергаем ее ограничительному толкованию (interpretation restrictive).Пример. Ст.218, по своему буквальному смыслу, обнимает все сделки малолетних: "запрещается совершать какие бы то ни было крепости и акты от имени малолетнего, или написанные им признавать действительными и приводить в исполнение". Но цель этого закона - оградить интересы малолетних. Следовательно, действительная мысль законодателя состояла в том, чтобы признать недействительными только такие сделки, которые нарушают интересы малолетних. Суживая словесный смысл 218 ст. согласно мысли законодателя, мы подвергаем ее ограничительному толкованию.Качественное несоответствие между словесным смыслом нормы и действительною мыслью законодателя заключается не в том, что действительной мысли законодателя дана слишком широкая или чересчур узкая формулировка, а в том, что слова законодателя выражают совершенно не ту мысль, какую он хотел выразить. Этого рода несоответствие является результатом описок, опечаток и редакционных промахов в подлинном тексте норм. Понимая норму в том смысле, какой она должна иметь согласно действительному намерению законодателя, мы подвергаем ее исправляющему, или изменяющему, толкованию (interpretation corrective, baronages).Так, например, ст. 222 ч.1 Х т. говорит, что несовершеннолетний, вступивший в сделку "без согласия своего опекуна", не подвергается ответственности по этой сделке. Вопреки словесному смыслу этой статьи, реальное толкование ее в связи с предыдущими статьями, свидетельствует, что закон, говоря о согласии опекунов, имеет в виду на самом деле попечителей, потому что дополняют недостаточную дееспособность несовершеннолетних лиц попечители, - опекуны же совершенно заменяют подопечных и действуют вместо них.
Пример из сенатской практики. "По буквальному смыслу приведенного закона (ст.756, т. Х, ч.1, изд. 1842 г.) наряду с обрядом отказа, как одной из форм укрепления имений по приобретательным актам, было установлено еще особое правило о невозможности предъявления споров об этих актах по истечении установленного этим законом двухгодичного срока. Вывод этот подтверждается и приведенными под ст. 756 ссылками на законы, служившие ей основанием... Ст. 756 и 1276, т. Х, изд. 1842 имеют один и тот же источник - правило учреждения о губерниях, распространенное Указом 1786 г. и на случаи перехода имений по всяким вообще актам, а из этого следует, что выражение "бесспорно", употребленное в 756 ст., не может иметь другого значения, кроме того, какое имело помещенное в Учр. о губ. и оттуда перешедшее в 1276 ст. определительное выражение "впредь всякий спор об оной да уничтожится" (гражд. 81 N 49).Об историческом толковании местных законов Бессарабии см. решения гражд. деп. 1909, N 35, 1910, N 65 и 74.Этот прием может быть употребляем при толковании норм кодифицированного права только в тех редких случаях, когда известно, что данная норма просто перенесена в кодексе из прежнего права. Но при этом все-таки необходимо убедиться, не получила ли она иного смысла, войдя в логическую связь с другими действующими нормами.Пример. По действующему уставу, при покупке имения с публичного торга залогодержателем "закладные принимаются в уплату следующею по оным капитальною суммой и процентами" (ст.1168 Устава гражданского). На практике возник вопрос, относится ли эта статья к закладным, уже предъявленным к взысканию, или же и к не предъявленным. В объяснениях к 1168 статье в издании Государственной канцелярии сказано, что она "основана на 2139 ст. Х т. ч.2 Закона гражданского судопроизводства". А так как указанная 2139 ст. предписывала принимать в уплату просроченные закладные, не требуя, чтобы по ним было присуждено взыскание, то Сенат заключил, что и Правило 1168 ст. нужно понимать в таком же смысле (реш. гражд. 1908, N 34). Но при этом Сенат упустил из виду, что по дореформенным процессуальным законам взыскание по закладным производилось в особом т. н. бесспорном порядке, без постановления судебного решения (ст.11, 30 и сл. Х т. 2 ч. Свода законов). Между тем Судебные уставы 1864 г. отменили этот бесспорный порядок и подчинили все взыскания общему исковому порядку. Вследствие этого правило 2139 ст., действовавшее при другой системе производства, не может служить к уяснению смысла 1168 ст. Устава гражданского судопроизводства, построенного на иных принципах.*(15)
До сих пор шла речь о ближайшем основании норм. Но и отдаленные основания их имеют значение для толкования, так как каждая норма должна быть понимаема в таком смысле, какой не противоречит основаниям, вызвавшим ее издание.Возьмем для примера 284 ст. 1 ч. Х т. ("за труды свои опекуны получают из доходов малолетнего все вместе пять процентов ежегодно"). Законодатель не определяет, какой именно доход имел он в виду: чистый или валовой. На это обстоятельство не проливают света ни логическая связь 284 ст. с другими статьями, ни систематическое ее положение, ни ее ближайшее основание, именно указанная самим законодателем цель: вознаградить опекунов за труды. Но если принять в соображение общее, отдаленное основание всех постановлений об опеке - ограждение интересов малолетнего, то нужно прийти к заключению, что 284 ст. может соответствовать этому основанию лишь в том случай, если слово "доход" понимать в смысле чистого дохода, ибо только тогда будет у опекунов побуждение заботиться об увеличении доходов и уменьшении расходов малолетнего (80 N 45).Из всего сказанного о сравнительном значении различных средств реального толкования вытекают следующие правила пользования ими.1. Внутренний смысл норм должен быть выясняем посредством исследования их логического отношения друг к другу, положения в системе права, данного им законодателем, и очевидного или обнаруживающегося из внутренних источников основания.2. В случае столкновения между указанными средствами толкования предпочтение должно быть отдаваемо логическому элементу перед прочими, а основанию - перед систематическим элементом.3. При столкновении нескольких однородных оснований преимущество следует отдавать ближайшему.4. При столкновении нескольких разнородных оснований преимущество должно быть отдаваемо по отношению к нормам так называемого общего права - юридическому основанию, а по отношению к нормам особенного права - тому основанию, которое побудило законодателя отступить от начал общего права.5. При невозможности выяснить смысл нормы с помощью указанных средств, нужно обратиться к внешним источникам и придать ей тот смысл, какой имел в виду сам законодатель.6. Если законодатель не высказался относительно смысла нормы, то ее следует истолковать согласно ее ближайшему основанию, обнаруживающемуся из внешних источников. По отношению к нормам инкорпорированного права ближайшим основанием является историческое, вследствие чего им должен быть придаваем такой смысл, какой они имели до инкорпорации.
§ 4. Результаты реального толкованияРезультатом словесного толкования является словесный смысл нормы, который может оказаться ясным или неясен. Если он ясен, реальному толкованию предстоит проверить его правильность, т.е. исследовать, выражает ли он действительную мысль законодателя или же нет; если он неясен, задача реального толкования заключается в том, чтобы разъяснить его, опять-таки сообразно истинной воле законодателя.Исход реального толкования не всегда одинаков. Если словесный смысл ясен, то реальное толкование либо: 1) подтверждает его, либо 2) хотя и не подтверждает прямо, то и не дает основания сомневаться в его правильности, либо 3) показывает, что он не соответствует действительному смыслу нормы.Если же словесный смысл нормы неясен, то реальное толкование или 1) разъясняет его, или 2) оказывается бессильным разъяснить.Кроме того, при реальном толковании норм могут обнаружиться 1) пробел в праве или 2) непримиримое противоречие между содержанием толкуемой нормы и других норм.Рассмотрим поочередно каждый из этих семи случаев.1. Реальное толкование вполне подтверждает ясный словесный смысл нормы. Это наиболее благоприятный и удачный исход, свидетельствующий о том, что слова нормы выражают с полной точностью действительную мысль законодателя. Само собою понятно, что тут никакого сомнения насчет смысла нормы не остается, и что она должна быть понимаема и применяема согласно своему единственно возможному смыслу.2. Реальное толкование, прямо не подтверждая ясного словесного смысла нормы, в то же время не подрывает его правильности. Это бывает в тех случаях, когда средства, которыми пользуется реальное толкование, недостаточны для того, чтобы можно было вывести какое-либо положительное, достоверное заключение относительно истинного смысла нормы. При таких обстоятельствах не остается ничего другого, как признать ясный словесный смысл нормы правильным. В самом деле, законы составляются и редактируются очень тщательно. Следовательно, если их словесный смысл ясен, то отступать от него можно лишь тогда, когда, несомненно, доказано, что он не выражает истинной воли законодателя (in re dubia melius est verbis edicti servire).3. Реальное толкование обнаруживает несоответствие словесного смысла нормы действительной мысли законодателя. Это несоответствие может быть количественным и качественным.
Количественное состоит в том, что внутренний смысл нормы шире или уже ее словесного смысла. Шире он тогда, когда законодатель употребил недостаточно общие выражения, не покрывающие его мысли вполне. Отдавая преимущество действительной мысли законодателя, мы распространяем силу закона на такие случаи, которые не обнимаются смыслом употребленных в нем слов. Этот прием обыкновенно называют распространительным толкованием (interpretation extensive).Например, мы прибегаем к распространительному толкованию, когда относим нормы, говорящие о правах и обязанностях покупателей, продавцов, нанимателей, залогодержателей не только к мужчинам, как бы следовало делать сообразно буквальному смыслу этих норм, но и к женщинам, ибо законодатель, очевидно, имел в виду тех и других.Наоборот, внутренний смысл может оказаться более узким, чем словесный. Это случается, когда законодатель употребил слишком общую форму выражения, заменив, напр., видовые понятия родовыми, вследствие чего его слова охватывают более обширный круг явлений, чем он в действительности желал. В таких случаях, придерживаясь внутреннего смысла нормы, мы суживаем ее буквальный смысл или, как принято говорить, подвергаем ее ограничительному толкованию (interpretation restrictive).Пример. Ст.218, по своему буквальному смыслу, обнимает все сделки малолетних: "запрещается совершать какие бы то ни было крепости и акты от имени малолетнего, или написанные им признавать действительными и приводить в исполнение". Но цель этого закона - оградить интересы малолетних. Следовательно, действительная мысль законодателя состояла в том, чтобы признать недействительными только такие сделки, которые нарушают интересы малолетних. Суживая словесный смысл 218 ст. согласно мысли законодателя, мы подвергаем ее ограничительному толкованию.Качественное несоответствие между словесным смыслом нормы и действительною мыслью законодателя заключается не в том, что действительной мысли законодателя дана слишком широкая или чересчур узкая формулировка, а в том, что слова законодателя выражают совершенно не ту мысль, какую он хотел выразить. Этого рода несоответствие является результатом описок, опечаток и редакционных промахов в подлинном тексте норм. Понимая норму в том смысле, какой она должна иметь согласно действительному намерению законодателя, мы подвергаем ее исправляющему, или изменяющему, толкованию (interpretation corrective, baronages).Так, например, ст. 222 ч.1 Х т. говорит, что несовершеннолетний, вступивший в сделку "без согласия своего опекуна", не подвергается ответственности по этой сделке. Вопреки словесному смыслу этой статьи, реальное толкование ее в связи с предыдущими статьями, свидетельствует, что закон, говоря о согласии опекунов, имеет в виду на самом деле попечителей, потому что дополняют недостаточную дееспособность несовершеннолетних лиц попечители, - опекуны же совершенно заменяют подопечных и действуют вместо них.