Файл: Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов (для начинающих юристов) Москва, издание Бр. Башмаковых, типолитография товарищества И. Н. Кушнерев и Ко, 1913 г. Предисловие.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.11.2023
Просмотров: 1341
Скачиваний: 11
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Еще менее обязательными представляются, конечно, сведения об основании норм, сообщаемые законодателем или фактическими составителями их в каких-либо внешних источниках (объяснительных записках, мотивах и т. д.), ибо, во-первых, эти источники сами по себе не имеют юридической силы, а, во-вторых, заключающаяся в них сведения тоже могут быть односторонними и неполными.Изложенное с достаточной ясностью обнаруживает, что как бы достоверны ни были сведения относительно основания закона, будь они даже сообщены в самом тексте его, тем не менее, они не обладают обязательностью. Вследствие этого их можно и должно принимать к руководству не иначе, как после предварительной поверки. Делать вполне достоверные заключения от основания нормы к ее смыслу можно лишь постольку, поскольку основание отразилось на смысле, т. е. поскольку между ними действительно имеется непосредственная связь. Иначе говоря, прежде чем толковать норму с помощью ее основания, необходимо сперва убедиться, во-первых, что норма действительно опирается на это основание и, во-вторых, что оно является ближайшим ее основанием.Проследим и разъясним каждое из этих двух положений в применении к отдельным видам основания норм.1. Первое условие - наличность действительной связи между основанием и нормой - по отношению к юридическому основание, т.е. к проведенному в ней принципу, означает, что норма должна быть логическим следствием данного принципа. Если норма действительно логически вытекает из указанного законодателем принципа, то она должна быть толкуема в соответствии с ним.Возьмем для примера 574 ст., 1 ч., Х т.Она состоит из двух частей, из которых вторая представляет из себя норму, а первая указывает юридическое основание. Буквальный смысл второй части ("всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред или убытки, с одной стороны, налагают обязанность доставлять, а с другой - производят право требовать вознаграждение") настолько широк, что обнимает все без исключения случаи причинения убытков одним лицом другому, в том числе и такие, когда, причинивший убытки действовал в пределах своего права и не нарушал прав потерпевшего. Но если принять в расчет первую часть 574 ст., где выставлено юридическое основание второй, диспозитивной части, то окажется, что действительный, истинный смысл ее более узок. В самом деле, законодатель, постановляя, что всякий вред или убытки подлежат возмездию, выводит это правило из общего положения: никто не может быть лишен без суда (т.е. самовольно) прав, ему принадлежащих. Так как правило 574 ст. действительно основано на этом положении, то смысл его таков: подлежат возмещению не всякие убытки, а только такие, которые причиняются самовольным нарушением чужих прав.
Переходим к теологическому элементу. Если норма относится к своему юридическому основанию, как заключение к большой посылке силлогизма, то ее отношение к цели иное: она является средством для достижения этой цели. Но цель может пролить свет на средство лишь при том условии, если это средство действительно ведет к ее достижению. Поэтому указание законодателем цели какой-либо нормы, хотя даже оно было сделано в самом законе, принимается в расчет постольку, поскольку норма может служить средством к достижению этой цели.Полное же несоответствие между нормой и ее целью разрешается в пользу первой на том основании, что диспозитивная часть закона важнее энунциативной. Примером может служить 2114 ст., 1 ч., Х т., согласно которой, "если... расписка или акт поклажи составлен вместо заемного обязательства для избежания платежа гербового сбора и установленных пошлин, то удовлетворение по такой расписке или акту производится после удовлетворения всех других могущих открыться на принимателей долгов по заемным письмам, векселям или иным законным долговым документам". В подчеркнутых словах законодатель указывает цель этой нормы: ограждение интересов казны. Но нетрудно заметить, что приведенная норма является весьма несоответствующим средством для достижения такой цели ввиду того, что невыгодные последствия, которыми она угрожает лицам, совершающим заем под видом поклажи, наступают далеко не всегда, а только в тех случаях, когда у должника окажутся другие долги. Если бы законодатель действительно стремится в 2114 ст. к ограждению казенного интереса, то он должен был бы просто повторить постановление 590 ст. Уложения о наказаниях: "Взыскание штрафа в десять раз против установленного размера сбора подвергаются лица, выдавшие и принявшие сохранную расписку вместо заемного письма..." Обнаружив, таким образом, несоответствие между нормой, заключающейся в 2114 ст., и указанной законодателем целью этой нормы, мы должны отдать преимущество норме и не имеем права толковать 2114 ст., сообразно с мнимой целью, так: последствия, определенные в этой статье, наступают только тогда, когда доказано, что сохранная расписка составлена вместо заемного обязательства специально для избежания платежа гербового сбора, а не с какой-либо другой целью. Напротив, игнорируя мнимое основание 2114 ст., нужно признать, что всякая сохранная расписка, раз она прикрывает заемное обязательство, должна обсуждаться, как не явленное заемное письмо. Такая формулировка сразу показывает нам, что истинным основанием 2114 ст. является не фискальная цель, а общий юридический принцип, по которому при симуляции действительна не та сделка, которая заключена для виду, а та, которая под нею скрыта (рlus valere quod аgitur, quam quod simulate соncipitur).
То же и по тем же соображениям имеет силу по отношению к психологическому и историческому основаниям: они представляют значение для толкования лишь постольку, поскольку действительно находятся в связи с толкуемой нормой. Так, напр., под статьями действующего Свода законов часто указываются в качестве источников такие законы и указы, которые никакого отношения к содержанию этих статей не имеют, а следовательно, и к уяснению их смысла служить не могут.2. Но, кроме наличности действительной связи между нормой и ее основанием, необходимо еще, чтобы эта связь была непосредственной, т.е. чтобы данное основание нормы было ближайшим. В этом состоит второе условие, которое дает возможность делать правильные заключения относительно нормы, исходя из ее основания.Немногие нормы имеют только одно основание; большинство их опирается на несколько, а иной раз на целый ряд оснований. При этом основания нормы могут быть либо одной и той же категории, либо разных категорий. Как в том, так и в другом случае преимущество должно быть отдаваемо ближайшим. Точнее говоря: как однородные, так и разнородные основания принимаются в расчет в той мере, в какой являются ближайшими.Рассмотрим сперва отношение между однородными основаниями.Юридическое основание, т.е. принцип, из которого вытекает данная норма, как заключение из большой посылки силлогизма, нередко опирается на другой, высший принцип, который, в свою очередь, может быть следствием еще более общего и т.д. вплоть до какого-либо первоначального и основного положения права. В таких случаях получается целая цепь, целая иерархия последовательно друг друга поддерживающих положений. Так, например, второй пункт 1629 ст., 1 ч., Х т. ("недействителен залог имущества, в пожизненном владении состоящего, если владельцу не предоставлено такого права"), вытекает из вступительного постановления той же статьи ("отдавать в залог можно токмо то имущество, которое принадлежит отдающему по праву собственности"), а это постановление опирается на принцип: "никто не может передать другому такого права, какого сам не имеет", принцип, в свою очередь, являющейся следствием верховного принципа автономии, который лежит в основе гражданского права, и согласно которому каждое частное право находится в полном распоряжении своего обладателя и только его одного.Практические цели, преследуемые юридическими нормами, тоже могут быть разного порядка: которые непосредственно имеются в виду нормами, являются ближайшими или специальными, а остальные более или менее отдаленными. Так, например, общая и отдаленная цель всех гражданских законов, в том числе и относящихся к залогу, справедливое и целесообразное регулирование отношений между гражданами в их частной жизни; специальная цель залогового права - доставление кредиторам реального обеспечения долга; специальная цель статьи 1630, Х т., 1 ч. ("заложенные в государственных кредитных установлениях недвижимые имущества могут быть отдаваемы в залог частным учреждениям и лицам") состоит в расширении сферы кредитных сделок.
Психологические и исторические основания точно так же могут стоять к опирающейся на них норме в различных степенях близости. Особенно рельефно проявляется это обстоятельство на историческом элементе. Например, отдаленнейший корень действующих статей Уложения о краже и убийстве лежит в десяти заповедях ("не убей", "не укради"), а ближайшими источниками их служат непосредственно предшествовавшие им узаконения, иностранные кодексы и наука нрава.Фойницкий. Курс уголовного права. Часть особенная, 1890, 194: "В русском праве уже в XIV в. из простой кражи выделяется рецидив, затем татьба церковная и головная; Судебники и Соборное уложение знают только эти основания для квалификации татьбы. Воинские артикулы перенесли к нам из немецкого права различение ответственности за кражи по цене украденного; этот признак принят Указом 1781 г. и Уставом благочиния и перешел в Свод законов. В последнем из кражи исключены кражи церковные под именем святотатства, обнявшего также разрытие могил и ограбление мертвых; еще раньше из понятия кражи выделилась кража головная, так что Свод законов называет только два основания, по которым определялась наказуемость кражи: цена покраденного и рецидив; но к ним должно быть прибавлено третье - общественное или сословное положение виновного, получившее значение ввиду Законов Екатерины II об освобождении лиц привилегированных состояний от телесных наказаний. Составители Уложения о наказаниях, сохранили все эти основания и прибавили к ним множество других из иностранных законодательств, преимущественно германских.До сих пор речь шла о стечении однородных оснований у одной и той же нормы. Но многие нормы опираются на несколько разнородных оснований: вытекая из какого-либо юридического принципа, преследуют в то же время определенную практическую цель, имеют историческое основание, обусловливаются религиозными или этическими мотивами и т.д.Несомненно, прежде всего, что из нескольких разнородных оснований нормы преимущество должно быть отдаваемо тому, которое само собой очевидно или явствует из внутренних источников (из текста законов или иных норм) пред теми основаниями, которые могут быть обнаружены из внешних источников.Далее, при стечении равносильных оснований одной и той же норме, необходимо обращать внимание на характер и содержание ее.Дело в том, что нормы любого права распадаются достаточно явственно на две категории.
Существуют, во-первых, нормы, которые опираются непосредственно на юридическое основание, представляя собой развитие общих юридических принципов, проводимых данным законодательством. Такие нормы принято называть общим, или нормальным, правом (jus cjmmune, jrdinarium, vulgatum). Сущность их заключается не в том, что они имеют одно только юридическое основание, а в том, что это основание стоит на первом плане, обусловливая собою как само существование, так и главное содержание норм. Помимо юридического основания, у нормы общего права могут быть и обыкновенно бывают еще и другие основания. Но они являются либо более отдаленными, либо побочными, определяющими детали нормы. В ближайшей же и непосредственной причинной связи с нормой находится юридический принцип: он служит и целью, ради достижения которой создана норма, и мотивом, побудившим законодателя создать ее, и, наконец, источником, из которого почерпнуто ее содержание.Согласно существу нормального права, ближайшим средством при его толковании должны служить те юридические принципы, на которых оно основано. Только в случае недостаточности этого средства открывается возможность и необходимость обращаться за помощью к другим элементам, конечно, в той мере, в какой они стоят в непосредственной связи с толкуемой нормой.Пример. По 1679 ст. Х т. 1 ч. в запродажной записи может быть означено "количество неустойки, если договаривающиеся стороны найдут полезным оным договор обеспечить". Что нужно понимать под выражением "найдут полезным"? Необходимо ли, чтобы стороны заявили в договоре, что считают для себя полезным условиться о неустойки, и указали, в каком отношении и почему это полезно? Приводя в связь ст. 1679 с принципом свободы договоров, из которого она вытекает, и который проводится в гражданских законах (ст.569, 1528 и др.), мы должны прийти к заключению, что слова "найдут полезным" равнозначны слову "пожелают".Общему, нормальному праву противополагается так называемое особенное, исключительное, аномальное (jus singulare, extrejrdinarium, constitutum), носящее также название привилегии в обширном смысле слова и обнимающее те нормы, которые заключают в себе уклонение от общих юридических принципов законодательства по каким-либо практическим соображениям. Оно может охватывать обширные круги лиц и правоотношений и даже устанавливать в сфере своего действия положения более или менее общего характера, из которых, в свою очередь, могут быть установлены изъятия. Однако особенное право и его принципы не опираются на принципы общего права, а являются отступлениями от них, обусловленными теологическими основаниями. Вследствие этого для толкования норм особенного права могут служить средством не общие юридические принципы, а другие элементы, находящиеся с этими нормами в причинной связи. Так, например, наше законодательство, признавая принцип полной свободы договоров, вместе с тем объявляет недействительными сделки малолетних лиц (ст.218 ч.1 Х т.) и устанавливает, таким образом, изъятие, "особенное право" для обширной группы лиц. Это изъян, несомненно, имеет целью оградить интересы лиц с незрелой волей. Следовательно, толкуя 218 ст. 1 ч. Х т., мы должны привести ее в связь не с общим принципом свободы договоров, на который она не опирается, а с практической целью, ради которой она создана.
Переходим к теологическому элементу. Если норма относится к своему юридическому основанию, как заключение к большой посылке силлогизма, то ее отношение к цели иное: она является средством для достижения этой цели. Но цель может пролить свет на средство лишь при том условии, если это средство действительно ведет к ее достижению. Поэтому указание законодателем цели какой-либо нормы, хотя даже оно было сделано в самом законе, принимается в расчет постольку, поскольку норма может служить средством к достижению этой цели.Полное же несоответствие между нормой и ее целью разрешается в пользу первой на том основании, что диспозитивная часть закона важнее энунциативной. Примером может служить 2114 ст., 1 ч., Х т., согласно которой, "если... расписка или акт поклажи составлен вместо заемного обязательства для избежания платежа гербового сбора и установленных пошлин, то удовлетворение по такой расписке или акту производится после удовлетворения всех других могущих открыться на принимателей долгов по заемным письмам, векселям или иным законным долговым документам". В подчеркнутых словах законодатель указывает цель этой нормы: ограждение интересов казны. Но нетрудно заметить, что приведенная норма является весьма несоответствующим средством для достижения такой цели ввиду того, что невыгодные последствия, которыми она угрожает лицам, совершающим заем под видом поклажи, наступают далеко не всегда, а только в тех случаях, когда у должника окажутся другие долги. Если бы законодатель действительно стремится в 2114 ст. к ограждению казенного интереса, то он должен был бы просто повторить постановление 590 ст. Уложения о наказаниях: "Взыскание штрафа в десять раз против установленного размера сбора подвергаются лица, выдавшие и принявшие сохранную расписку вместо заемного письма..." Обнаружив, таким образом, несоответствие между нормой, заключающейся в 2114 ст., и указанной законодателем целью этой нормы, мы должны отдать преимущество норме и не имеем права толковать 2114 ст., сообразно с мнимой целью, так: последствия, определенные в этой статье, наступают только тогда, когда доказано, что сохранная расписка составлена вместо заемного обязательства специально для избежания платежа гербового сбора, а не с какой-либо другой целью. Напротив, игнорируя мнимое основание 2114 ст., нужно признать, что всякая сохранная расписка, раз она прикрывает заемное обязательство, должна обсуждаться, как не явленное заемное письмо. Такая формулировка сразу показывает нам, что истинным основанием 2114 ст. является не фискальная цель, а общий юридический принцип, по которому при симуляции действительна не та сделка, которая заключена для виду, а та, которая под нею скрыта (рlus valere quod аgitur, quam quod simulate соncipitur).
То же и по тем же соображениям имеет силу по отношению к психологическому и историческому основаниям: они представляют значение для толкования лишь постольку, поскольку действительно находятся в связи с толкуемой нормой. Так, напр., под статьями действующего Свода законов часто указываются в качестве источников такие законы и указы, которые никакого отношения к содержанию этих статей не имеют, а следовательно, и к уяснению их смысла служить не могут.2. Но, кроме наличности действительной связи между нормой и ее основанием, необходимо еще, чтобы эта связь была непосредственной, т.е. чтобы данное основание нормы было ближайшим. В этом состоит второе условие, которое дает возможность делать правильные заключения относительно нормы, исходя из ее основания.Немногие нормы имеют только одно основание; большинство их опирается на несколько, а иной раз на целый ряд оснований. При этом основания нормы могут быть либо одной и той же категории, либо разных категорий. Как в том, так и в другом случае преимущество должно быть отдаваемо ближайшим. Точнее говоря: как однородные, так и разнородные основания принимаются в расчет в той мере, в какой являются ближайшими.Рассмотрим сперва отношение между однородными основаниями.Юридическое основание, т.е. принцип, из которого вытекает данная норма, как заключение из большой посылки силлогизма, нередко опирается на другой, высший принцип, который, в свою очередь, может быть следствием еще более общего и т.д. вплоть до какого-либо первоначального и основного положения права. В таких случаях получается целая цепь, целая иерархия последовательно друг друга поддерживающих положений. Так, например, второй пункт 1629 ст., 1 ч., Х т. ("недействителен залог имущества, в пожизненном владении состоящего, если владельцу не предоставлено такого права"), вытекает из вступительного постановления той же статьи ("отдавать в залог можно токмо то имущество, которое принадлежит отдающему по праву собственности"), а это постановление опирается на принцип: "никто не может передать другому такого права, какого сам не имеет", принцип, в свою очередь, являющейся следствием верховного принципа автономии, который лежит в основе гражданского права, и согласно которому каждое частное право находится в полном распоряжении своего обладателя и только его одного.Практические цели, преследуемые юридическими нормами, тоже могут быть разного порядка: которые непосредственно имеются в виду нормами, являются ближайшими или специальными, а остальные более или менее отдаленными. Так, например, общая и отдаленная цель всех гражданских законов, в том числе и относящихся к залогу, справедливое и целесообразное регулирование отношений между гражданами в их частной жизни; специальная цель залогового права - доставление кредиторам реального обеспечения долга; специальная цель статьи 1630, Х т., 1 ч. ("заложенные в государственных кредитных установлениях недвижимые имущества могут быть отдаваемы в залог частным учреждениям и лицам") состоит в расширении сферы кредитных сделок.
Психологические и исторические основания точно так же могут стоять к опирающейся на них норме в различных степенях близости. Особенно рельефно проявляется это обстоятельство на историческом элементе. Например, отдаленнейший корень действующих статей Уложения о краже и убийстве лежит в десяти заповедях ("не убей", "не укради"), а ближайшими источниками их служат непосредственно предшествовавшие им узаконения, иностранные кодексы и наука нрава.Фойницкий. Курс уголовного права. Часть особенная, 1890, 194: "В русском праве уже в XIV в. из простой кражи выделяется рецидив, затем татьба церковная и головная; Судебники и Соборное уложение знают только эти основания для квалификации татьбы. Воинские артикулы перенесли к нам из немецкого права различение ответственности за кражи по цене украденного; этот признак принят Указом 1781 г. и Уставом благочиния и перешел в Свод законов. В последнем из кражи исключены кражи церковные под именем святотатства, обнявшего также разрытие могил и ограбление мертвых; еще раньше из понятия кражи выделилась кража головная, так что Свод законов называет только два основания, по которым определялась наказуемость кражи: цена покраденного и рецидив; но к ним должно быть прибавлено третье - общественное или сословное положение виновного, получившее значение ввиду Законов Екатерины II об освобождении лиц привилегированных состояний от телесных наказаний. Составители Уложения о наказаниях, сохранили все эти основания и прибавили к ним множество других из иностранных законодательств, преимущественно германских.До сих пор речь шла о стечении однородных оснований у одной и той же нормы. Но многие нормы опираются на несколько разнородных оснований: вытекая из какого-либо юридического принципа, преследуют в то же время определенную практическую цель, имеют историческое основание, обусловливаются религиозными или этическими мотивами и т.д.Несомненно, прежде всего, что из нескольких разнородных оснований нормы преимущество должно быть отдаваемо тому, которое само собой очевидно или явствует из внутренних источников (из текста законов или иных норм) пред теми основаниями, которые могут быть обнаружены из внешних источников.Далее, при стечении равносильных оснований одной и той же норме, необходимо обращать внимание на характер и содержание ее.Дело в том, что нормы любого права распадаются достаточно явственно на две категории.
Существуют, во-первых, нормы, которые опираются непосредственно на юридическое основание, представляя собой развитие общих юридических принципов, проводимых данным законодательством. Такие нормы принято называть общим, или нормальным, правом (jus cjmmune, jrdinarium, vulgatum). Сущность их заключается не в том, что они имеют одно только юридическое основание, а в том, что это основание стоит на первом плане, обусловливая собою как само существование, так и главное содержание норм. Помимо юридического основания, у нормы общего права могут быть и обыкновенно бывают еще и другие основания. Но они являются либо более отдаленными, либо побочными, определяющими детали нормы. В ближайшей же и непосредственной причинной связи с нормой находится юридический принцип: он служит и целью, ради достижения которой создана норма, и мотивом, побудившим законодателя создать ее, и, наконец, источником, из которого почерпнуто ее содержание.Согласно существу нормального права, ближайшим средством при его толковании должны служить те юридические принципы, на которых оно основано. Только в случае недостаточности этого средства открывается возможность и необходимость обращаться за помощью к другим элементам, конечно, в той мере, в какой они стоят в непосредственной связи с толкуемой нормой.Пример. По 1679 ст. Х т. 1 ч. в запродажной записи может быть означено "количество неустойки, если договаривающиеся стороны найдут полезным оным договор обеспечить". Что нужно понимать под выражением "найдут полезным"? Необходимо ли, чтобы стороны заявили в договоре, что считают для себя полезным условиться о неустойки, и указали, в каком отношении и почему это полезно? Приводя в связь ст. 1679 с принципом свободы договоров, из которого она вытекает, и который проводится в гражданских законах (ст.569, 1528 и др.), мы должны прийти к заключению, что слова "найдут полезным" равнозначны слову "пожелают".Общему, нормальному праву противополагается так называемое особенное, исключительное, аномальное (jus singulare, extrejrdinarium, constitutum), носящее также название привилегии в обширном смысле слова и обнимающее те нормы, которые заключают в себе уклонение от общих юридических принципов законодательства по каким-либо практическим соображениям. Оно может охватывать обширные круги лиц и правоотношений и даже устанавливать в сфере своего действия положения более или менее общего характера, из которых, в свою очередь, могут быть установлены изъятия. Однако особенное право и его принципы не опираются на принципы общего права, а являются отступлениями от них, обусловленными теологическими основаниями. Вследствие этого для толкования норм особенного права могут служить средством не общие юридические принципы, а другие элементы, находящиеся с этими нормами в причинной связи. Так, например, наше законодательство, признавая принцип полной свободы договоров, вместе с тем объявляет недействительными сделки малолетних лиц (ст.218 ч.1 Х т.) и устанавливает, таким образом, изъятие, "особенное право" для обширной группы лиц. Это изъян, несомненно, имеет целью оградить интересы лиц с незрелой волей. Следовательно, толкуя 218 ст. 1 ч. Х т., мы должны привести ее в связь не с общим принципом свободы договоров, на который она не опирается, а с практической целью, ради которой она создана.