Файл: Понятие и классификация источников права.pdf

Многогранность понятию «доктрина» придает различное восприятие доктрин в научной среде, обусловленное не только научным генезисом, но и нормотворческой практикой^[54].

Наряду с общеправовой и отраслевой юридическими доктринами во многих государствах существуют государственные доктрины и концепции. Как справедливо отмечает А.А. Зозуля, «в отличие от юридических доктрин они являются официальными политическими документами (актами) квазиюридического характера, формирующими доктринально-концептуальные основы государственной политики в различных сферах жизнедеятельности общества»^[55].

В современном виде доктрина нередко облекается в форму важнейших концептуальных положений, которые включаются в основные нормативные правовые акты. В отечественной юридической науке подобные положения нередко определяют как общие правовые предписания^[56]. По мнению А.А. Васильева, правовая доктрина «преобладает по юридической силе по отношению к другим источникам права»^[57]. В то же время правовая доктрина, рассматриваемая как идеальный источник права, по юридической силе несопоставима с источниками позитивного права, поскольку это два самостоятельных феномена.

Таким образом, термин «доктрина» используется для обозначения многих понятий и явлений. Этот термин употребляют в качестве синонима учению, философско-правовой теории, мнению ученых-юристов по вопросам правотворчества и правоприменения, научным трудам наиболее авторитетных исследователей в области государства и права, государственным документам политико-правового характера.

Среди нормативно-правовых доктрин как правовых актов авторы выделяют официальные и политико-правовые доктрины. В первом случае под доктриной понимаются модельные законы, доктринальные и концептуальные акты правотворчества органов государственной власти. Во втором имеются в виду, например, концепция разделения властей, концепция социального государства, военная доктрина, концепция национальной безопасности.

По мнению авторитетных ученых-правоведов, политико-правовая доктрина в качестве одного из составных компонентов включает в себя программные положения - оценки существующего государства и права, политические цели и задачи^[58].

Содержательное значение термина «доктрина», по мнению А.А. Зозули, позволяет в понятийном аппарате государственно-правовой теории и практики к таковому отнести определенные правила и ориентиры при разрешении каких-либо государственно-правовых и юридических проблем различного уровня обобщения, а также официальные документы, имеющие концептуальное значение для формирования и функционирования системы обеспечения национальной безопасности в целом и ее отдельных видов^[59].

В государственно-правовом аспекте доктрина - это в той или иной форме признанный государством документ концептуального характера. В содержательном плане документ-концепция должен отвечать определенным требованиям. Доктрина, обладающая чертами концепции, должна иметь логическую основу - допустимые правила логического вывода и доказательства, а также аргументационную основу - выведенные утверждения и рассуждения с доказательствами^[60].

Для обозначения юридических доктрин, облеченных в документы подобного рода, предлагается использовать термин «доктринальный правовой акт», выражающий (закрепляющий) доктрины государственно-правового характера^[61]. Доктринальный правовой акт в равной степени относится как к сфере права, так и к сфере политики, что дает нам право утверждать не более чем о пересечении понятий «юридическая доктрина» и «доктринальный правовой акт». Изложенное позволяет оценивать юридическую доктрину как комплексный, многоэлементный фактор правообразования, и именно в этом качестве ее следует рассматривать как источник права, не относимый к числу форм права, признанных в настоящее время юридическим сообществом.

Однако российской правовой системе присуще правовое явление, занимающее, по мнению А.А. Зозули, промежуточное положение между доктриной и нормативным правовым актом, но при этом обладающее непосредственной регулятивной силой. В данном случае речь идет о многочисленных документах доктринального характера, вводимых в действие правовыми актами различной юридической силы - указами Президента РФ, постановлениями Правительства РФ^[62].

Регулятивный потенциал доктрин в отечественном праве в значительной мере зависит не от их распространенности или авторитета ученых, а в первую очередь от степени влияния доктрин на индивидуальное правосознание первых лиц государства.

Другая сторона доктринальной формы реализации правовой политики воплощается преимущественно в проектах нормативных правовых актов, планировании законотворческого процесса, ориентированного на оптимизацию текущего законодательства, восполнение пробелов в праве, сокращение или расширение сфер правовой регуляции общественных отношений^[63].

В рамках регулятивных отношений доктрины одновременно выполняют ряд функций, основные из которых - ориентирующая и прогностическая. Ориентирующая - способность доктрины порождать те или иные политико-правовые идеи, которые, влияя на правосознание должностных лиц государственной власти и массовое сознание, становятся ориентирами государственно-правовой деятельности^[64]. Прогностическая выражается в расчете на то, что доктринальные правоположения, в той или иной степени касающиеся регулирования общественных отношений, окажутся оптимальными в будущем. Официальное утверждение властными органами доктринальных документов, реализация которых рассчитана на неопределенную или достаточно длительную перспективу, в сущности, есть введение в правовую реальность предвидения, прогноза.

Нельзя не отметить и информационную функцию доктрин, которые служат важным средством повышения правовой информированности граждан, что, по мнению исследователей, необходимо для обеспечения прав и свобод граждан^[65].

Положения правовой доктрины, становясь нормативными, приобретают и статус формального источника права. Поскольку отдельные нормы права в отечественном законодательстве не рассматриваются в качестве самостоятельного источника права, можно говорить о деформированной форме выражения правовой доктрины^[66].

С.В. Бошно считает, что юридическая сила норм, содержащих доктринальные положения, определяется актом, в котором они находятся, месторасположением внутри документа (например, общая часть или основные положения)^[67].

В известной степени при характеристике самой сущности и природы доктрины можно согласиться с утверждением В.М. Капицына, что «в отличие от нормативных актов, она, скорее, формирует среду для их принятия, применения, интерпретации. Доктрина улавливает выдвижение, артикуляцию проблемы, отмечает рост значения ее для общественности, по сравнению с конкурирующими проблемами, а в определенной степени и конструирует проблему»^[68].

Е.О. Мадаев высоко оценивает роль доктрины в правовой системе Российской Федерации.

Автор полагает, что «необходимо всячески пропагандировать роль доктрины в правовой системе, использовать потенциал научной мысли, - на наш взгляд, это один из шансов для страны выбраться из того экономического, политического, социального кризиса, в котором мы сегодня находимся»^[69].

Когда в литературе ведут речь о доктрине как элементе механизма государственного управления, обычно сводят ее сущность к инструменту достижения определенных целевых ориентиров. Поэтому с позиции управленческого подхода «»доктрина - это политическое решение, задающее долгосрочные цели развития общества и государства в конкретной сфере (управления)»^[70].

В то же время доктрина в государственном управлении может выполнять чисто технологическую функцию, заключающуюся в обеспечении устойчивости в достижении долгосрочных управленческих целей в той или иной сфере.

В России накоплен достаточно большой опыт принятия официальных программных документов, имеющих в своем названии слово "доктрина" и обладающих юридическим значением.

Среди таких документов, в частности, Военная доктрина РФ^[71], Доктрина продовольственной безопасности РФ^[72].,

Анализ конкретных содержательных аспектов соответствующих документов позволяет сделать вывод, что значительная часть из них представляет собой официально принятую в государстве систему взглядов на конкретные направления развития страны в соответствующих сферах (областях) общественной жизни. Так, Военная доктрина - это система официально принятых в государстве взглядов на подготовку к вооруженной защите и вооруженную защиту Российской Федерации. Реализация Военной доктрины достигается путем централизации государственного управления в области обороны и безопасности и осуществляется в соответствии с федеральным законодательством, нормативными правовыми актами Президента РФ, Правительства РФ и федеральных органов исполнительной власти.

Указанные выше и подобные им доктринальные акты содержат разработанные на основе научного подхода дефиниции, цели, принципы деятельности государства в той или иной области общественных отношений. Утвержденные нормативными правовыми актами, они приобретают характер правоположений, соответствующих господствующей юридической идеологии, и, следовательно, должны быть отнесены к правовым (юридическим) доктринам и источникам права^[73].

Исходя из определения природы и сущности доктрин, их роли и значения в системе правовых регуляторов и формального закрепления, можно говорить о наличии доктринальных правовых актов. Отдельные ученые как самостоятельный уровень доктринальных документов выделяют федеральные законы. Такой вывод мотивируется тем, что в самостоятельном правовом акте определяется система ценностей, принципов, целей и механизм их реализации, он содержит нормы, обеспечивающие принятие государственных управленческих решений в соответствии с доктриной. В свою очередь, некоторые ученые даже полагают возможным базовые доктрины закреплять федеральным законом. Таким образом, в данном случае доктрина не рассматривается как самостоятельный правовой акт, а лишь отражает правовые концепции в других источника права.

Исходя из основания, степени и характера интерпретации отдельно выделяются нормативно закрепленные доктрины (например, о правотворческой компетенции судебной практики (Испания и Мексика)). Видимо, необходимо выделять тип управленческих доктрин, которые, несмотря на их производность, серьезно влияют на поддержание консоциальности и обеспечение фундаментальных жизненных сфер.

Преимущество доктринальной формы в том, что в ней можно обосновать необходимость той или иной нормы права. Норма доктрины в отличие от «сухого» нормативного акта может быть изложена доступным населению образным и ярким языком^[74].

Гражданское общество развитых стран мира не исключает правовую доктрину из системы источников права. Но там она исходит не от бюрократических элит, включая Правителя, а от авторитетных ученых (например, научная доктрина в Великобритании) или от авторитетных публичных политиков. Регулирование отношений в основных жизненных сферах порождает ожидания правопорядка и предпосылки ценностно-ориентационного единства общества. Фундаментальность обусловливает предсказуемость и определенность действий граждан, их консолидированность^[75].

2.3. Особенности судебного прецедента как источника права

В конце XIX века первыми английские ученые, в дальнейшем и другие правоведы континентальной Европы начали процесс сопоставления права своей страны с римским правом, говоря о нем как праве формируемой судьями на базе «принципа подобия», вследствие чего дела, основанные на схожих фактах, должны были одинаково разрешаться. Прецедент это традиционный источник английского права. судьи в Англии до настоящего времени не только применяют право, но и создают судебные нормы.

Многие теоретики рассматриваю вопрос о необходимости существования судебного прецедента в российском праве. Так, по мнению И.Ю. Богдановской судья сам устанавливает какой судебный прецедент будет обязателен, следовательно возникаект ситуация, когда не судья подчинятся праву, а право зависит от его субъективных установок. Как считает данный автор, даже самый «жесткий» прецедент в судебной практике становится очень гибким, так как судья имеет большие возможности в выборе прецедента^[76].

Мнение данного автора достаточно спорное. Так как прецедент представляет собой ранее вынесенное решение, то все следующие за ним решения основываются на нем. Его суть в том, что будущие дела должны решаться по аналогии с предыдущими. Следовательно, от судьи не может зависеть право, и наоборот, судья связан жесткими рамками при вынесении решения, соотнося его с ранее вынесенным решением другого судьи или суда.