Файл: Yazykoznanie_Otvet_k_voprosu_11.doc

6. Языковой знак и его особенности.

Этимологически слово «знак» восходит к «знать». Знак есть предмет, благодаря которому мы узнаём о другом предмете. Так, если мы посмотрим на стол, за которым сидим, то увидим, что он ни к чему не отсылает и ничего не замещает. Следовательно, стол не является знаком. Другое дело — слово «стол». Оно отсылает к реальному столу. Следовательно, слово «стол» — знак. Оно даёт нам знать о столе.

Знак — это «материальный чувственно воспринимаемый предмет (явление, событие, действие), выступающий в познании и общении людей в качестве представителя некоторого предмета или предметов, свойства или отношения предметов и используемый для приобретения, хранения, преобразования и передачи сообщений (информации, знаний) или компонентов сообщений какого-либо рода».

Науку о знаках называют семиотикой. Её основатель — американский ученый Чарлз Пирс (1839—1914). Но современные представления о семиотике связаны с другим американцем — Чарлзом Моррисом (1903—1979), который поделил семиотику на три дисциплины — синтактику (она изучает отношение знака к другим знакам), семантику (её предмет — отношение знака к обозначаемому им предмету) и прагматику (её задача — исследование отношения знака к его интерпретатору (истолкователю). Процесс использования знаков в общении Ч. Моррис назвал семиозисом. Он осуществляется не только с помощью языковых знаков, но и неязыковых.

Науку, изучающую язык в сравнении с другими системами знаков, называют лингвосемиотикой. Её основатель — гениальный швейцарский учёный Фердинанд де Соссюр (1857—1913). Он следующим образом определял язык: «Язык есть система знаков, выражающих понятия, а следовательно, её можно сравнить с письменностью, с азбукой для глухонемых, с символическими обрядами, с формами учтивости, с военными сигналами и т.д. и т.п. Он только наиважнейшая из этих систем».

Если довести до минимума соссюровское определение языка, то окажется, что язык — это «система знаков». Отсюда следует, что язык обладает двумя фундаментальными свойствами — системностью и знаковостью. Рассмотрим их в отдельности.

В чём заключается системность языка? В том, что единицы, из которых он состоит, находятся во взаимной связи друг с другом. Начиная с Ф. де Соссюра, всё многообразие этих связей сводят лишь к двум типам — парадигматическим (ассоциативным) и синтагматическим. Первый тип отношений основывается на сходстве языковых единиц друг с другом, а второй — на их смежности. Наличие сходства между языковыми единицами обеспечивает человеческую память, как говорил Ф. де Соссюр, «ассоциативными рядами». Этих рядов — множество. Так, слово enseignement «обучение» может ассоциироваться с enseigner «обучать», enseignons «обучаем» и т.д.

Синтагматические отношения возникают в языковой памяти в связи с сочетаемостными свойствами у тех или иных единиц языка. Ф. де Соссюр писал: «Первое, что нас поражает в этой организации (языка) — это синтагматические единства: почти все единицы языка находятся в зависимости либо от того, что их окружает в потоке речи, либо от тех частей, из коих они состоят сами». Далее учёный подтверждает наличие синтагматических отношений на примере словообразовательных синтагм. Так, слово dеsireux «жаждущий» составляет словообразовательную синтагму dеsir + eux.

В чём заключается знаковость языка? В том, что единицы, входящие в него, представляют собой знаки. Какими же основными свойствами обладает языковой знак? Любой знак, включая языковой, обладает тремя основными признаками —

• референциальностью (отсылочностью),

• условностью (произвольностью) и

• коммуникативностью.

В чём состоит референциальность (отсылочность) знака? В том что, знак отсылает к трём формам содержания, которое он представляет, — объекту, мысли и значению. Так, знаковую сторону слова «снег» составляет звуковой комплекс [ć н́ эк]. Этот знак отсылает нас,

• во-первых, к соответственному объекту — снегу,

• во- вторых, к мысли (представлению) о снеге и,

• в-третьих, к значению слова «снег».

Первые две формы содержания являются внеязыковыми, поскольку они находятся за пределами языка как такового, а третья его форма — значение — составляет языковую форму содержания, к которому отсылает данный знак. Есть слова, знаковая сторона которых отсылает сразу к трём формам содержания, с которыми она связана. К таким словам относится большая часть слов. Есть слова, знаковая стороны которых не соотносится с реальными внеязыковыми объектами (например, сюда относятся имена мифологических и литературных персонажей: Зевс, Афродита, Андрей Болконский, Иван Карамазов. Они являются плодами мифического и художественного вымыслов, хотя некоторые их черты взяты от реальных людей). Есть, наконец, такие знаки, которые не соотносятся с внеязыковым содержанием вообще, а имеют лишь языковое содержание, или значение. Так, окончания у русских прилагательных имеют значения рода, числа и падежа, но они не соотносятся с реальным внеязыковым содержанием, а свидетельствуют лишь о роде, числе и падеже существительного, с которым согласуются по данным значениям.

В чём состоит произвольность знака? Это свойство состоит в отсутствии сходства между знаком и обозначаемым им предметом. На него указывает пословица «Сколько ни говори слово «халва», во рту сладко не станет». О нём свидетельствует также тот факт, что одинаковые предметы обозначаются в разных языках с помощью разных знаков (стол — table (англ.), table (франц.), Tisch (нем.), mesa (исп.) и т.д.).

Принцип произвольности знака в какой-то мере ослаблен у звукоподражательных слов (например, в русском языке «кукарекать», «мяукать» и т.п.), однако и в подобных случаях этот принцип действует, поскольку в разных языках звукоподражательные слова по своему звучанию не совпадают (ср. русское слово кукушка с немецким Kuckuck, английским сuckoo).

В чём состоит коммуникативность знака? Этот признак заключается в том, что знак специально создается для общения. Вот почему тучу, например, которая может свидетельствовать о надвигающейся грозе, мы можем назвать знаком лишь метафорически, поскольку у неё отсутствует третий признак знака — коммуникативность. Для коммуникативных целей её никто не создавал.

Итак, мы обнаружили у знака три основных признака — отсылочность (её иногда называют не только референциальностью, но и субститутивностью), произвольность и коммуникативность. Ф. де Соссюр обращал внимание ещё на два признака языкового знака — линейный характер означающего и изменчивость/неизменчивость.

Линейный характер означающего Ф. де Соссюр связывал с двумя чертами языкового знака:

• «он обладает протяжённостью

• и эта протяжённость имеет одно измерение — это линия».

В чём же состоит изменчивость/неизменчивость языкового знака?

• В процессе своей истории языковые знаки меняются. Нам предстоит убедиться в этом в разделе диахронической лингвистики. Это общеизвестный факт.

• Но в чём состоит их неизменность? Почему языковой знак стремится к неизменности? Говорящие не могут вносить в язык изменения по своему произволу. Знак противится каким-либо изменениям, так как его характер обусловлен традицией. Сопротивление языка каким-либо изменениям Ф. де Соссюр связывал с тем, что всякому коллективу язык навязан: «У этого коллектива мнения не спрашивают, и выбранное языком означающее не может быть заменено другим».

7. Язык и мышление.

7.1. История и суть вопроса о взаимоотношении языка и мышления.

7.2. Социальная функция языка и общественная природа познавательной деятельности человека.

7.3.Роль языка в формировании мысли, ее выражении и передаче.

7.1. История и суть вопроса о взаимоотношении языка и мышления.

Вопрос о том, как соотносятся между собой язык и мышление, занимает одно из наиболее важны мест не только в науке о языке, но и в психологии, логике, философии. Интерес к этой проблеме проявляют и представители других отраслей человеческих знаний: математики, физики, кибернетики, медицины.

Проблема связи языка, мышления и действительности исследуется на протяжении всей истории науки. Психолог Л. Выготский отмечал, что «решение этой проблемы, которое предлагалось разными исследователями, всегда колебалось между отождествлением, полным слиянием мысли и слова и между их абсолютным разрывом и разъединением».

Вильгельм фон Гумбольдт считал взаимосвязь между языком и мышлением настолько тесной, что практически отождествлял эти два понятия. Кроме того, он пошел еще дальше, когда язык определил как тождественное явление духовному миру человека. Таким образом, язык, мышление и духовный мир человека он называл проявлениями одной и той же сущности, только по-разному называемой. Отождествление языка и мышления можно обнаружить в работах разных языковедов, в частности, американский лингвист Л. Блумфилд полагал, что мышление есть не что иное, как «говорение с самим собой». Однако такой взгляд на проблему, когда язык и мышление попросту отождествляются, среди языковедов не слишком распространен, потому что при таком подходе к проблеме она не решается, а скорее снимается.

В виде одного целого, но с разграничением языка и мышления предлагал рассматривать эту проблему Ф. де Соссюр. Чтобы показать естественную спаянность языка и мышления, лингвист приводил несколько сравнений, среди которых было такое: язык, как он утверждал, можно сравнить с листом бумаги: мысль – его лицевая сторона, а звук, то есть материальное выражение мысли, - сторона оборотная; нельзя, к примеру, разрезать лицевую сторону, не разрезав оборотную Þ так и в языке нельзя отделить ни звук от мысли, ни мысль от звука. Ф. де Соссюр допускал возможность разграничения языка и мышления только теоретически, так как в действительности он считал их единой сущностью.