Файл: Yazykoznanie_Otvet_k_voprosu_11.doc

2. На смену бесклассовой первобытнообщинной формации пришла классовая организация общества, что совпало с образованием государств.

Совместная жизнь разных племен в пределах одного государства приводила к стиранию племенных диалектов и выработке более единообразного средства общения (нередко к появлению общеразговорного койне на базе ведущей, политически главенствующей территории или военно-политического и экономического центра, вроде Афин для Аттики и Рима для покоренных им италийских народов Апеннинского полуострова).

В государстве складывается новая форма этнической общности — народность. Если в народность входила значительная доля родственных племен и незначительная часть чужих племен, вовлеченных в общую государственную жизнь, то при продолжительном существовании единого централизованного государства в нем утверждался один язык (имеющий локальные расхождения), который усваивало и покоренное меньшинство (через стадию двуязычия, языка-пиджина или другие формы контактирования языков). Если государственно-административное объединение включало несколько разноязычных этносов, то язык одного из них оказывался общим для всех остальных, и они усваивали его в качестве второго языка (например, арамейский язык в странах Ближнего Востока, народная латынь в провинциях римского мирового владычества. Особенно заметна в этот период роль письменных языков: арамейского, древнеперсидского, греческого, латинского).

Итак, в эпоху рабовладельческого строя в связи с возникновением государств и военно-административных объединений (типа восточных деспотий, греческих и римских империй) племенные диалекты, бывшие ранее единственной формой существования языка, уступают место целому комплексу средств общения:

• территориальным диалектам,

• общим (межэтническим и межтерриториальным) койне,

• временному или длительному двуязычию (обычно в устно-разговорной речи).

Возникает и получает распространение письменный язык (в государственной, культовой жизни, науке и литературе). Социально-историческому типу языка этого периода свойственны различные виды диглоссии и билингвизма.

3. Эпоха феодализма в одних странах следует после рабовладельческой формации, в других может наступать непосредственно в результате разложения первобытнообщинного строя. В последнем случае феодальная государственность выступает как объединительный фактор, перекрывающий ранее существовавшие узы племенного родства. Феодальной социальной общности — народности — соответствует свой социалыю-исторический тип языка. Его конкретный вид зависит от стадии феодализма, в частности от степени объединённости или разобщенности частей феодального государства. Объединительные тенденции выражались в экономической, административно-политической, культурной и религиозной общности, а также в общности языковой. Язык народности эпохи феодализма представляет собой континуум (непрерывность) территориальных диалектов, обладающих сходством в основных звеньях грамматического и звукового строя, а также словаря. Структурное сходство всех диалектов обусловлено общностью их происхождения (чаще всего они — своеобразное продолжение племенных диалектов), а также едиными процессами, протекающими в них в результате междиалектного контактирования. Сходство диалектов, осознаваемое их носителями, позволяет говорить о языке народности как об особом языковом состоянии или об особом социально-историческом типе.

В целом период феодализма характеризовался одновременным действием процессов дифференциации и интеграции (конвергенции) с некоторым преобладанием, особенно в моменты наибольшей разобщенности княжеств, дифференциации. Однако дифференциация этой поры не всегда приводила к утрате диалектами их первоначального единства, т. е. к образованию самостоятельных языков.

4. Уже народность как форма социальной общности людей содержит в себе зачатки того комплекса признаков (общность территории, экономики, духовного склада, языка), развитие и стабилизация которых в условиях новых производственно-капиталистических отношений приводит к появлению нации и превращению языка народности в язык нации. Единство языка для нации — одно из условий капиталистического уровня ее социально-экономического развития. «...Единство языка и беспрепятственное развитие есть одно из важнейших условий действительно свободного и широкого, соответствующего современному капитализму, торгового оборота, свободной и широкой группировки населения по всем отдельным классам, наконец — условие тесной связи рынка со всяким и каждым хозяином или хозяйчиком, продавцом и покупателем».

Стремление к единству языка находит свое воплощение в выработке нового социально-исторического его типа — языка национального, который при сходстве с языком народности отличается от него набором форм существования языка, а главное — качественно новым содержанием и объемом их общественных функций.

Национальный язык имеет высшую форму — литературный язык, причем как в письменной, так и в устно-разговорной разновидностях. Литературная норма противопоставлена всем другим формам ненормированной речи — народно-разговорной, интердиалектам (койне), просторечию, диалектам, которые в совокупности составляют «сниженный» пласт национального языка. По сравнению с литературным языком народности литературный язык национального периода обслуживает более широкий социальный состав носителей, он понятен всем слоям общества на всей территории страны и в этом смысле является общенародным. Иной характер, чем в эпоху народности, имеют и другие компоненты языка нации. Совершенно новым является просторечие, практически отсутствовавшее в донациопальный период (под просторечием XVII — XVIII веков в истории русского языка понимается некнижиый, «природный» язык, функционировавший в устной форме и частично проникавший в некоторые стили письменной речи), значительно расширили сферу и среду использования социальные диалекты (причем некоторые их типы появились лишь в национальный период, например групповые жаргоны, отдельные разновидности арго), иным, социально маркированным содержанием (как речь необразованного крестьянства) наполняются традиционные местные диалекты, к тому же начинающие терять свои наиболее отличительные черты.

Своеобразие исходного материала и путей «возвышения» языка народности до национального языка обусловливает неповторимость каждого из национальных языков в отношении набора его компонентов, их коммуникативной силы, характера взаимодействия, социально-функционального и функционально-стилевого распределения. Так, в состав русского национального языка входит просторечие — категория, не имеющая структурного и функционального аналога во многих других, в частности европейских, языках.

23. Проблема эволюции языка. Синхронический и диахронический подход к изучению языка.

Лингвистическая гносеология — тот раздел языкознания, где описывается не сам язык, а способы (подходы, методы) его познания. Основу научно-отраслевой структуры лингвистической гносеологии составляют четыре дихотомии:

1. Специальный подход — сравнительный.

2. Синхронический подход — диахронический.

3. Семасиологический подход — ономасиологический.

4. Структурный подход — функциональный.

В начале ХХ в. страстным пропагандистом разграничения синхронического и диахронического подходов к изучению языка стал Фердинанд де Соссюр (1857—1913). При первом из этих подходов в качестве предмета исследования принимается язык, взятый в тот или иной (например, современный) период его развития, а при другом — прослеживается его история. Так, грамматики современного русского языка являются синхроническими, а исторические грамматики — диахроническими. В старые времена синхронические грамматики называли описательными, а диахронические — историческими. Важность разграничения данных типов исследований не подлежит сомнению. Приведу лишь один пример. Есть ли суффикс в слове «пир»? С синхронической точки зрения — нет, а с диахронической — есть, поскольку в истории нашего языка это слово осознавалось как родственное с «пить».

Таким образом, языковая может исследоваться не только в синхронном, но и в диахроническом аспекте. Это относится как к языковой системе в целом, так и к отдельным ее частям, элементам, единицам всех без исключения ее уровней, изучаемым в разных разделах языкознания.

В современном языковедении синхрония и диахрония рассматриваются как явления соотносительные, хотя и принципиально различные. Соотносительность данных явлений состоит в том, что и синхрония, и диахрония представляют собой определенные формы временноґго существования одних и тех же языковых явлений, «отдельных компонентов языковой коммуникации и их параметров». Различие между ними проявляется в том, что они представляют собой разные системы измерения, когда «в одной из этих систем измерения мы устанавливаем отношения между существующими элементами... В другой системе измерения, сравнивая одну непосредственную данность с другой, мы устанавливаем отношения преемственности или отношения замещения».

Языковая диахрония понимается, в основном, однозначно. Она определяется как «историческая последовательность языковых явлений»;

как «путь во времени, который преодолевает каждый элемент языка как часть языковой системы»;

как «процесс закономерной замены предшествующего структурного состояния языковых единиц (категорий и т. д.) последующим их состоянием».

Все определения языковой диахронии по их содержанию можно свести к одному: диахрония — это процесс изменения языковой системы, ее историческое развитие в результате замены одного состояния другим.

Под синхронией в языке традиционно понимается состояние языковой системы или отдельных ее элементов в определенный момент развития языка. Она определяется, например, как «состояние языка в данный момент как готовой системы взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов: лексических, грамматических и фонетических, которые обладают ценностью, или значимостью... независимо от их происхождения, а только в силу соотношений между собой внутри целого — системы» [Реформатский]. При этом понятие момента в процессе языкового развития в разных источниках объясняется по-разному.

Одни лингвисты при определении синхронного состояния языка под моментом в языковом развитии понимают миг, мгновение, математическую точку во времени, или «ось одновременности, касающуюся отношений между существующими вещами, откуда исключено всякое вмешательство времени» [Соссюр]. Другие же имеют в виду известный промежуток времени, определенную эпоху, «какой-либо исторический период», «исторический этап в развитии языка». При таком объяснении синхронного состояния языка утрачивается принципиальное различие между синхронией и диахронией, поскольку изменения в языковой системе, касающиеся тех или иных ее единиц, возможны и неизбежно происходят в любую эпоху, в любой исторический период, на любом историческом этапе языкового развития.

В последние десятилетия некоторые лингвисты пытаются уточнить традиционное понимание языковой синхронии. Синхронное состояние языка определяется, например, как «кусок объективной действительности, срез, выбранный из общего потока развития языка (истории) на основании ряда определенных признаков, в частности по отсутствию изменений» или как «такая протяженность, такое “состояние” [языка], которое характеризуется отсутствием изменений или может быть описано вне изменений».