Файл: Antology_phylosophy.pdf

разнообразны по формам: вещи же отличаются их положением и порядком. (Материалисты древ-

ней Греции. М., 1955. С. 55.)

СИМПЛИЦИЙ. Левкипп и Демокрит считают причиной неделимости первотелец не только непроницаемость, но также малость и отсутствие частей. (Там же. С.59.)

СЕКСТ. Демокрит говорит – лишь в общем мнении существует сладкое, в мнении – горькое, в мнении – теплое, в мнении – холодное, в мнении – цвет, в действительности же существуют только атомы и пустота.

АЭЦИЙ. Атомов – бесконечное множество, пустота же беспредельна по величине.

Все ощущаемые качества возникают из соединения атомов, существуя лишь для нас, воспринимающих их, по природе же нет ничего ни белого, ни черного, ни желтого, ни красного, ни горького, ни сладкого.

Итак, атомы суть всевозможные маленькие тела, не имевшие качеств... по их учению первотела не могут ни в каком отношении изменяться ни один из атомов не нагревается, не охлаждается, равным образом не делается ни сухим, ни влажным и тем более не становится ни белым, ни черным и вообще не принимает никакого иного качества вследствие полного отсутствия изменения в атоме.(Там же. С. 60-61.)

ДИОГЕН. По Демокриту: начало вселенной – атомы и пустота, миров бесчисленное множество, и они имеют начало и конец во времени, и ничто не возникает из небытия, ни разрушается в небытии. (Там же. С. 62.)

ПЛУТАРХ. Демокрит признал вселенную бесконечной до той причине, что она отнюдь не создана кем-либо. (Там же. С. 63.)

Учение о познании.

СЕКСТ. Демокрит иногда отвергает чувственно воспринимаемые явления и говорит, что ничто из них не является по истине, но лишь по мнению, по истине же существуют (только) атомы и пустота.

Это значит: чувственно воспринимаемые (явления) общим мнением признаются существующими, но на самом деле они не существуют, а существует только атомы и пустота. (Там же. С. 75.)

ДИОГЕН. Начала вселенной – атомы и пустота, все же остальное существует лишь в мнении, чувственно воспринимаемые качества существуют условно в мнении, по природе же существуют атомы и пустота.(Там же. С. 77.) [с.33]

ДЕМОКРИТ. Ощущения ложны... ничто чувственно воспринимаемое не лежит в основе природы, т.к. атомы, образующие все (вещи), имеют природу лишенную всякого чувственно воспринимаемого каче-

Этика.

Счастье и несчастье в душе.

Счастье обитает не в садах и не в золоте, душа – местожительство этого демона.

Не телесные силы и не деньги делают людей счастливыми, но правота и многосторонняя муд-

рость.

Предпочитающий душевные благa избирает божественную часть. Предпочитающий же блага телесного сосуда избирает человеческое...

Телесная красота человека есть нечто скотоподобное, если под ней не скрывается ум. У кого характер упорядочен, у тех и жизнь благоустроена.

Жить дурно, не разумно, невоздержанно и нечестно – значит, не плохо жить, но медленно

30

умирать...

Благоразумен тот, кто не печалится о том, чего он не имеет, но радуется тому, что имеет...

Быть хорошим (человеком) – значит не (только) не делать несправедливости, но и не желать (этого)...

Делающий постыдное должен прежде всего стыдиться самого себя.

Не говори и не делай ничего дурного, даже если ты наедине с собой. Учись гораздо более стыдиться самого себя, чем других.

И в каждой душе должен быть начертан закон: "Не делай ничего непристойного". Истинный благодетель не тот, кто имеет в виду оплату, а тот, кто хочет делать добро. Мужество делает ничтожными удары судьбы.

Мужественен не только тот, кто побеждает врагов, но и тот, кто господствует над своими удовольствиями, некоторые же царствуют над городами и в то же время являются рабами женщины...

Совершающий несправедливость несчастнее несправедливо страдавшего. Доступный подкупу никогда не может быть справедливым. Враг не тот, кто наносит обиду, но тот, кто делает это преднамеренно.(Там же. С. 155-158.) [с.34]

ФИЛОСОФИЯ КЛАССИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

Классический этап охватывает период примерно с середины V в. до н.э. и до кон. IV в. до н.э. Этот период связан с деятельностью софистов, Сократа, Платона и Аристотеля. Софисты и Сократ были первыми гуманистами, они попытались ответить на вопрос, в чем же суть человека. В творчестве Платона и Аристотеля осуществился большой философский синтез, ставший вершиной античной мысли.

СОФИСТЫ

«Софист» в переводе с греческого означает мудрец, знаток, мастер, художник. Так назывались появившиеся в V в. до н.э. платные учителя философии и ораторского искусства. Они не представляли единой школы. Софисты сместили философскую рефлексию с проблемы физиса и космоса на проблему человека и его жизни как члена общества. Темы софистики – этика, политика, риторика, искусство, язык, религия, воспитание и т.п. Главным вопросом для софистов был вопрос о соотношении мира и знания. Софисты учили, что нет объективной истины, она зависит от места, времени, условий и самого человека, то есть субъективна, а стало быть, мир непознаваем.

Утверждение об относительности истины влекло за собой и утверждение об относительности нравственных норм – что кому выгодно, то и хорошо; часто такая позиция перерастала в имморализм.

ПРОТАГОР

АРИСТОТЕЛЬ Soph. el. I 165. Софистика есть мудрость кажущаяся, а не истинная, и софист

– умеющий наживать деньги от кажущейся, но неподлинной мудрости.

СЕКСТ Pyrrh. hypot. I 216–219. Протагор... вводит принцип относительности. Протагор говорит, что материя текуча и при течении ее беспрерывно происходят прибавления взамен убавлении ее, и ощущения перестраиваются и изменяются в зависимости от возрастов и прочих телесных условий. Он говорит также, что причины всего, что является, лежат в материи, так, что материя, поскольку все зависит от нее самой, может быть всем, что только является всем нам. Люди же в различное время воспринимают по-разному в зависимости от различий своих состояний... так согласно его учению критерием существующего является человек.

ПРОТАГОР. [У Секста] Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, несуществующих, что они не существуют.

31

СЕКСТ adv. math. VII 60. Протагор говорил, что все продукты воображения и все мнения истинны и что истина принадлежит к тому, что относительно, вследствие того, что все явившееся или представившееся кому-нибудь существует непосредственно в отношении к нему.

ПРОТАГОР (У Платона Theat. 166 D–167 В). В самом деле я утверждаю, что истина такова, как я ее описал; а именно, что каждый из нас есть мера существующего или несуществующего. И действительно, один от другого бесконечно отличается этим самым, так как для одного существует и является одно, [с.35] для другого другое. Но я далек от того, чтобы не признавать мудрость и мудрого человека. Напротив, именно того я и называю мудрым, кто, если с кем-нибудь из нас случится кажущееся и действительное зло, сумеет превратить его в кажущееся и действительное добро.

ПРОТАГОР (у Евсевия Praep evang XIV 3,7). О богах я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ни того, каковы они по виду. Ибо многое препятствует знать это: и неясность вопроса, и краткость человеческой жизни.

ГОРГИЙ

СЕКСТ (adv. maxh. VII 65). В сочинении носящем заглавие «О несуществующем или о природе», он устанавливает три главных положения... первое гласит, что ничто не существует; второе

– что если что-либо существует, то оно непознаваемо для человека; третье – что, если оно и познаваемо, то все же, по крайней мере, оно непередаваемо и необъяснимо для ближнего.

ФРАЗИМАХ

ПЛАТОН Polit. I 338 С – 344 А. Так, слушай, сказал он (Фразимах): справедливым я называю не что иное, как полезное сильнейшему... Всякая власть дает законы сообразные с ее пользою: демократия – демократические законы, тирания – тиранические, так же и в остальных случаях. Дав же законы полезные для себя, она объявляет их справедливыми для подданных и нарушителя этих законов карает как беззаконника и противника правды. ...во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти. А ведь она – сила, вот и выходит... что справедливость – везде одно и то же: то, что пригодно для сильнейшего. (Антология мировой философии. – Т. 1. Ч. 1. – М., 1969. С. 316–318.)

СОКРАТ (469-399 до н.э.)

Сократ – легендарный античный философ, учитель Платона. Учение Сократа было устным; все свободное время он проводил в беседах с приезжими философами и местными гражданами, политиками, друзьями. Об этих беседах мы знаем в основном благодаря двум авторам – Ксенофонту и Платону. На основании различных свидетельств, из которых предпочтение отдается «Апологии Сократа» и ранним диалогам Платона, обычно выделяют три особенности сократовской философии: 1) диалогический характер; 2) определение понятий путем индукции; 3) этический рационализм, выражаемый формулой «добродетель есть знание».

Знание, по Сократу, есть мысль, понятие об общем. Раскрываются понятия через определения, а обобщаются через индукцию (как форма умозаключения индукция обеспечивает возможность перехода от единичных фактов в общим положениям). Сам Сократ дал образцы определения и обобщения этических понятий (например, доблести, справедливости). Определению понятия предшествует беседа, диалог, в ходе которого собеседник рядом последовательных вопросов изобличается в противоречиях. Раскрытием противоречий устраняется мнимое знание, а [с.36] беспокойство, в которое при этом ввергается ум, побуждает мысль к поискам подлинной истины. Свой метод собеседования Сократ называл майевтикой. Этика Сократа рационалистична: по Сократу,

32

дурные поступки порождаются только незнанием и никто не бывает злым по доброй воле. Зло – всегда ошибка суждения, оно не может быть сознательным.

РЕЧЬ СОКРАТА НА СУДЕ

Итак, о мужи афиняне, следует защищаться и постараться в малое время опровергнуть клевету, которая уже много времени держится между вами. Желал бы я, разумеется, чтобы так оно и случилось и чтобы защита моя была успешной, конечно, если это к лучшему и для вас, и для меня. Только я думаю, что это трудно, и для меня вовсе не тайна, какое это предприятие. Ну да уж относительно этого пусть будет, как угодно богу , а закон следует исполнять и защищаться. <…>

… Я сам постараюсь вам показать, что именно дало мне известность и навлекло на меня клевету. Слушайте же. И хотя бы кому-нибудь из вас показалось, что я шучу, будьте уверены, что я говорю сущую правду. Эту известность, о мужи афиняне, получил я не иным путем, как благодаря некоторой мудрости. Какая же это такая мудрость? Да уж, должно быть, человеческая мудрость. Этой мудростью я, пожалуй, в самом деле мудр; а те, о которых я сейчас говорил, мудры или сверхчеловеческой мудростью, или уж не знаю, как и сказать; что же меня касается, то я, конечно, этой мудрости не понимаю, а кто утверждает обратное, тот лжет и говорит это для того, чтобы оклеветать меня. И вы не шумите, о мужи афиняне, даже если вам покажется, что я говорю несколько высокомерно; не свои слова буду я говорить, а сошлюсь на слова, для вас достоверные. Свидетелем моей мудрости, если только это мудрость, и того, в чем она состоит, я приведу вам бога, который в Дельфах. Ведь вы знаете Херефонта. Человек этот смолоду был и моим, и вашим приверженцем, разделял с вами изгнание и возвратился вместе с вами. И вы, конечно, знаете, каков был Херефонт, до чего он был неудержим во всем, что бы ни затевал. Ну вот же, приехав однажды в Дельфы, дерзнул он обратиться к оракулу с таким вопросом. Я вам сказал не шумите, о мужи! Вот он и спросил, есть ли кто-нибудь на свете мудрее меня, и Пифия ему ответила, что никого нет мудрее. И хотя сам он умер, но вот брат его засвидетельствует вам об этом.

Посмотрите теперь, зачем я это говорю; ведь мое намерение – объяснить вам, откуда пошла клевета на меня. Услыхав это, стал я размышлять сам с собою таким образом: что бы такое бог хотел сказать и что это он подразумевает? Потому что сам я, конечно, нимало не сознаю себя мудрым; что же это он хочет сказать, говоря, что я мудрее всех? Ведь не может же он лгать: не полагается ему это. Долго я недоумевал, что такое он хочет сказать; потом, собравшись с силами, прибегнул к такому решению вопроса: пошел я к одному из тех людей, которые слывут мудрыми, думая, что тут-то я скорее всего опровергну прорицание, объявив оракулу, что вот этот, мол, мудрее меня, а ты меня назвал самым мудрым. Ну и когда я присмотрелся к этому человеку – называть его по имени нет никакой надобности, скажу только, что человек, глядя на которого я увидал то, что я увидал, был одним из государственных людей, о мужи афиняне,– так вот, когда я к нему присмотрелся (да побеседовал с [с.37] ним), то мне показалось, что этот муж только кажется мудрым и многим другим, и особенно самому себе, а чтобы в самом деле он был мудрым, этого нет; и я старался доказать ему, что он только считает себя мудрым, а на самом деле не мудр. От этого и сам он, и многие из присутствовавших возненавидели меня. Уходя оттуда, я рассуждал сам с собою, что этого-то человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего в совершенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что-то знает, а я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю. На та- кую-то малость, думается мне, я буду мудрее, чем он, раз я, не зная чего-то, и не воображаю, что знаю эту вещь. Оттуда я пошел к другому, из тех, которые кажутся мудрее, чем тот, и увидал то же самое; и с тех пор возненавидели меня и сам он, и многие другие.

Ну и после этого стал я уже ходить по порядку. Замечал я, что делаюсь ненавистным, огорчался этим и боялся этого, но в то же время мне казалось, что слова бога необходимо ставить выше всего. Итак, чтобы понять, что означает изречение бога, мне казалось необходимым пойти ко всем, которые слывут знающими что-либо. И, клянусь собакой, о мужи афиняне, уж вам-то я должен го-

33