Файл: Теория государства и права. Судебная власть государства: организация и полномочия.pdf

Судебная власть обладает необходимым правовым потенциалом, используемым для разрешения споров и конфликтов между субъектами правоотношений. Г. В. Мальцев в рамках своих научных исследований отмечает, что суд представляет собой универсальное социальное явление, которое не обходит стороной ни один народ, спонтанно возникающее в рамках усложнения его внутренних связей и структур, при этом архаические формы суда основываются на незыблемом авторитете вождей и старейшин. Еще в древние времена правосудию отводилось особое место в системе общественной организации граждан, что получило свое проявление, например, в известном римском изречении о том, что правосудие представляет собой основу государства [12, c. 347].

Известный юрист и правовед А. Ф. Кони, обосновывая истинность данного изречения, непременно указывал на смысловое единство понятий «правосудие» и «справедливость». При этом он отмечал, что при рассмотрении взаимоотношений общества в целом и отдельных его членов нередко возникает необходимость ограничить личную свободу члена общества в угоду общего блага в целом, обеспечив защиту прав отдельных лиц при этом. В указанном случае «справедливость должна находить себе выражение в законодательстве, которое тем выше, чем глубже оно всматривается в жизненную правду людских потребностей и возможностей, — и в правосудии, осуществляемом судом, который тем выше, чем больше в нем живого, а не формального отношения к личности человека» [16, c. 5]. Признанные положения доктрины права позволяют лучше осознать причины того, что сегодня позитивный потенциал суда оказывается более актуализирован в качестве основы урегулирования споров и воспроизводства общественного доверия в условиях нарастающих социальных, культурных, этнических, религиозных, геополитических и иных разногласий. Влияние судебной власти на современное общество чрезвычайно многогранное и его невозможно свести только к правоприменительным аспектам. Роль суда, определяемая в современном правовом государстве, состоит, прежде всего, в необходимости обеспечить защиту прав и законных интересов граждан и служить гарантией для самого права от сторонних неправомерных действий и решений с целью обеспечить господство права [11, с. 36].

Стоит отметить, что именно суд, находясь в условиях бюрократического кризиса государственности и ослабления классических институтов публичного представительства, берет на себя значительный вес ответственности за поддержание устойчивости конституционно-правового режима и становится, к слову, ключевым гарантом реализации конституционных принципов и ценностей, правовых регламентов в общественной и государственной жизни. Помимо прочего, суд призван обеспечивать цивилизованное разрешение юридических споров, конфликтов, коллизий, которые сопряжены с социально-экономическими, экологическими, национально-культурными, религиозными, административно-политическими и иными важными жизненными интересами. Влияние институтов правосудия на правовую жизнь современного государства имеет масштабный характер, и параллельно с этим судебная жизнь «включается» в жизнь общества и человека [14, с. 221]. Исследователи указывают на тот факт, что судебную жизнь следует рассматривать как особую форму правовой жизни, которая может находить свое проявление в различного рода судебных актах и позволяет проявлять напрямую особенности и эффективность судебно-правового развития в правовой жизни общества, обеспечивая соответствующее отношение субъектов права к судебным органам и уровню современной судебной защиты [16, c. 5].

Институты правосудия обеспечивают и гарантируют устойчивую связь публичной власти и гражданского общества, содействуют реальному, результативному включению граждан к механизму государственного правотворчества. Определение позиции и роли суда в современном обществе становится знаковым вопросом, ответ на который зависит, в том числе, от того, что суды активно вовлекают в мотивацию по рассматриваемым делам, помимо анализа нормативно-правового регулирования, иные факторы и обстоятельства, характеризующие в широком смысле реальный социальный контекст и ценности, признаваемые обществом на конкретном историческом этапе [15, c. 61].

Однако, несмотря на осторожное отношение к судебной активности подобного рода и значимости для суда решать только вопросы права и проявлять политическую нейтральность, важно учитывать тот факт, что увеличивающееся влияние суда на общественную жизнь не может не взаимодействовать с воздействием на деятельность суда общественного мнения в аспекте процессов демократизации [8, c. 23]. Вовлечение институтов правосудия в разрешение конституционно обусловленных вопросов правовой жизни имеет объективный и определяющий характер, при этом гарантируется не только через прямое погружение соответствующих институтов в осуществление и корректирование юридической практики, но и с помощью: – создания и эволюции теории права отечественного государства и общества; – осуществления целей по реализации правовых гарантий Конституции и охране конституционных основ правовой системы в целом; – воспитательного и идеологического воздействия на общественное правосознание, формирования правомерных векторов индивидуальной психики субъектов правоотношений в рамках защиты и утверждения авторитета права и Конституции, укрепления доверия к ним. Высший закон государства признает в судебной власти один из ключевых элементов основы конституционного строя, организационную составляющую системы разделения властей. В этой связи право на судебную защиту представляет собой абсолютное, не подлежащее каким-либо ограничениям правомочие (ст. 46 Конституции[1]). Указанное позволяет сделать вывод о том, что суд является тем институтом, который может решать споры о праве окончательно и на основе общеобязательности исполнения решения. При этом речь не идет о банальном определении судом той нормы права в системе действующего законодательного регулирования, которая применима в конкретной ситуации, поскольку ни неясность подлежащих применению норм, ни даже их полное отсутствие — не могут служить оправданием отказа в правосудии [16, c. 5].

Применяя ту или иную норму права, тем не менее, суд не становится только институтом, провозглашающим мнение законодателя, поскольку он параллельно с законодателем ориентируется на публичные и частные ценности конституционного строя, от которых невозможно отступить, даже ориентируясь на закон. При рассмотрении судебного дела позиция судьи должна восходить к Конституции (ч. 1 ст. 120) и содержательно определяться принципом приоритета прав человека, обеспечение непосредственного действия которых Конституция напрямую связывает с правосудием (ст. ст. 2, 18). Судебные органы структурно синтезированы в механизм народовластия, поскольку по своему конституционному предназначению они служат гарантом того, что современная организационная основа и практическое функционирование этого механизма будут соответствовать основам конституционного строя [8, c. 23]. Они устанавливают в уточненном варианте нормативно-правовое содержание конституционно-статусных характеристик человека в качестве равноценного участника конституционного использования права и носителя ценностей правовой демократии, чем призваны обеспечивать достоинство личности во всех сферах, включая взаимоотношения с государством, с которым гражданин может вступать во взаимоотношения в лице его органов.

Именно с судебной деятельностью тесно связано претворение в жизнь осознания непосредственного действия основных прав и свобод как оказывающих в общей системе конституционного регулирования проходящий эффект, в связи с чем правосудие содействует укоренению конституционных ценностей в качестве реального основания и допустимых пределов в отношении и публичной власти, самоорганизации гражданского общества и правомерного поведения как правового регулятора. Таким образом, все вышеуказанное позволяет сделать вывод о том, что непосредственно институты правосудия наделены функционалом оказывать определяющее воздействие на процесс обеспечения гарантий прямого действия Конституции в аспекте ее верховенства [16, c. 5].

При этом юридическая ценность Конституции[1] как непосредственного регулятора общественных отношений воплощается через конституционно обусловленное судебное усмотрение. Судебное усмотрение, в свою очередь, служит основанием к разрешению правовых споров (конфликтов) судьей, который руководствуется законом, что проявляется в рамках прямого достоверного соотнесения применимых к конкретному делу отраслевых норм права с конституционными принципами и нормами, и правовой совестью самого судьи.

2.2. Специфика содержания судебной власти государства

Как известно, в соответствии с Уголовно-процессуальным законом Российской Федерации[5] при наличии угрозы совершения насилия и других преступных действий в отношении потерпевшего, свидетеля или их близких лиц допускаются по письменному заявлению указанных лиц контроль и запись телефонных и иных переговоров, а при отсутствии такого заявления – указанные следственные действия допускаются на основании судебного решения (ч. 2 ст. 186 УПК РФ).

Считаю, что жизнь, здоровье и имущество судьи, должностных лиц правоохранительных органов и близких им лиц не должны быть менее защищены государством, чем жизнь, здоровье и имущество потерпевшего или свидетеля по делу либо их близких лиц.

Поэтому, в целях совершенствования государственной защиты судей и должностных лиц правоохранительных органов, всестороннего, полного обеспечения мер безопасности и защиты судей и должностных лиц правоохранительных органов, считаю необходимым дополнить ч. 1 ст. 5 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» пунктом 8 и частями второй и третьей статью 5 в следующей редакции:

«Статья 5. Виды мер безопасности

Дополнить пунктом – 8) контроль и запись телефонных и иных переговоров, проведение фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки при осуществлении мер безопасности в отношении защищаемых лиц».

Дополнить частью 2 статью 5:

«Для обеспечения защиты жизни и здоровья защищаемых лиц и сохранности их имущества меры безопасности, в случае необходимости, могут быть приняты до, в течение и после производства предварительного расследования или судебного разбирательства».

Дополнить частью 3 статью 5:

«С учетом характера и степени опасности для жизни и здоровья защищаемых лиц и сохранности их имущества могут быть приняты и другие меры безопасности, не противоречащие настоящему Федеральному за-кону и иным законам Российской Федерации».

3. В соответствии со статьей 2 Федерального закона от 20 апреля 1995 года №45-ФЗ (в ред. Федерального закона от 1 июля 2017 года) «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» государственной защите подлежат:

1) судьи;

3) следователи;

4) лица, производящие дознание;

…………………

6) сотрудники федеральных органов внутренних дел;

…………………

13) близкие лиц, перечисленных в данной статье 2 Федерального закона.

К понятию «близкие» лиц, подлежащих государственной защите, данный Федеральный закон «О государственной защите …» относит "«близких родственников» и «иных лиц», на жизнь, здоровье и имущество которых совершается посягательство с целью воспрепятствовать законной деятельности" (например, судей, должностных лиц правоохранительных органов (статья 1 ФЗ).

Между тем, Уголовно-процессуальный закон Российской Федерации к понятию «близкие лица» относит «иных», за исключением близких родственников и родственников, лиц, состоящих в свойстве (например, с судьей, со следователем), а также лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги (например, судье, следователю) в силу сложившихся личных отношений» (пункт 3 статьи 5 УПК[5])

Поэтому, учитывая наличие некоторых неточностей и противоречий в определении понятия «близкие» лица по рассматриваемому нами Феде-ральному закону «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» № 45-ФЗ, по Уголовно-процессуальному и Гражданскому процессуальному кодексам Российской Федерации, считаю необходимым внести изменения и дополнения в Федеральный закон «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» № 45-ФЗ (в ред. Федерального закона от 1 июля 2017 года) и изложить более точно в соответствии с нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации понятие «близкие» лиц, подлежащих государственной защите[5].

Судебное решение должно удовлетворять интересы граждан, обратившихся за помощью. В соответствии со ст. 128 Гражданского процессуального кодекса РФ от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 27.12.2018) (далее – ГПК), судебное решение состоит из вводной, описательной, резолютивной и мотивировочной частей. Наличие последней свиде­тельствует о соблюдении рассматриваемых принципов, поскольку в ней содержатся обстоятельства дела, доказательства, выводы суда и его доводы, по которым отвергаются те или иные доказательства, а также нормы права, которыми руководствовался суд при вынесении решения. Именно она выполняет функцию убеждения в законности и правильности решения[4].

В настоящее время Государственная Дума РФ рассматривает проект ФЗ № 383208-7 «О внесении изменений в ГПК РФ, Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 24.07.2002 N 95-ФЗ (ред. от 25.12.2018) (далее – АПК РФ), Кодекс административного судопроизводства РФ от 08.03.2015 N 21-ФЗ (ред. от 27.12.2018) и в отдельные законодательные акты РФ», один из значимых вопросов которого - отмена мотивированной части по всем категориям дел за небольшими исключениями. По мнению Верховного Суда РФ (далее – ВС РФ), изменение законодательства приведет к упрощению судебного процесса. Цель проекта: повышение качества судопроизводства, создание системы, которая будет пользоваться доверием общества и обеспечит лучшую правовую защищенность граждан.