Файл: Русское средневековье.pdf

51 

дружины с собранным добром в Киев. В итоге князь остался в центре 
многолюдной и недружественной земли лишь с маленьким отрядом те-
лохранителей, чем спровоцировал нападение древлян. Ведь на всю ки-
евскую  дружину  никто  бы  не  решился  напасть,  и  все  недовольство 
ограничилось бы ворчанием да взглядами из-под бровей. Теперь же ки-
евлян была всего горстка, и горячие головы из древлян решились ради-
кально решить вопрос дани.  

Интересно,  Игорь  сознательно  провоцировал  древлян  напасть, 

надеясь  отбиться,  или  жадность  застелила  ему  глаза?  Как  бы  там  ни 
было,  телохранители  князя  были  перебиты  в  бою,  а  его,  по  легенде, 
привязали к двум пригнутым до земли деревьям, а затем их отпустили. 
Так бесславно погиб сын Рюрика.  

Кстати, сравнительно недавно вышла книга Льва Прозорова «Свя-

тослав Храбрый. Русский бог войны», в которой высказано необычное 
мнение о причинах смерти Игоря Старого. Согласно версии автора ки-
евский  князь  был  убит  в  результате  заговора,  организованного  славя-
нами-христианами. 

Лев Рудольфович Прозоров (он же широко известный в узких кру-

гах неоязычников Озар Ворон) – один из талантливых современных по-
пуляризаторов  истории,  однако  зачастую,  убеждения  заставляют  его 
делать очень смелые предположения и выводы из исторических фактов. 
И в данном случае версия Прозорова тоже не выдерживает критики, но 
все же рассмотрим еѐ. 

Сначала автор приводит запись из Повести временных лет: «Сказа-

ла  дружина  Игорю:  «Отроки  Свенельда  изоделись  оружием  и  одеж-
дой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и ты добудешь, и мы». 
И  послушал  их  Игорь  —  пошел  к  древлянам  за  данью,  и  прибавил  к 
прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, 
пошел  он  в  свой  город.  Когда  же  шел  он  назад,  поразмыслив,  сказал 
своей  дружине:  «Идите  домой,  а  я  возвращусь  и  пособираю  еще».  И 
отпустил  дружину  свою  домой,  а  сам,  с  малой  дружиной  вернулся, 
желая  большего богатства».  Эти  строчки Лев  Рудольфович  называет 
нелепым  карикатурным  некрологом  и  задается  вопросом,  как  это  дру-
жинники оказались «наги», если только что Игорь взял в Византии со-
лидные откупные? После чего иронизирует: «И уж не к древлянам ид-
ти  после  такого  откупа.  У  них  ни  алмазов,  ни  золотоносных  рек,  ни 
пряностей  драгоценных.  Летопись  опять  говорит  предельно  ясно: 
«мед и меха» — все сокровища древлянские. Это после золота и шелков 
соответственно…  Может  быть,  русы  Игоря  не  имели  понятия  о 
настоящих сокровищах?» После небольшого отступления историк сно-
ва продолжает высмеивать летопись: «…поговорим об еще одной неле-
пости  летописной  байки,  нелепости,  наименее  очевидной  для  совре-

52 

менного читателя. Представьте — поход за данью на землях покорен-
ного  племени.  И  правитель  говорит  дружине:  «Поезжайте  домой,  я 
вас  нагоню»…  Нет,  я  не  о  том,  что  приказ  самоубийственно  глуп,  а 
Игорь вроде бы не самоубийца и уж определенно не глупец. Об этом мы 
уже говорили. Говорили о том, почему он не мог отдать такой приказ. 
Но даже если бы и отдал — дружина не могла его послушаться!» 

Затем после цепи рассуждений Прозоров приходит к выводу, что в 

этом походе в  княжеской  дружине  были  недавно присоединившиеся к 
нему варяги-христиане, которые-де на самом деле и убили Игоря.  

Далее  к  чему-то  следует  странный  пассаж,  призванный  доказать, 

что  убийцами  были  именно  нанятые  Игорем  на  севере  варяги-
христиане:  «Византийцы  варягов-«варангов»  выводили из «Германии», 
как  со  времен  Тацита  называли  все земли  между  Дунаем и  Балтикой, 
кто бы там не жил: настоящие германцы, славяне, балты, кельты. К 
чему здесь говорить об этом? К тому, что современник Игоря, визан-
тиец Лев Диакон, которого мы уже вспоминали и еще не раз вспомним, 
пишет,  будто  Игоря  убили…  «германцы».  Между  прочим,  христиан-
ство  на  берегах  Варяжского  моря  называли  тогда…  «Немецкой  ве-
рой». Слова «варанг» в Византии тогда еще не знали. Зато знали древ-
лян-«дервиан», и германцами их никто не звал, напротив, ясно называ-
ли «славинами». Итак, не просто поведение дружины Игоря предельно 
подозрительно,  но  даже  сохранилось  свидетельство  современника, 
позволяющее  обвинить  новых  дружинников  в  убийстве  вождя…  Как 
все же погиб Игорь? Лев Диакон говорит, что «германцы» его привя-
зали  к  согнутым  верхушкам  двух  деревьев  и,  отпустив  их,  разорвали 
надвое.  Это  не  случайное  убийство  в  угаре,  скажем,  пьяной  ссоры. 
Месть «поганым» за распятия в Византии, за орду степных дикарей в 
православной Болгарии». 

Ну а дальше по версии Прозорова убийцы «едут в Киев, рассказы-

вают нелепую историю — и она входит на страницы летописи. Это не 
простые наемники, и в Киеве их ждали те, кто достаточно влиятелен, 
чтоб заставить остальных поверить их рассказу и в то же время не 
настолько,  чтобы  видеть  в  варягах-христианах  пешку,  сделавшего 
свое  дело  мавра.  Кто?»  -  задается  вопросом  автор.  И  тут  же  находит 
ответ  –  верхушка  христианской  общины  и  дружина  христиан-варягов. 
Ну  а  княгиня  Ольга  вольно  или  невольно  помогла  им,  устроив  резню 
древлян,  которые  могли  рассказать  правду  и  тем  самым  замела  следы 
преступления.  «Ольга,  приняв  на  себя  месть  за  мужа,  становится  в 
глазах киевлян его преемницей. И еще крепче привязывает себя к заго-
вору.  И  спешит,  спешит  —  к  подходу  из  Новгорода  Святослава  и 

53 

Асмунда  все  должно  быть  готово

17

.  Свидетели  и  соучастники  убий-

ства — уничтожены, Ольга в глазах киевлян — стать мстительницей 
за мужа и государя, а отношения с древлянами доведены до той сте-
пени,  когда  никто  не  станет  доискиваться  истины.  Но  была  или  не 
была Ольга убийцей своего мужа — это именно ее деяния увековечили 
клевету  на  него.  И  это  в  ее  имя  чернили  государя-язычника  иноки-
летописцы последующих  веков.  Дабы  оттенить  тусклую звездочку  ее 
«премудрости», заволакивали туманами лжи ясное солнце его государ-
ственного и полководческого гения» - подводит итог Лев Рудольфович. 

Ну что же, давайте разберем версию Прозорова. Во-первых, совер-

шенно непонятно, чем руководствуется автор, утверждая, что под «гер-
манцами»  Диакон  подразумевал  именно  христиан.  Полностью  эта  за-
пись у греческого историка звучит так: 

«Сфендослав (Святослав – прим. автора) очень гордился своими по-

бедами над мисянами (болгарами – прим. автора); он уже прочно овла-
дел их страной и  весь  проникся  варварской  наглостью  и  спесью.  Объ-
ятых ужасом испуганных мисян он умерщвлял с врожденной жестоко-
стью: говорят, что, с бою взяв Филиппополь, он со свойственной ему 
бесчеловечной свирепостью посадил на кол двадцать тысяч оставших-
ся в городе жителей и тем самым смирил и обуздал всякое сопротив-
ление и обеспечил покорность. Ромейским послам Сфендослав ответил 
надменно  и  дерзко:  «Я  уйду  из  этой  богатой  страны  не  раньше,  чем 
получу большую денежную дань и выкуп за все захваченные мною в ходе 
войны города и за всех пленных. Если же ромеи не захотят заплатить 
то, что я требую, пусть тотчас же покинут Европу, на которую они 
не имеют права, и убираются в Азию, а иначе пусть и не надеются на 
заключение мира с тавроскифами». Император Иоанн, получив такой 
ответ  от скифа  (т.е.  Святослава –  прим. автора), снова отправил  к 
нему  послов,  поручив  им  передать  следующее:  «Мы  верим  в  то,  что 
провидение управляет вселенной, и исповедуем все христианские зако-
ны;  поэтому  мы  считаем,  что  не  должны  сами  разрушать  достав-
шийся нам от отцов неоскверненным и благодаря споспешествованию 
Бога неколебимый мир. Вот почему мы настоятельно убеждаем и со-
ветуем  вам,  как  друзьям,  тотчас  же,  без  промедления  и  отговорок, 
покинуть страну, которая вам отнюдь не принадлежит. … Полагаю, 
что  ты  не  забыл о поражении  отца  твоего  Ингор,  который, презрев 
клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 
10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с де-
сятком  лодок,  сам  став  вестником  своей  беды.  Не  упоминаю  я  уж  о 

17

 А вот запись Повести временных лет прямо противоречит этой фразе: «Ольга же была в Киеве с сыном 

своим, ребенком Святославом, и кормилец его был Асмуд, и воевода был Свенельд, тот был отец Мстиши». 
Кому верить, Повести или Прозорову оставляю на суд читателей.  

54 

его жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был 
взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое. Я ду-
маю, что и ты не вернешься в свое отечество, если вынудишь ромей-
скую  силу  выступить  против  тебя,  —  ты  найдешь  погибель  здесь  со 
всем  своим  войском,  и  ни  один  факелоносец

18

  не  прибудет  в  Скифию, 

чтобы возвестить о постигшей вас страшной участи». 

Итак, перед нами пересказ посланий двух врагов, каждый из кото-

рых стремиться посильнее задеть и унизить своего оппонента, а никак 
не установить истинные обстоятельства гибели Игоря. Кроме того, где 
тут  хоть  один  намек  на  христиан-убийц?  Более  того,  Цимисхий  гово-
рит, что Игорь шел походом против германцев, а не с германцами.  

Следующая логическая неувязка в версии Прозорова – зачем Ольге 

устраивать поход на древлян, в котором будет участвовать сотни если 
не  тысячи  людей.  Ведь  этим  кровопролитием  следов  не  заметешь, 
наоборот  многие  узнают  о  том,  что  древляне  не  причастны  к  смерти 
князя. Гораздо проще было бы не обвинять древлян, а тихонько удавить 
или  отравить  Игоря  и  списать  его  гибель  на  несчастный  случай  или 
смерть  по  естественным  причинам.  Мол,  конь  испугался  –  понес,  и 
князь о дуб голову разбил.  

Ну  а  сомнения  в  необходимости  сбора  дани  выглядят  просто 

странно. Полюдье было обязательным ежегодным процессом, князь не 
только  собирал  дань,  но  и  судил  и,  возможно,  совершал  религиозные 
обряды. Кроме того, своим появлением он демонстрировал и подтвер-
ждал  свою  власть.  Кстати,  дань  к  приходу  князя  уже  была  собрана 
местной элитой, и Игорь брал себе ее часть в установленных местах, а 
не  бегал  с  дружиной  по избам  и  амбарам.  Вопрос размера  дани  был в 
том,  в  какой  пропорции  ее  делить  между  Киевом  и  родовой  знатью 
данников.  

Так что не мог Игорь не пойти в полюдье, как не может сейчас пре-

зидент заявить, что-то в роде: «Этот год был удачным благодаря высо-
ким ценам на нефть, так что налоги собирать не будем». И новую дань 
князь наложил именно потому, что перед этим удачно сходил на Визан-
тию и тем самым усилился. Ну а то что он с малой дружиной пришел, 
так ведь не военный же поход был. Кто же знал, что древляне решат не 
договариваться,  а  пролить  кровь?  Князь  просчитался  и  поплатился  за 
это своей головой. Вечная ему память.  

18

  Армию  древней  Спарты  в  походах  сопровождал  жрец-факелоносец,  считавшийся  неприкосновенным. 

Гибель такого жреца означала полное уничтожение войска. Так что император иносказательно обещает ги-
бель всем воинам Святослава, если они не одумаются.  

55 

Княгиня Ольга 
О воспетой летописцами, поэтами и писателями вдове князя Игоря, 

мудрой Ольге, достоверно известно очень немного. Особенно о первых 
трех четвертях жизни, пока она не была вынуждена встать у руля госу-
дарства. Сомневаюсь, что после смерти Игоря многие верили, что без-
утешная  вдова  сможет  удержать  власть  до  тех  пор,  пока  не  подрастет 
их сын – Святослав. Слабая женщина на престоле распадающейся стра-
ны - что еще нужно претендентам на власть? Но Ольга не просто удер-
жала  княжескую  власть,  но  и  заметно  еѐ  усилила,  а  сделанного  ею  за 
пятнадцать лет правления хватило бы с лихвой и на двух мужчин.  

Родилась она в псковской земле на северо-западе Руси в начале де-

сятого века. По одной версии, Ольга была из незнатной семьи, а по дру-
гой - приходилась дочерью самого Вещего Олега. Впрочем, есть и со-
всем экзотичная версия о происхождении будущей княгини из болгар-
ского города Плиска, название которого на древнерусском языке писа-
лось  так  же,  как  и  название  Пскова  –  Пьсков  или  Плесков.  Кстати,  у 
язычника Игоря вполне могло быть несколько жен, но летопись сохра-
нила память лишь об одной Ольге. 

Согласно  Повести  временных  лет, после  убийства  Игоря древляне 

отправили в Киев посольство, которое объявило Ольге: «Мужа твоего 
мы убили, так как муж твой, как волк, расхищал и грабил, а наши кня-
зья хорошие… пойди замуж за князя нашего за Мала». Дальнейшее из-
вестно даже тем, кого история не интересует абсолютно.  

Недобро  прищурилась  княгиня,  и  словно  ледяным  стал  ее  взгляд. 

Следующим  же  утром  горе-послов  закопали  в  их  же  лодье  живьем  в 
землю.  И,  склонившись  к  яме,  спросила  их  Ольга:  «Хороша  ли  вам 
честь?». Они же ответили: «Горше нам Игоревой смерти»

19

. Не теряя 

времени,  княгиня  посылает  к  князю  Малу  гонца  с  требованием  при-
слать за ней свиту из наиболее знатных людей древлянской земли, если 
они  хотят  видеть  еѐ  в  Искоростени.  Ничего  не  зная  о  судьбе  первого 
посольства,  древлянская  знать  отправилась  в  Киев.  А  ведь  наверняка 
были  те,  кто  предупреждал,  что  это  плохая  идея,  что  не  стоит  риско-
вать... Но, видать, поверили в свое счастье лесные люди, не ждали ве-
роломства от женщины… А зря. Это посольство киевляне в полном со-
ставе  заперли  в  бане  да  и  сожгли,  недолго  думая.  А  вы  как  хотели? 
Времена были жестокие, о демократии и толерантности еще и слыхом 
не слыхивали. Брали кровь за кровь, и мстили обидчикам, пока сил хва-
тало. 

Затем княгиня, еще раз воспользовавшись неинформированностью 

древлян о судьбе их посланцев, с малой дружиной отправилась к Иско-

19

 Повесть временных лет