ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 13878
Скачиваний: 11
81
что концентрированная общая мысль позволила притянуть из про-
странства светлый вихрь, вобравший в себя сильную энергию. Эта
мысль, направленная к Господу, породила как бы своеобразную воронку,
втянувшую в себя необходимые энергии. Господь смилостивился над
солдатами, послав в эту воронку благодатный луч. В результате был
сформирован своеобразный вихревой поток, материализовавший этого
воина.
Был ли это Федор Стратилат, как считают некоторые? Нет,
такого ответа дать нельзя, ибо этот воин вместил в себя качества не
одного человека. Он был соткан из света, но на время обрел видимость
плоти. Главная его заслуга заключалась в том, что он создал поле, в
котором воины обретали силу. Он заряжал их своей энергией, позволя-
ющей утраивать, удесятерять их силы.
Поражал ли он противника сам? Здесь нет однозначного ответа,
ибо основной его задачей было создание мощного энергетического по-
ля, умножающего энергию солдат. Эффект его личного участия в бою
создавался за счет некоторой иллюзии, эйфории участников сражения.
Они видели несущегося на лошади человека, обладающего недюжинной
силой – и укреплялись сами, что дало им возможность выиграть бит-
ву.
Почему помощь пришла именно к ним, а не к противоположной
стороне, т.е. к русским? Потому что они смогли создать необходимое
молитвенное поле, сила которого достигла критической отметки для
достижения указанного эффекта.
Во время Великой Отечественной войны русские воины сталкива-
лись неоднократно с подобными явлениями, только господствующая
идеология не позволяла их обнародовать. Однако единичные случаи яв-
ления Богородицы и святых на поле боя все же зафиксированы. Сила
мысли человека позволяет притянуть те светлые энергии, которые
обеспечат необходимый эффект - разумеется, если это не идет враз-
рез с Божьим замыслом и заповедями. В противном случае помощь
может идти из темных слоев».
Как бы там ни было, византийцев в бою спасло чудо. А на следую-
щий день к ним явились послы от Святослава с предложениями мира.
Русские соглашались отпустить пленных и покинуть Болгарию, если
греки снабдят их продовольствием и не нападут на них в море. Кроме
того, киевский князь обещал быть другом греков и в дальнейшем со-
блюдать мир между странами. С заключением мира восстанавливались
торговые отношения на довоенных условиях.
Греки, естественно, согласились. После этого состоялась един-
ственная мирная встреча русского князя и византийского императора.
Иоанн в роскошных позолоченных доспехах в окружении пышной сви-
82
ты подъехал верхом к условленному месту на берегу Дуная. Вскоре к
берегу подошла ладья, на которой среди гребцов был и Святослав. Этот
момент любят изображать художники, хотя у них обычно Святослав
сидит в какой-то крохотной, чуть ли не рыбачьей лодочке. На самом
деле это была боевая ладья с полусотней отборных воинов на борту,
ведь он не на дружеский пикник ехал, но не это главное. Византийцев
поразило, что великий полководец абсолютно не отличался одеждой от
простых воинов и греб наравне со всеми, да и весь облик князя для них
был диким. При этой встрече было составлено единственное дошедшее
до нас описание русского князя. Опять же спасибо Льву Диакону.
«Умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохна-
тыми, бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с гу-
стыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него
была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – при-
знак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие ча-
сти тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым и диким. В одно
ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом,
обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отлича-
лось от одежды, его приближенных только чистотой. Сидя в ладье на
скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира
и уехал».
Бритую голову Святослава греки особо отметили неспроста, ведь у
них самих свободные люди остригали волосы только при трауре, а ви-
зантийские мужчины (кроме моряков) не носили серьги.
Итак, мир был заключен на весьма почетных условиях. Русы уво-
зили с собой всю добычу, да еще получили примерно по двадцать кило-
граммов зерна на человека. До Белобережья (берег Черного моря между
Днестром и Днепром, или современный остров Березань) русская армия
дошла (доплыла) без приключений. А дальше начинается что-то непо-
нятное. Вместо того, чтобы подняться по Днепру до Киева, Святослав
остается зимовать на берегу Черного моря. Официальная версия исто-
рии говорит, что он не решился подниматься к своей столице, так как
на днепровских порогах его ждали печенеги. Он-де опасался их напа-
дения и поэтому решил переждать, пока они уйдут. Да, печенеги были в
состоянии войны со Святославом, но не думаю, что из-за них князь от-
казался идти в Киев. Вместе со Святославом из Доростола вышло два-
дцать две тысячи воинов. По крайней мере, именно на такое количество
бойцов греки выдали продовольствие. Многие из них были ранены и
ослаблены, но за время похода к Днепру раненых вполне можно было
вылечить, а отощавших откормить. Пусть часть раненых умерла, но все
равно под княжеским стягом должно было остаться тысяч двадцать за-
каленных ветеранов. В нашей летописи, правда, есть момент, описыва-
83
ющий, как князь обманул греков при
получении дани, вдвое завысив числен-
ность своей дружины. Святослав, со-
гласно Повести временных лет, взял
дань для двадцати тысяч человек, когда
их было десять. Но относится этот эпи-
зод к началу войны. Да и греки, навер-
ное, сумели бы заметить такую разницу
между заявленной численностью русов
и реальной. Ну да ладно, пусть будет де-
сять тысяч человек. Чтобы понять, что
означает эта цифра, нужно вспомнить,
что даже спустя пару веков армия ан-
глийского короля редко насчитывала
более десяти тысяч человек, а в Столет-
нюю войну (а это уже 14 век) действу-
ющие армии и Франции и Англии редко
превышали пять-шесть тысяч человек.
Так что, несмотря на все потери армия Святослава по средневековым
меркам была очень сильной. Тем более, что у всех его воинов должны
были быть прекрасные доспехи и оружие. Русы прошли бы как нож
сквозь масло, тем более, что бой мог быть только в одном месте – у по-
рогов. Часть воинов перетаскивала бы ладьи, а вторая просто прикры-
вала бы их непреодолимой стеной щитов. Легкая печенежская кавале-
рия была бы тут бессильна. Максимум, обстреляла бы русскую армию
из луков, но и дружинники стреляли не хуже степняков. Перейдя по
суше пороги, войско снова село бы на ладьи и на центре Днепра стало
недоступным для печенегов. Кроме того, можно было идти не по Дне-
пру, а обойти опасное место степью через земли тиверцев в долине Бу-
га. Именно так пойдет в Киев Свенельд со своими дружинниками и
дойдет без потерь. Так что не печенеги (или, по крайней мере, не толь-
ко они) заставили Святослава отказаться от возвращения в Киев. Поче-
му же Святослав в свою последнюю зиму ведет себя словно затравлен-
ный зверь?
Возможно, Святослав имел основания рассчитывать в Киеве на
весьма холодную встречу. Ведь отношение киевлян к своему князю бы-
ло двойственным: с одной стороны, конечно, хорошо иметь такого за-
щитника, а с другой, и обязанности он свои не особо ревностно выпол-
няет, и буйным нравом отличается, и киевлян ни во что не ставит. Так
что многим киевлянам, которые знали слишком хорошо, что от него
можно ждать, князь был не по нутру. Тем более сейчас, когда по вине
Святослава погибли тысячи молодых русичей, и их родители вполне
Памятник Святославу в с. Хол-
ки Белгородской области.
84
могли спросить у князя ответа. Ведь в своих походах Святослав загубил
целое поколение славян. Как Наполеон французов. Начиная Доростоль-
скую эпопею, князь имел под началом шестьдесят тысяч человек, а
вернулся лишь с третью от этого числа. Была и еще одна причина: в
Киеве уже была мощная православная община, созданная его матерью.
Святослав же после своего поражения буквально обезумел в религиоз-
ном вопросе. Он впал в языческий фанатизм и начал обвинять в своѐм
поражении христиан. И раньше князь милосердием не отличался, но
после разгрома армии и собственного ранения он стал по-настоящему
кровожаден.
Как бы там ни было, Святослав решает зимовать с армией в лагере
на Белобережье. Все бы хорошо, но вскоре русское войско съело вы-
данные византийцами припасы хлеба, и начался голод. «И был у них
великий голод, так что по полугривне платили за конскую голову», -
пишет летописец. Правда, совершенно непонятно, кому платили. То ли
русы покупали мясо у местного населения (славян и тех же печенегов),
то ли у собственных товарищей, которые вели с собой коней из самой
Болгарии.
Во время этой зимовки в русском лагере произошли странные и
страшные события. Повесть временных лет коротко сообщает, что вое-
вода Свенельд оставил своего князя и на конях отправился в Киев.
Причины такого поведения старого воина, начавшего службу еще при
князе Игоре, из летописи непонятны. Как непонятно и то, сколько вои-
нов пошло с ним, а сколько осталось со Святославом. Ответ на эти во-
просы находится в Иоакимовской летописи.
Тут нужно сделать небольшое отступление и сказать пару слов об
этом документе. Свое название летопись получила по имени еѐ предпо-
лагаемого автора – первого новгородского епископа Иоакима, скон-
чавшегося в 1030 году. В еѐ тексте речь шла об истории Руси с седой
старины и до крещения Новгорода. Так как автор летописи жил в Нов-
городе, то и в его описании более полно дана история Северной Руси, в
том числе, и еѐ период до Рюрика, чем у киевской Повести временных
лет. Кроме того, в Иоакимовской летописи есть моменты, по каким-то
причинам пропущенные или просто неизвестные автору Повести. До
нашего времени сама летопись не сохранилась, и мы с еѐ содержанием
знакомы только по выпискам, сделанным с еѐ поздней копии историком
восемнадцатого века Татищевым. Древнего оригинала этой летописи
никто не видел, поэтому некоторые историки считают записи Иоаки-
мовской летописи малодостоверными, а представленный Татищевым
документ мистификацией. Хотя, учитывая сколько старинных докумен-
тов погибло в огне во время войн или сгнили в заброшенных монасты-
рях, пропажа оригинала летописи не удивительна. Кто может сказать,
85
сколько мы потеряли бесценных книг в сгоревшей Москве в 1812 году,
не говоря уже о библиотеке Иоанна Грозного, сгинувшей в годы первой
Смуты?
Итак, слово Татищеву
26
: «Тогда диавол возмутил сердца вельмож
нечестивых, начал клеветать на христиан, бывших в войске, якобы
это падение войск приключилось от прогневания лжебогов их христиа-
нами. Он же настолько рассвирепел, что и единственного брата свое-
го Глеба не пощадил, но разными муками томя убивал. Они же с радо-
стию на мучение шли, а веру Христову отвергнуть и идолам покло-
ниться не хотели, с веселием венец мучения принимали. Князь же, видя
их непокорение, особенно на пресвитеров ярясь, якобы те чарованием
неким людям отвращают и в вере их утверждают, послал в Киев, по-
велел храмы христиан разорить и сжечь и сам вскоре пошел, желая
всех христиан изгубить. Но Бог ведал, как праведных спасти, а злых
погубить, ибо князь всех воинов отпустил полем к Киеву, а сам с не-
многими пошел в ладьях, и на Днепре близ проторча (порогов) напали
на них печенеги и со всеми, бывшими при нем, убили. Так вот и принял
казнь от Бога».
Я считаю эту версию событий вполне достоверной, так как сразу
снимается целый ряд вопросов. Во-первых, понятно, почему князь не
спешит в Киев, во-вторых, названа причина раскола в стане Святослава,
и появляется объяснение гибели русской армии на днепровских поро-
гах. Если со Свенельдом ушла часть войска, а тем более, большая его
часть, то понятно, причина смелости печенегов. Найден ответ на во-
прос, как мог погибнуть грозный Святослав с соратниками – их просто
было слишком мало, чтобы отбиться. Также становится ясно, почему
киевляне не помогли своему князю. Кто же захочет помогать маньяку
(а как еще он должен был выглядеть после убийства брата и приказа
сжечь киевские церкви и перебить христиан)? Этими своими действия-
ми Святослав подписал себе приговор. Киевляне, богатевшие на тор-
говле, вовсе не хотели, чтобы их город превратился в аналог кровавой
Арконы или в базу для разбойничьих набегов, в какие стремительно
превращались города полабских славян. Если бы Святослав победил
киевлян, то и русов ждала бы судьба лютичей и бодричей, потерявших
свой генофонд в бесконечных войнах между собой и с соседями. А вот
языческой империи, о которой любят порассказывать неоязычники, не
сложилось бы.
Интересно упоминание о брате Святослава – Глебе (иногда пишет-
ся Улебе). Был ли это его родной брат, сводный по отцу или просто по-
26
В.Н. Татищев «История Российская. Часть первая, 4 гл. «Об истории Иоакими, епископа Нового-
родского».