Файл: Понятие и признаки государства (Основная характеристика ).pdf

1.4. Теоретическая и практическая важность исследования проблем происхождения государства.

Изучение процесса происхождения государства имеет не только познавательный, но и политико-практический характер, позво­ляет лучше понять социальную природу государства, его осо­бенности, причины и условия его происхождения и развития, более четко определить все свойственные ему функции — основные направ­ления деятельности, место и роль в жизни общества и политической системы.

Помимо общепризнанных мнений и суждений, в вопросах проис­хождения государства нередко имеют место искажения данно­го процесса, сознательное игнорирование ряда весьма существенных для его всестороннего понимания фактов. «Если понятие государст­ва, — писал, в связи с этим видный государствовед Л. Гумплович, — часто сводилось к выражению политических тенденций, к изображе­нию политической программы и служило знаменем для политических стремлений, — то не меньшему извращению должен был подвергаться и чисто исторический факт происхождения государств. Его часто ис­кажали и сознательно игнорировали в пользу так называемых высших идей»^[11]1. Исторический акт происхождения государств «строили на идее, выводили из известных потребностей или иначе говоря, из оп­ределенных рационалистических и нравственных мотивов. Полагали, что для поддержания морали и человеческого достоинства обязатель­но нужно скрыть действительный, естественный способ происхождения государств и выставить вместо него какую-нибудь «легальную» и гуманную формулу»^[12]2.

При рассмотрении проблем происхождения государства и права важно учитывать и то, что сам процесс появления государства и права далеко не однозначен. Необходимо различать, с одной стороны, про­цесс первоначального происхождения государства и права на общест­венной арене: формирования государственно-правовых явлений, ин­ститутов и учреждений на основе разложившихся по мере развития общества до государственных и, соответственно, доправовых явлений, институтов и учреждений, с другой стороны — процесс зарождения и развития новых государственно-правовых явлений, институтов и уч­реждений на базе ранее существовавших, но по каким-либо причинам ушедших с общественно-политической сцены государственно-право­вых явлений, институтов и учреждений.

Указывая на двойственный характер процесса происхождения государства и права, Г.Ф. Шершеневич считал, что его нужно исследо­вать как минимум в двух плоскостях. В частности, важно исследовать, каким образом впервые в недрах общества зародилось государство. Это — одна плоскость, одно восприятие процесса происхождения госу­дарства и права. И совсем иначе ставится вопрос, когда исследуются, каким образом «в настоящее время, когда почти все человечество живет в государственном состоянии», возможны новые государствен­ные образования^[13]1.

Необходимость такого дифференцированного подхода к исследо­ванию происхождения государства и права обусловлена тем, что раз­личны условия, порождающие данный процесс, далеко не одинаковы причины происхождения этого явления, значительно отличаются за­кономерности становления и последующего развития государства и права.

Если, например, на ранних стадиях развития общества очень важ­ную роль играли объективные, естественные факторы, то на последу­ющих стадиях развития государственно-правовой материи, при смене отживших свой век государств и правовых систем другими наряду с объективными факторами трудно переоценимую роль стали играть и субъективные факторы. Не случайно поэтому при рассмотрении про­цесса происхождения одних государств и правовых систем на месте других по мере созревания общества все чаще стали обращать внима­ние не только на эволюцию — преимущественно естественную форму развития государственно-правовой материи, но и на такую содержа­щую в себе значительный субъективный заряд форму, как революция.

Отнюдь не случайно также в многочисленных изданиях наряду с различными объективными факторами, предопределяющими процесс замены одних государств и правовых систем другими, все больше вни­мания уделяли и субъективным факторам. В равной мере это относит­ся как к Древнему миру — первоначальному периоду смены одних го­сударственно-правовых систем другими, так и к Средневековью и, ра­зумеется, к настоящему времени.

Отвечая на вопрос о том, скольких видов бывают государства и «как они приобретаются», известный философ, мыслитель эпохи Воз­рождения Н. Макиавелли писал, что государства могут быть «либо унаследованными — если род государя правил долгое время, либо но­выми». Новым может быть государство в целом либо его часть, присо­единенная к унаследованному государству вследствие завоевания. Новые государства, продолжал автор, разделяются на те, где поддан­ные привыкли повиноваться государям, и те, где они испокон веков жили свободно. Государства приобретаются «либо своим, либо чужим оружием, либо милостью судьбы, либо доблестью»^[14]1.

В зависимости от того, как, каким образом формируется новое го­сударство — создается ли путем завоевания одних народов другими, образуется ли в результате освобождения народов и стран от колони­альной зависимости, в момент образования оно приобретает далеко не одинаковую социальную и морально-политическую основу для своего существования и функционирования, а значит, и соответственно далеко не равнозначную базу для своей правотворческой и правоприменительной деятельности.

Многовековой опыт существования и функционирования вновь возникающих государств на базе старых свидетельствует, что и мо­рально-политический потенциал, и легитимность существования и функционирования государственных образований находятся в пря­мой зависимости от легитимности способов их происхождения и от степени их поддержки со стороны народных масс. В прямой зависи­мости от этого находятся также легитимность процесса правотворче­ства и правоприменения со стороны общества.

По отношению к власти, утверждал Е.Н. Трубецкой, которая гос­подствует благодаря только голой силе, «подданные не связаны ни правовыми, ни вообще какими бы то ни было обязательствами». Власть имеет несомненное право господствовать лишь постольку, по­скольку она действительно представляет собой то общество, над кото­рым она господствует в том смысле, что служит его благу, выражает его волю, «соответствует господствующим в данной среде интересам и воззрениям».

Так или иначе, делал вывод исследователь, право власти сводится к праву того народа или общества, от имени которого она господству­ет и повелевает. Если мы обязаны повиноваться ей, то только потому и лишь постольку, поскольку она олицетворяет собой авторитет той или иной окружающей нас экономической, социальной, политической и иной общественной среды^[15]1.

Следует заметить, что способ или форма происхождения новых государств, а с ними и правовых систем, наряду с существующими или на месте некоторых ранее существовавших государственно-пра­вовых систем, имеет очень большое значение и для их дальнейшего укрепления и развития в плане поддержания высокого жизненного тонуса, усиления социально-политической сбалансированности и живучести. Из опыта формирования и функционирования многочисленных государств следует, что те из них, которые при происхождении пользо­вались широкой поддержкой народных масс, всегда имеют больше шансов на выживание и развитие, нежели государства, не имеющие такой социальной опоры.

На основе изучения процесса происхождения в период Средневе­ковья «не в силу злодеяний и беззаконий, а в силу благоволения сограж­дан» новых государств и единовластных политических систем Н. Ма­киавелли делал вывод о том, что «государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут». Новые государст­ва и единовластие в них, рассуждал он, учреждаются либо знатью, либо народом «в зависимости от того, кому первому представится удобный случай». Знать, видя, что она не может противостоять наро­ду, возвышает кого-нибудь из «своих» и провозглашает его государем, чтобы за его спиной утолить свои вожделения. Так же как и народ, видя, что не может сопротивляться знати, возвышает кого-нибудь одного, чтобы в его власти обрести для себя защиту. Тому, кто прихо­дит к власти с помощью знати, «труднее удержать власть, чем тому, кого привел к власти народ, так как если государь окружен знатью, которая почитает себя ему равной, он не может ни приказывать, ни иметь независимый образ действий. Тогда как тот, кто привел к влас­ти народ, правит один и вокруг него нет никого или почти никого, кто не пожелал бы ему повиноваться»^[16]1.

Кроме того, пояснял исследователь, нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно удовлетворить требования народа, так как «у народа более честная цель, чем у знати: знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетенным». Сверх того, с враждебным народом нельзя ничего поделать, ибо он многочислен, а со знатью — можно, ибо она малочисленна. Народ на худой конец отвернется от государя, тогда как от враждебной знати можно ждать не только того, что она отвернется от государя, но даже пойдет против него, ибо она «дальновидней, хитрее, загодя ищет путей к спасению и заискивает перед тем, кто сильнее».

Таким образом, делал вывод Н. Макиавелли, если государь при­шел к власти с помощью народа, то он «должен держать его дружбу, что совсем не трудно», ибо народ требует только того, чтобы его не угнетали. Но если государя привела к власти знать наперекор народу, то первый его долг — заручиться дружбой народа, что опять-таки не­трудно сделать, если взять народ под свою защиту. Люди по своей природе таковы, что, видя добро со стороны тех, от кого ждали зла, особенно привязываются к благодетелям, поэтому народ еще больше расположится к государю, чем если бы сам привел его к власти^[17]1.

Широкая поддержка народных масс в процессе происхождения го­сударства имеет решающее значение не только для укрепления власти и поддержания в последующем высокого жизненного тонуса госу­дарств, но и для успешного преодоления периодически возникающих кризисов. Речь идет не только о кризисах становления и роста госу­дарственного механизма, когда молодое государство самоутверждает­ся, укрепляет свою власть и нередко является ареной ожесточенной борьбы за завоевание власти, но и о кризисах государств «зрелого воз­раста», возникающих на более поздних этапах развития, когда, по сло­вам известного французского правоведа М. Ориу, «зрелое государство стремится осуществить внутри себя политическую свободу и, в то же самое время, социальную справедливость»^[18]2. Такого рода кризисами, по утверждению этого автора, являются политические и социальные кризисы современной нам эпохи, начало которым было положено анг­лийской революцией 1688 г. и французской революцией 1789 г. и ко­торые были вызваны «негармоничным развитием некоторых идей или принципов» и породили не только революционный дух, но и дух реак­ции как противодействие ему^[19]3.

Слова эти были сказаны почти 100 лет назад, но они сохраняют свою актуальность и поныне. Речь, разумеется, идет не только о борь­бе сугубо революционного и реакционного духа, о периодически обо­стряющихся и ослабляющихся противоречиях и конфликтах между власть имущими в различных странах и народными массами, между отжившими свой век государствами и политическими режимами, с одной стороны, и вновь нарождающимися — с другой. Это бесконеч­ный, никогда не прекращающийся, многообразный и противоречи­вый, как сама жизнь, процесс, и никакие страны не могут его избе­жать. Рано или поздно он затрагивает в той или иной мере все без исключения государства и политические режимы. Распад Римской империи и образование на ее основе ряда самостоятельных госу­дарств, распад Британской империи, развал СССР и образование на их основе новых самостоятельных государств, а также многие другие примеры из глубокой истории и современности свидетельствуют именно об этом. И сверхдержавы, и «рядовые» государства под влия­нием происходящих в обществе и в мире процессов претерпевали и претерпевают существенные изменения, а со временем уходят с миро­вой арены. Этот процесс неизбежно коснется и всех ныне существующих, даже самых сильных в промышленном, военном и некоторых других отношениях государств, таких как США, Канада, Англия, Франция и др. Эволюционные, радикальные или революционные изменения предопределены их социально-политической природой, непрерывно происходящими изменениями в мировой экономике, политике, идео­логии, науке, культуре.

Чтобы понять сущность и особенности существующих ныне госу­дарств и правовых систем, а также попытаться выявить исторические тенденции их развития в будущем, необходимо знать, как эти государ­ства и государственные образования возникают, какой путь они про­ходят и чем они становятся сейчас. В.И. Ленин был, несомненно, прав, когда писал, что если рассматривать какое-либо общественное явле­ние, включая государство, под углом зрения его происхождения и раз­вития, то в нем окажутся остатки прошлого, основы настоящего и за­чатки будущего^[20]1.

Таким образом, акцентируя внимание на изучении проблем происхождения и развития государства в настоящем, мы тем самым пере­брасываем мост в его прошлое и создаем предпосылки для понимания основных тенденций его развития в будущем. Рассматривая проблему взаимосвязи и взаимодействия настояще­го с прошлым и будущим на примере эволюции общества, Н.М. Коркунов писал, что помимо настоящего для общества и государства имеет важное значение и прошлое. Каждое поколение, с одной сторо­ны, оказывает определенное влияние на развитие общественной жизни в будущем, и каждое поколение, с другой стороны, получает богатое наследство от отцов и дедов из прошлого. Жизнь и уклад общества, подчеркивал ученый, в значительной степени определяется прошлым, тем, насколько это прошлое богато историческими событиями. Слабое в настоящем общество может, од­нако, продолжать существовать, если оно богато прошлым. Примером служит Римская империя, существовавшая в течение долгого време­ни несмотря на то, что сопутствующие ей условия вели ее к падению. Прошлое империи было так богато, что даже варвары, разрушившие ее политическое могущество, не могли не преклоняться перед величи­ем ее цивилизации.