ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 17.08.2019
Просмотров: 1079
Скачиваний: 1
Безусловно, это относится и к вопросам, касающимся функционирования системы правосудия — учреждения, жизненно важного для любого демократического общества. Пресса является одним из инструментов, с помощью которого политики и общественное мнение могут удостовериться, что судьи исполняют свои нелегкие обязанности в полном соответствии с той целью, которая лежит в основе возложенной на них задачи.
Однако следует учитывать и ту особую роль, которую играет в обществе судейский корпус. В качестве гаранта правосудия, основополагающей ценности в правовом государстве, он должен пользоваться общественным доверием, если намерен и далее успешно выполнять свои обязанности. Поэтому может оказаться нужным защитить такое доверие от ничем не обоснованных нападок, особенно имея в виду то обстоятельство, что на судьях лежит долг сдержанности, не позволяющий им отвечать на критику.
35. Оценка этих факторов принадлежит прежде всего национальным властям, которые пользуются определенной сферой усмотрения при определении наличия оснований и степени необходимости вмешательства в осуществление свободы слова. Однако это усмотрение подлежит контролю со стороны институтов Совета Европы, который охватывает как закон, лежащий в основе решения , так и само решение , в том числе и вынесенное независимым судом (см., в числе прочих, постановление Суда по делу Барфод против Дании от 22 февраля 1989 г., Серия A, т. 149, стр. 12, п. 28).
36. По мнению Суда, классификация рассматриваемых отрывков на оценочные суждения и фактические утверждения подпадает под рамки этой свободы усмотрения.
Из содержащихся в этих высказываниях обвинений некоторые были чрезвычайно серьезными. Поэтому вовсе неудивительно, что от их автора можно было бы ожидать объяснений. Утверждая, что венские судьи «обращаются с каждым обвиняемым так, как будто тот уже был осужден», или наделяя судью Й. эпитетом «неистовый» и приписывая ему тактику «запугивания» при исполнении им своих служебных обязанностей, заявитель косвенным образом обвинял лиц, о которых идет речь, в том, что они, как судьи, нарушают закон, или, по меньшей мере, свои профессиональные обязанности. Тем самым он не только причинил вред их репутации, но и подорвал доверие общества к честности судебной ветви власти в целом.
37. Причина, по которой г-н Прагер не смог доказать истинность своих утверждений, или то, что его оценочные суждения были добросовестным комментарием, кроется не столько в том, как суд применял законодательство, сколько в их общем характере; действительно, всё указывает на то, что именно это соображение лежало в основе наложенных наказаний. Как указала Комиссия, свидетельства показывают, что соответствующие решения были направлены вовсе не против использования заявителем его свободы выражения как таковой в отношении системы правосудия и даже не против того факта, что он выступил с критикой конкретных лиц, которых он назвал поименно, а против чрезмерного размаха обвинений, которые, не имея под собой достаточной фактической основы, отличаются высокой степенью предвзятости. Так, Земельный суд Эйзенштадта указал в своем решении , что «встретившись с такой полномасштабной критикой, беспристрастному читателю не остается ничего иного, кроме как заподозрить истца в бесчестном поведении и наличии у него презренного характера» (см. пункт 15 выше).
С точки зрения Суда, не удалось г-ну Прагеру продемонстрировать и свою добросовестность и соблюдение им норм журналистской этики. Проводившееся им исследование не представляется достаточно адекватным, чтобы дать основания для выдвижения столь серьезных обвинений. В этой связи достаточно отметить, что, по его собственному признанию, заявитель не присутствовал ни на одном уголовном заседании, на котором председательствовал судья Й. Более того, он не дал этому судье ни единой возможности прокомментировать выдвинутые против него обвинения.
38. Верно, что при условии соблюдения требований п. 2 статьи 10, свобода выражения применима не только по отношению к «информации» или «идеям», которые благоприятно воспринимаются в обществе либо рассматриваются как безобидные или не достойные внимания, но также и по отношению к тем, которые шокируют, обижают или вызывают обеспокоенность у государства или части населения (см., mutatis mutandis, вышеуказанное постановление по делу Кастеллс против Испании, стр. 22, п. 42, и вышеуказанное постановление по делу «Ферайнигунг демократишер золдатен остеррайхс» и Губи против Австрии, стр. 17, п. 36). Суд напоминает также, что журналистская свобода включает и возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличения или даже провокации.
Однако, принимая во внимание все вышеуказанные обстоятельства дела и свободу усмотрения, которая должна быть оставлена государствам-участникам, оспариваемое вмешательство не представляется Суду несоразмерным преследуемой правомерной цели. Поэтому его можно признать «необходимым в демократическом обществе».
39. Таким образом, нарушение статьи 10 установлено не было.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ, РАССМАТРИВАЕМОЙ В СОЧЕТАНИИ СО СТАТЬЕЙ 10
40. В своей жалобе в Комиссию г-н Прагер и г-н Обершлик заявляли также о нарушении статьи 14 Конвенции, рассматриваемой в сочетании со статьей 10 (см. пункт 20 выше). Однако они не стали поднимать этот вопрос в Суде, и Суд не считает нужным рассматривать его по собственной инициативе.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ, СУД
1. Отклонил единогласно предварительное возражение Правительства;
2. Постановил пятью голосами против четырех, что нарушения статьи 10 Конвенции не было;
3. Постановил единогласно, что нет необходимости рассматривать дело в свете статьи 14 в сочетании со статьей 10.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 26 апреля 1995 г.
Рольф Риссдал, Председатель;
Герберт Петцольд, Секретарь
В соответствии с п. 2 статьи 51 Конвенции и п. 2 правила 53 Регламента Суда, к настоящему постановлению прилагаются следующие отдельные мнения судей:
(a) особое мнение г-на Петтити;
(b) особое мнение г-на Мартенса, к которому присоединились г-н Пекканен и г-н Макарчик.
Р. Р.
Г. П.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ПЕТТИТИ
Я хочу выразить свое согласие с особым мнением г-на Мартенса.
Сверх того, я хотел бы привести еще ряд доводов в обоснование своего мнения.
Журналистское расследование функционирования системы правосудия имеет крайне важное значение для обеспечения контроля за соблюдением прав граждан в демократическом обществе. Оно представляет собой продолжение правила, по которому разбирательство судебных дел должно быть публичным, что является неотъемлемой частью принципа справедливого судебного разбирательства.
Судьи, которые по статусу обладают неприкосновенностью, а в большинстве государств-участников еще и защищены от судебного преследования по гражданским делам, в свою очередь должны терпимо относиться к неограниченной критике в их адрес, когда она ведется добросовестно.
Это — общемировая тенденция.
Ситуация в Америке такова, что судьи, занимающие свой пост в качестве избранных членов судейского корпуса, подвержены ничем не ограниченной критике. В журнале Американской ассоциации адвокатов тиражом в 250 000 экземпляров публикуются материалы комиссии, разбирающей поведение судей, и нередко в адрес судей звучит весьма резкая критика.
Очевидно, что судей необходимо защищать от диффамации, но если они желают возбудить судебное дело, то было бы предпочтительно, чтобы они прибегали при этом к гражданскому, а не уголовному разбирательству.
Государства, которые разрешают телевизионные трансляции с судебных заседаний, косвенно признают тем самым, что поведение судей открыто критическому взору общественности. Лучший способ обеспечить передачу объективной информации населению для его образования — наладить более полное и более открытое сотрудничество судебных органов с прессой.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МАРТЕНСА,
К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ СУДЬИ ПЕККАНЕН И МАКАРЧИК
1. У меня есть только одно разногласие с большинством Суда. Со времени своего постановления по делу Бартольда[4] Суд последовательно держался той линии, что ввиду важности прав и свобод, гарантированных в пункте 1 статьи 10, контроль со стороны Суда должен быть строгим, что означает в том числе и то, что необходимость любого их ограничения должна быть установлена со всей убедительностью[5]. Хотя выбранная большинством формулировка может дать повод для сомнений[6], следует предположить, что они не желали отказаться от этой доктрины, и потому полагают, что со всей убедительностью было установлено, что оспариваемое вмешательство в право заявителей на свободу выражения мнения было «необходимым в демократическом обществе». По изложенным ниже доводам я в конечном счете пришел к заключению, что я не могу согласиться с этим мнением.
2. «В конечном счете» я сказал потому, что должен признаться, что при первом прочтении статья г-на Прагера[7] произвела на меня весьма неблагоприятное впечатление. Она была, как мне казалось, произведением тщеславного и самоуверенного журналиста, очевидно не имеющего никакого юридического образования и опыта и столь же очевидно сильно предубежденного против системы уголовного правосудия, который, впрочем, уверен, что он имеет право опубликовать язвительную статью на эту тему, выставляя на посмешище девятерых судей. К тому же, при подаче материала журналист явно предпочитает стилистические эффекты, в особенности злонамеренные, доходчивости и сдержанности.
Такие первые, весьма резкие и негативные впечатления опасны для судьи. Он должен осознавать их и оставаться бдительным в отношении предвзятости, какую они могут создать. Интересно, поступили ли так австрийские судьи.
3. Однако второе прочтение заставило меня переосмыслить свои первые впечатления. Оно убедило меня, что после того как любопытство г-на Прагера было пробуждено научной литературой, он не только затратил много времени и энергии на проверку на месте причин описанных социологами явлений, но и был искренне потрясен тем, с чем столкнулся.
Социологи выявили явные различия между тем, как отправляется уголовное правосудие в юрисдикции Венского апелляционного суда и в остальных частях Австрии.
В юрисдикции Венского суда судьи намного чаще прибегали к назначению предварительного заключения и на более длительные сроки, чем где-то еще, а приговоры были почти вдвое строже[8].
Г-н Прагер отправился в Венский земельный уголовный суд попытаться найти объяснение таким различиям. После полугодичного собирания фактов[9] он несомненно убедился в том, что в отношении данного суда объяснение нужно искать как в личности судей, отправляющих правосудие в этом суде, так и в их корпоративном духе.
Как показывает его статья, он был не просто потрясен, но и переполнен искренним негодованием. На этот счет не может быть никаких сомнений. Однако прежде чем дать выход своим чувствам, он всё тщательно обдумал, пытаясь объяснить увиденное обращением к некоторым особенностям австрийской системы уголовного судопроизводства. Это сделано во вступительной части его статьи. В ней г-н Прагер обращает внимание на громадную власть судей, рассматривающих уголовные дела и, на этом фоне, на опасность занятия ими своей должности на протяжении длительного времени, в отсутствие какого бы то ни было реального контроля за их деятельностью. По его словам, власть развращает людей, в том числе и в уголовных судах. Поэтому необходимо внешнее наблюдение за их работой. Безусловно, в его словах есть здравый смысл, и их следует принимать в рассмотрение[10]. С другой стороны, когда лорд Деннинг сказал, что по характеру своей должности судьи не могут отвечать на критику, он тоже высказал здравую мысль, и ее тоже в определенной степени следует иметь в виду[11].
4. Прежде чем продолжить свой анализ оспариваемой статьи, напомню, что судья Й., — один из подвергнутых критике судей, посчитал, что статья г-на Прагера носит диффамационный характер, и возбудил против него частное преследование по статье 111 Уголовного кодекса Австрии[12]. Вне всякого сомнения, отдельные высказывания, касающиеся конкретно судьи Й.[13], действительно и объективно носили диффамационный характер. Однако согласно Конвенции г-н Прагер мог быть осужден за диффамацию только в том случае, если национальные суды, изучив и оценив оспариваемую статью в целом с учетом установления баланса между требованиями защиты свободы слова и требованиями защиты репутации других лиц, признали бы, что последние имеют больший вес в обстоятельствах данного дела. Контроль со стороны Суда не ограничивается второй частью их заключения: в делах, где на карту поставлена свобода выражения мнения, Суду «предстоит рассмотреть обжалуемое вмешательство в свете дела в целом и определить, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в его оправдание, соответствующими и достаточными».
Иными словами, Суду надлежало изучить убедительность оснований, приведенных в оправдание осуждения и наказания г-на Прагера.
«Поступая таким образом, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10 и, более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу»[14].
Установление справедливого баланса между правом на свободу выражения мнения и потребностью в защите других лиц, очевидно, возможно только в том случае, когда выраженное мнение надлежащим образом истолковано и оценено в своем контексте. Следовательно, выполняя свою роль высшего гаранта права на свободу выражения мнения, Европейский суд по правам человека не может ограничиваться лишь контролем над тем, как внутренние суды занимаются установлением должного баланса, но обязательно и прежде всего должен анализировать данное ими толкование и оценку спорных высказываний. Только такая двойная проверка позволяет Суду убедиться, что право на свободу выражения мнения не было незаконно урезано[15].
5. Продолжу теперь свой анализ оспариваемой статьи. После вышеупомянутого «теоретического» вступления (см. пункт 3 выше) в ней приводятся и комментируются впечатления г-на Прагера от длившегося три с половиной месяца сбора фактов в Земельном суде (подзаголовок его статьи гласит: «Lokalaugenschein», т.е. отчет об осмотре места действия). Очевидно, что цель этой (второй) «главы» — проиллюстрировать сделанные во вступлении утверждения и передать читателям свое негодование.
Эта (вторая) «глава» снова начинается чем-то вроде вступления (общая информация; то, что он ранее слышал более чем от десятка адвокатов и судебных репортеров; ряд общих впечатлений от царящей в суде атмосферы и от его первых соприкосновений с некоторыми судьями; несколько иронических размышлений на тему должного уровня самоцензуры у молодого репортера, пишущего о системе правосудия).
Следом идут девять более-менее подробных «словесных портретов» судей. Каждому из них предшествует отдельный заголовок, который не только указывает на основной род дел, разбираемых соответствующим судьей (или судьями), но и приписывает каждому судье свой «тип». Эти девять портретов, в том числе отнесение судей к тому или иному «типу», очевидно служат изложению г-ном Прагером критики в адрес того, как отправляется уголовное правосудие в Венском земельном суде, и усилению ее убедительности через персонификацию объектов критики.
6. Конечно, это вопрос вкуса, но, по моему мнению, портреты некоторых других судей еще более ядовиты, чем судьи Й. По-видимому, судья Земельного суда Эйзенштадта думала точно так же. Она даже отметила в своем решении, что возбудить дело по иску о диффамации могли все судьи, которые были подвергнуты критике и названы поименно. Возможно, это и так, но факты свидетельствуют, что они так не поступили. Конечно же, это не доказывает, что их словесные портреты были верными. В то же время, это — фактор, которой следует в определенной мере учитывать при оценке контекста оспариваемых отрывков, посвященных судье Й. Ибо, по меньшей мере, не было доказано ни то, что другие портреты были полностью нереалистичными, ни, соответственно, то, что общая картина царящей в суде атмосферы была полностью неверной.