ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 17.08.2019
Просмотров: 1081
Скачиваний: 1
Решающий критерий должен быть таким: может ли оспариваемая формулировка, сколь бы дерзкой, резкой или грубой она не была, тем не менее быть признана исходящей из откровенного мнения по рассматриваемому вопросу — какой бы неумеренной или недостойной эта формулировка не могла показаться, — или же единственным возможным выводом будет то, что исключительным или главным стремлением было оскорбить человека.
Здесь опять я полагаю, что австрийские суды применили критерии, которые не соответствуют принципам статьи 10, и здесь опять я (по меньшей мере) задаюсь вопросом, а не пришли бы ли они к иному заключению, если бы применили правильный критерий. Как я уже указывал, я убежден, что г-н Прагер был искренне потрясен увиденным в Венском земельном суде. И не просто потрясен, но и переполнен искренним негодованием, если не сказать гневом. Он полностью осознавал, что изливает свой гнев в необычайно сильных выражениях, но в своем гневе он чувствовал, что единственно важным было довести до читателей свое сообщение, независимо от чувствований девяти судей, на которых была нацелена его критика. По его мнению, они не заслуживали снисходительности[28]. Такая позиция может быть морально, а возможно, и юридически предосудительной; по моему мнению, она не составляет злого умысла.
16. Все вышесказанное я суммировал бы следующим образом:
(a) Австрийские суды приняли во внимание только пять конкретных изолированных отрывков, проигнорировав их контекст. Правительство утверждает, что они не могли поступить иначе, так как по австрийскому уголовному законодательству они были связаны рамками частного обвинения. Я не считаю этот аргумент убедительным: статья 10 Конвенции обязывает принимать во внимание контекст, а поскольку в Австрии Конвенция имеет тот же самый ранг, что и конституционное право[29], то австрийские суды должны были не обращать внимания на те положения уголовно-процессуального права, которые делают невозможным рассмотрение статьи журналиста в целом.
(b) Австрийские суды трактовали эти пять отрывков очень односторонне и, во всяком случае, не привели никаких оснований, почему они решили не принимать других возможных и более благоприятных истолкований.
(c) Такая односторонняя трактовка и чрезмерно суровые австрийские нормы в отношении возможности представления доказательства exceptio veritatis привели к тому, что г-н Прагер практически был лишен возможности представить такое доказательство[30].
(d) Вышеуказанные недостатки повлияли и на решение суда Эйзенштадта по вопросу о надлежащей журналистской осмотрительности; более того, примененный им при решении этого вопроса критерий является частично неприемлемым.
(e) Критерий, примененный при установлении наличия у г-на Прагера соответствующего злого умысла, является неприемлемым.
(f) Совокупный эффект от всех этих упущений таков, что de facto внутренние суды полностью пренебрегли требованием об установлении надлежащего баланса между требованиями защиты репутации и требованиями свободы слова.
17. Осуждение и наказание г-на Прагера составляют серьезное вмешательство в право прессы на свободу выражения мнения. Эйзенштадский судья недвусмысленно заявила, что тем самым она собирается дать урок г-ну Прагеру и его собратьям-журналистам.
Чтобы быть приемлемым для Суда по правам человека, такое намеренное вмешательство на основании статьи в серьезном периодическом издании по вопросу, представляющему большой общественный интерес, должно быть очень убедительно обосновано. По причинам, изложенным выше и резюмированным в пункте 16, я утверждаю, что решения австрийских судов не удовлетворяют этому критерию.
Соответственно, я полагаю, что осуждение и наказание заявителей составляют нарушение статьи 10[31].
(с) Перевод Института проблем информационного права, 2005.
[1] Делу присвоен номер 13/1994/460/541. Первое число означает порядковый номер дела в списке дел, переданных в Суд в соответствующем году (второе число). Последние два числа указывают на порядковый номер дела в списке дел, переданных в Суд с момента его создания, и в списке соответствующих входящих жалоб в Комиссию.
[2] Регламент A применим ко всем делам, переданным в Суд до вступления в силу Протокола № 9 (P9), а после этого — только к делам, касающимся государств, не подписавших этот Протокол (P9). Он соответствует Регламенту, вступившему в силу 1 января 1983 г., с учетом вносимых в него несколько раз поправок.
[3] Примечание Секретаря: по практическим соображениям это приложение появится только в печатном варианте постановления (томе 313 Серии A Публикаций Суда), однако копию доклада Комиссии можно получить в Секретариате Суда.
[4] Постановление Суда от 25 марта 1985 г., Серия A, т. 90, стр. 25, п. 55.
[5] См., в качестве наиболее свежего источника, постановление Суда (Большой палаты) по делу Йерсилд против Дании от 23 сентября 1994 г., Серия A, № 298, стр. 26, п. 37. См. также более ранние постановления: «Аутроник АГ» против Швейцарии от 22 мая 1990 г., Серия А, т. 178, стр. 26-27, п. 61, и «Информационсферайн Лентиа» и другие против Австрии от 24 ноября 1993 г., Серия A, № 276, стр. 15, п. 35.
[6] См. в особенности пункт 38: «…оспариваемое вмешательство не представляется Суду несоразмерным преследуемой правомерной цели. Поэтому его можно признать «необходимым в демократическом обществе».
[7] Жаль, что недоступен полный перевод этой статьи; читатель постановления Суда вынужден довольствоваться сделанным Судом конспективным изложением (пункты 8-11 постановления Суда), которое хотя, и не является неверным, однако в ряде мест несет на себе отпечаток общей оценки статьи Судом и, во всяком случае, не может дать правильного представления об оригинальном тексте на тринадцати страницах.
[8] Следует отметить, что в Суде Правительство даже не пыталось опровергать эти выводы.
[9] По словам заявителя, сбор фактов занял у него шесть месяцев; на протяжении по меньшей мере трех с половиной месяцев он ежедневно посещал судебные заседания.
[10] См., в качестве выражения той же самой идеи, пункт 34 постановления Суда.
[11] Я согласен с важностью общественного доверия к судейскому корпусу (см. пункт 34 постановления), но не согласен с тем, что такое доверие должно поддерживаться обращением к уголовному преследованию для осуждения критики, которую тот же самый судейский корпус может посчитать «деструктивной».
[12] См. пункт 18 постановления Суда.
[13] Перевод отрывков, на которых основывается частное преследование, см. в пункте 14 постановления Суда.
[14] Суд заявлял так неоднократно, однако данная выдержка, как впрочем, и предыдущая, взята из вышеупомянутого постановления Большой палаты по делу Йерсилда, стр. 23-24, п. 31.
[15] Из первого подпункта пункта 36 постановления можно сделать вывод, что право решать, как квалифицировать обжалуемое высказывание — как фактическое утверждение или как оценочное суждение — в принципе предоставлено внутренним судам, которым должна быть оставлена определенная свобода усмотрения. По моему мнению, такой вывод противоречит правилу, согласно которому Суд должен убедиться в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10 и , более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см. в тексте выше); к тому же, это — заслуживающий сожаление отход от таких постановлений Суда, как по делу Лингенса (Серия A, № 103), Обершлика (Серия A, № 204) и Швабе (Серия A, № 242-B).
[16] Текст этого краткого изложения см. в пункте 9 постановления Суда.
[17] Мимоходом отмечу, что в отношении второго отрывка австрийские суды даже не приняли в рассмотрение целый отрывок в тексте:
Сошлюсь при этом на полный текст в пункте 9 постановления Суда.
В полном тексте говорится:
«Некоторые судьи австрийских уголовных судов способны на всё; все они способны на многое: всё это вошло в систему».
Не вдаваясь в смысл этого текста в целом, австрийские суды предположили, что фраза «некоторые судьи австрийских уголовных судов способны на всё» может быть истолкована как порочащее судью Й. высказывание.
[18] Предложенный заявителем перевод таков: «презрительная софистика»; Суд сделал свой выбор в пользу «необузданной заносчивости».
[19] В настоящем деле самым важным решением можно считать решение судьи Земельного суда Эйзенштадта. Не было новой апелляционной жалобы; Апелляционный суд рассмотрел только основания для апелляции заявителей; обозрение им доводов эйзенштадского судьи было весьма кратким; однако, он одобрил их и отклонил апелляционную жалобу.
[20] Я не недооцениваю того факта, что эйзенштадский судья, истолковав пять оспариваемых отрывков указанным мною образом, так резюмировала свое решение по вопросу, были ли эти пять отрывков действительно диффамационными:
«Следовательно, не может быть сомнений, что пять отрывков, инкриминируемых автору статьи в частном обвинении, как взятые по отдельности, так и рассматриваемые в контексте статьи, являются диффамационными в смысле статьи 111 Уголовного кодекса».
Очень внимательно изучив ее решение и отметив для себя, что это первый и последний раз, когда в нем упоминается «контекст статьи», я не могу расценивать поставленные мною в кавычки слова иначе как неискренние уверения в преданности принципу, который de facto она полностью проигнорировала.
[21] О требованиях к предложению доказать exceptio veritatis, см. пункт 13 ниже.
[22] См. пункт 11 постановления Суда.
[23] «Снова» потому, что, как также рассказывает г-н Прагер, оно уже выплывало на поверхность в связи с довольно отвратительным инцидентом с проституткой.
[24] Чтобы не создалось впечатление, что г-н Прагер намекает здесь на то, что судья Й., возможно, подозревался в ужасных вещах, отмечу, что в оригинальном тексте недозволенное поведение, о котором идет речь, называется словом «Winkelschreiberei», которое — как было нам разъяснено — означает, что судья Й. подозревался в предоставлении юридической консультации, что запрещено делать судье.
[25] По прецедентному праву Верховного федерального суда ФРГ, когда пресса затронула вопросы, представляющие общественный интерес, и показала, что она проявила при этом должную журналистскую осторожность, бремя доказывания ложности возлагается на истца: см., например, J. Soehring, «Die neue Rechtsprechung zum Presserecht», NJW 1994, стр. 16 и далее.
[26] Довод австрийского правительства, что вследствие этого упущения со стороны г-на Прагера его статья не может быть признана вкладом в критическое обсуждение вопроса, представляющего значительный общественный интерес, очевидно является нелогичным заключением.
[27] Эта выдержка также взята из постановления Суда по делу Йерсилда (стр. 23-24, п. 31); см. сноску 2 выше. Когда Правительство утверждало, что г-н Прагер мог облечь свое сообщение в менее агрессивную формулировку, оно очевидно не обратило внимания на ту доктрину Суда, которая обязывает пересмотреть привычный подход внутренних судов, задающихся вопросом, а не мог ли автор изложить свое мнение в «более умеренных» выражениях, и признающих его виновным, если они посчитают, что на этот вопрос можно дать положительный ответ.
[28] Это не одностороннее толкование с моей стороны. В статье есть по меньшей мере одно высказывание, которое недвусмысленно подкрепляет мой тезис. Г-н Прагер дает комментарий по поводу приговора по делу, в котором смертельно больной художник был признан виновным в налоговых нарушениях. Очевидно, он считает этот приговор излишне суровым. Он приписывает эту суровость желанию не допустить и мысли, что к некоторым людям можно относиться более снисходительно, чем к остальным. Это желание, по-видимому, также является достойным презрения, ибо далее он задает риторический вопрос: «а вправе ли рассчитывать на понимание судьи и работники судебных учреждений, действующие с таким уровнем 'правильного' непонимания».
[29] См., в числе прочих источников: М. Новак, «Реализация положений Европейской конвенции по правам человека в национальных законодательствах», Материалы Четвертой копенгагенской конференции по правам человека, 28-29 октября 1988 г., стр. 33 (M. Nowak in «The Implementation in National Law of the European Convention on Human Rights», Proceedings of the Fourth Copenhagen Conference on Human Rights).
[30] Поэтому я весьма удивлен указанием Суда (пункт 37), что осуждение заявителя было обоснованным, поскольку «в отсутствие достаточной фактической основы» его обвинения «отличаются высокой степенью предвзятости»!
[31] Во избежание недоразумений отмечу, что данный вывод не означает автоматически, что статья г-на Прагера удовлетворяет требованиям этого положения; он означает лишь, что решения австрийских судов не удовлетворяют этим требованиям. Иными словами: я не утверждаю, что любой судебный иск, основывающийся на оспариваемой статье, неизбежно провалился бы, так как любое решение в пользу истца нарушило бы статью 10; я всего лишь говорю — и я не обязан говорить большего – что рассматриваемые здесь решения нарушили эту статью.
© Перевод Института проблем информационного права (г.Москва), 2005