Файл: Вопросы перевода юридической терминологии (Язык и право).pdf

2.3. Перевод юридических терминов

Юридические тексты относятся к официально-деловому стилю, так как полностью ориентированы на передачу содержания. Чаще всего к текстам подобного рода применяется приём дословного перевода, или формальная модель перевода [10, c. 11].

Одним из теоретико-методологических подходов к юридическому переводу продолжает оставаться лингвистическая теория перевода (А.В. Федоров, В.В. Алимов, К.М. Левитан и др.). В то же время многие ученые-переводоведы высказываются в пользу лингвокультурологического подхода. многие ученые, занимающиеся одновременно лингвистической и правовой проблематикой, отмечают важность антропоцентрической парадигмы для изучения юридических текстов. По мнению В.А. Пищальниковой, «специфика антропоцентрического подхода состоит в попытке соотнести текст с породившей его культурой…» [6, c. 41].

При этом, как отмечают специалисты, наибольшие затруднения вызывает перевод не собственно юридических терминов, а единиц лексико-семантической системы языка, значение которых в конкретных правовых документах определяется лингвокультурным контекстом. То есть особую сложность представляет перевод текстов, относящихся к региональному и национальному праву [6, c.154].

Основную трудность для перевода представляют такие юридические термины, адекватная интерпретация которых потребует специальных знаний в области права. Перевод терминов данного типа напрямую будет зависеть от того, существуют ли их эквиваленты в языке перевода или нет [38, c. 190].

В современном переводоведении широкое распространение получила теория уровней эквивалентности В.Н. Комисарова. Согласно данной теории, при переводе устанавливаются отношения эквивалентности между уровнями оригинала и перевода. В.Н. Комиссаров выделяет пять таких уровней: уровень цели коммуникации, уровень описания ситуации, уровень высказывания, уровень сообщения, уровень языковых знаков. Эквивалентность в рамках рассматриваемой теории предполагает максимальную идентичность всех содержательных уровней текстов оригинала и перевода. Эквивалентность на всех уровнях достижима не всегда: языковые единицы оригинала и перевода могут быть эквивалентны только на некоторых уровнях. Для обеспечения адекватного перевода юридических терминов переводчик должен особое внимания уделять терминам с имеющимися устоявшимися эквивалентами в языке перевода и при наличии подобного эквивалента использовать при переводе непосредственно данный эквивалент [55, c. 59].

Если говорить о сложностях перевода, то можно выделить несколько основных. Первая – многообразие способов перевода. Это связано с тем, что до 80-х гг. XX в. терминами считались в первую очередь однословные единицы, поэтому рассматривались в основном монолексемные термины, термины-словосочетания оказались недостаточно изученными. Ряд полилексемных терминов переводится более чем одним способом, отсюда и возникает первая сложность [19, c. 45].

Вторая сложность перевода – многозначность исходного термина. Когда термин в языке-источнике имеет не одно, а несколько значений, ему будет соответствовать несколько эквивалентов в языке перевода [19, c. 45].

Третья сложность – разнообразие конструкций для трансформационного перевода и контекстуальная зависимость перевода. Разнообразие конструкций перевода имеет место из-за различий в строе языка-источника и языка-перевода [19, c. 46].

Четвёртая сложность – особенности образования терминов. Наибольшую сложность при переводе представляют три группы: термины, основанные на метафоре, термины, основанные на метонимии, и эвфемизмы [19, c. 46].

А.М. Величко и В.А. Лазарев приводят следующие причины, обуславливающие трудности перевода юридической терминологии:

1) некомпетентность или слабая подготовка переводчика в данной конкретной сфере;

2) использование в профессиональном общении юристов латинизмов;

3) полисемичность юридических терминов;

4) несовпадение правовых систем различных государств и отсутствие переводческих эквивалентов вследствие несоответствия объемов понятий, передаваемых терминами [23, c. 261].

В западной науке предлагаются несколько методов перевода терминов: использование функционального эквивалента, свойственного культурным и языковым традициям страны; буквальный перевод каждого слова; заимствование оригинального термина языка-источника; создание неологизма. В российской традиции существуют следующие способы перевода терминов: беспереводное заимствование, трансформационный перевод, описательный перевод, или интерпретация, и калькирование [19, c. 44].

Подводя итог данной главы, можно сказать, что юридический перевод не сводится исключительно к переводу терминов права. Основной сложностью юридического перевода всё же является принадлежность языка-источника и языка перевода к разным правовым системам. Тем не менее, перевод юридической терминологии является важной составляющей. Термины – слова специальной лексики, понятия, дефиниция которых ограничена. На практике подобрать эквивалент юридического термина не просто. Более подробно перевод юридической терминологии нужно рассматривать на конкретном языке, в настоящеё работе – на примере английского языка.

Глава 3. Английская юридическая терминология

3.1. Англосаксонская правовая семья

Как было сказано выше, перевод юридических текстов осложнён в первую очередь тем, что реалии одной правовой системы отличаются от реалий другой. И даже перевод терминологических единиц не всегда сводится к поиску эквивалента в словаре. Часто многие юридические термины попадают в категорию безэквивалентной лексики. Юридические понятия представляют собой комплексные единицы знания, включающие национально-специфические знания об отношениях объектов, познания и регулирования [9, c. 215].

Американский правовед Дж. Эйнсворт утверждает, что универсальность не присуща юридическим языкам разных правовых систем [9, c. 215]. Для перевода английской юридической терминологии необходимо понимать, что из себя представляет англосаксонское право и почему его называют и общим, и англо-американским. Это можно понять, исследуя этапы развития общего права. Английское право развивалось автономно, независимо от развития романо-германской семьи. «English law stood apart and still stands apart from most European systems of law» [58, p. 21].

Первый период – период англосаксонского права (с V в. до 1066 г.) – характеризуется наличием многочисленных законов и обычаев варварских племен германского происхождения (англов, саксов, датчан и др.). «Common law... was unwritten law...» [58, p. 21].

Римское господство в Англии (от императора Клавдия до начала V в.) не оказало заметного влияния на право. После прекращения римского господства обосновавшиеся в Англии варварские племена не имели общего для всех права. «...for centuries before 1470, around the time of the Norman Conquest, England had neither a national judicature nor a legislature...» [60, p. 44]. После обращения Англии в христианство законы составлялись так же, как и в континентальной Европе, с тем различием, что писались они не на латыни, а на англосаксонском языке [22, c. 60]. «The earliest known event in Anglo-American legal history... was the promulgation of the laws of King Ethelbert of Kent...» [61, p. 15].

Второй период – c 1066 г. с нормандского завоевания Англии Вильгельмом I Завоевателем, и до 1485 г. – установления династии Тюдоров. Нормандское завоевание Англии оказало серьезное влияние на развитие английского права. «The Anglo-Saxon language held out against onslaughts of Norse and French, and two culture tongues, Latin and Greek» [58, p. 26]. В стране установилась сильная централизованная власть короля, и одним из направлений её усиления стало расширение юрисдикции королевских судов. Основателем общего права считается Генрих II (1154–1189). Постепенно усилиями королевских судов было создано так называемое «общее право» («...the common law is a body of known and uniform principles, and a system of reasoning, improved and clarified by judges engaging with professional advocates in courts» [60, p. 45]). Общее право и есть «общее», потому что оно охватывает всю территорию Англии, а не только отдельные её части. В этом смысле общее право противостоит местному праву. С середины ХIII в. и до середины ХIV в. зарождается основной принцип общего права: решение вышестоящего суда является обязательным при рассмотрении аналогичного дела этим же или нижестоящим судом. Позднее этот принцип получил название судебного прецедента [22, c. 62]. В период Средневековья юристы использовали «смесь» английского, французского и латинского языков [44, c. 99].

Третий период – период расцвета общего права и его соперничества с правом справедливости (1485 – 1832 гг.), до проведения судебной реформы. В этот период, наряду с общим правом, сформировалось и так называемое право

справедливости. Начиная с ХIV в. частные лица, не имея возможности добиться решения в королевских судах или будучи недовольными решением, вынесенным по делу, обращались к королю и просили его из милости решить их дело «по совести», «по справедливости». Такое обращение обычно проходило через лорд-канцлера, который являлся духовником и исповедником короля. «...the Exchequer, the institution responsible for English financial administration, In effect, a single body exercised both financial and judicial responsibilities, the judicial ones only on an irregular basis...» [57, p. 65]. C 1621 г. был разрешен контроль Палаты лордов за решениями суда канцлера. Так возник дуализм английского права, который, по мнению теоретиков права, сохранился до наших дней и стал одной из характерных черт англосаксонской правовой системы [22, c. 63].

Английский язык стал использоваться в разных отраслях права в разное время. Завещания стали составлять на английском в начале XV в. Статуты составлялись на латыни до начала XIV в., на французском до 1485 г. До 1489 г. статуты составлялись на одном из двух языков (английском или французском) и только с 1489 г. стали составляться только на английском. В соответствии с Законом о судопроизводстве 1730 г. (the Proceedings in Courts of Justice Act) латынь в судопроизводстве была заменена английским. В результате новые отрасли права, такие как торговое (коммерческое) право, начали развиваться полностью на английском [44, c. 99].

Четвертый период (период развития и систематизации законодательства) имеет точкой отсчета 1832 г. и, по мнению российских ученых, продолжается по настоящее время. В результате проведенной судебной реформы все суды были уравнены в правах. Было ликвидировано формальное различие между судами общего права и канцелярскими судами справедливости. Все суды получили возможность применять как нормы общего права, так и нормы права справедливости. Hаблюдается быстрое развитие английской правовой системы в направлении её сближения с континентальной правовой семьей [22, c. 63]. «Modern common law is full of Roman-law words and ideas» [58, p. 26].

Данная правовая семья распространяется на Англию, Уэльс, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, а также на 36 государств – членов Британского Содружества. Эта правовая семья является самой крупной правовой семьей современности. Представляется вполне объяснимым, что США и Австралия, принадлежащие к англосаксонской правовой семье, отошли от традиций материнского (английского) права и, заимствовав романо-германский подход к законодательному оформлению правовых предписаний, приняли единые кодифицированные (систематизированные) акты [30, c. 64].

Американская правовая система уникальна по своей природе: зародившаяся в недрах общего права, она затем всё больше отделялась от своего прародителя, вбирая черты континентального права и трансформируясь в правовую систему комплексного характера. Рубежной чертой в этом процессе, обозначившей начало формирования собственного американского права, как раз и стало принятие Конституции США как единого писаного акта. Для своего времени Конституция США явилась революционным документом и оказала огромное влияние на развитие конституционализма во многих странах мира [30, c. 65].

Правовая система США как раз представляет собой конвергентное явление на геоправовой карте мира. Для нее характерны полиюридизм, неоднородность правовой регламентации и юридическая гетерогенность. Такие смешанные правовые изначально возникали на стыке общего и континентального права. Смешанные правовые системы подразделяются на две группы: гибридные (дуалистические) и плюралистические. В гибридных смешанных системах правовое пространство формируется вследствие скрещивания генетически различающихся форм донорских («материнских») и «дочерних» правовых систем. В колониальных государствах могут сочетаться элементы двух классических правовых семей [15, c. 31].

Правовая система штата Луизиана в США до сих пор остается «континентально-правовым анклавом», островком кодифицированного права в англо-американской правовой семье. Юридическое оформление статуса этой территории произошло в 1731 г. в качестве французской колонии, названной в честь короля Людовика XIV и занимавшей треть нынешней территории США. Почти на полвека здесь установилось коллективное испано-французское управление и смешанное правовое регулирование. Правовая система провинции Квебек в составе Канады – еще один яркий пример биюрализма, так как она исторически сформировалась как смесь французского частного права и английского общего права [15, c. 34].

Основными элементами механизма правового регулирования англосаксонской правовой семьи являются статутное, прецедентное право и право справедливости. Статутное право – совокупность законодательных актов, регламентирующих наиболее важные общественные отношения. Прецедентное право представляет собой совокупность вступивших в законную силу решений, вынесенных вышестоящими судами по конкретным делам и имеющих обязательную силу для исполнения. Право справедливости представляет собой совокупность веками разработанных нравственно-правовых принципов, которые сформулированы в виде максим, направленных на вынесение судом справедливого, разумного и обоснованного решения по конкретному делу, которое затруднительно вынести, руководствуясь несовершенными нормами прецедентного права. Юридическая доктрина – ещё один важнейший источником англосаксонского права [30, c. 68].