Файл: КЛАССИФИКАЦИЯ НОРМ ПРАВА (Основы формирования и развития норм права).pdf

В указанном ключе нормативные высказывания воспринимались и глоссаторами, которые рассматривали правовойматериал римского права в качестве ratio scripata, поскольку рациональное в рассматриваемую эпоху считалось синонимом божественного. Нормативные высказывания признавались таковыми до момента, когда на смену христианскому представлению о праве пришло естественное право - новое ius первоначально деистической̆, а позднее секуляризированной эпохи, выродившееся в конечном итоге на «Востоке» в авторитет воли господствующего класса.

В свою очередь, современные методологические исследования обоснованности нормативных высказываний на «Западе» отталкиваются от поиска оснований их эффективности. Соответственно, гипотетическая эффективность нормы права здесь апеллирует к политико-правовому подходу, сводимому по преимуществу к экономически эффективной оценке действия права: с точки зрения утилитаризма моральная, а следовательно, и правовая ценность поведения определяется его полезностью.

В связи с отмеченным выше значимой представляется проблема соотношения нормативных высказываний и моральных императивов. На наш взгляд, соотношение правового и нравственного определяется самим содержанием субъективного права. В правовой культуре власть как свобода лица в отношении легитимно присвоенных объектов признается социальной ценностью (благом). Оценка рассматриваемого социального блага, с одной стороны, зависит от признания обществом и защищенности правопорядком и потому не может быть индифферентной для правопорядка, с другой— она зависит от лица, господствующего над объектом, что, следовательно, позволяет возложить ответственность на него, если нарушаются признанные границы правомерного поведения. В этом смысле субъективное право есть признаваемая и охраняемая правопорядком мера свободы лица в отношении легитимно присвоенного им блага, — свободы от изменчивости фактических состояний.

По справедливому замечанию Ю. Хабермаса, «при революционной предпосылке, согласно которой по праву дозволено все, что эксплицитно не запрещено, уже не обязанности, а субъективные права образуют первоначало для конструкции правовой системы»^[6] [12]. Таким образом, именно концепт субъективного права, а не приказ позволяет преодолеть зависимость поведения субъектов правового общения от мира фюзиса посредством подчинения их поведения намосту - самодостаточной̆, обособленной от иных явлений сферы правовой действительности. При этом заметим, что связь между явлениями правовыми и неправовыми не утрачивается, но она, в отличие мира физических явлений, имеет корреляционный̆, а не каузальный характер. Однако в тех случаях, когда социальный опыт делает необходимым «возвести факт в право», фактические явления оцениваются лишь в контексте явлений, составляющих сферу правовой действительности.

Наглядно данный тезис демонстрирует достаточно универсальное для всех типов обществ определение границ субъективного права, закрепленных вовне в нормативных высказываниях.

Границы свободы лица при совершении поведенческих актов, связанных с легитимно присвоенным ограниченным ресурсом, определены императивами «морали долга» и «морали стремления», закрепленными в качестве основополагающих принципов в тексте закона. «Мораль долга», будучи предельно нижней границей свободы лица, направлена на предотвращение конфликта внутри общества, поскольку право предписывает не желать чужого, воздавая каждому свое. Предельная верхняя граница свободы лица определяется свободой других лиц по распоряжению легитимно присвоенными ограниченными ресурсами («мораль стремления»), ибо ни один правопорядок не может сколь-либо устойчиво функционировать, навязывая, а не создавая возможности для субъектов в присвоении, осуществлении и защите субъективных прав^[7] [12].

Таким образом, в своем моральном измерении право исходит из известной контроверзы: не допуская установления нормативных предписаний о том, как вести себя лицу с тем, чтобы достигнуть наилучшего результата, оно требует соблюдения вышеупомянутой «морали долга», возлагающей обязанность всех и каждого воздерживаться от посягательств на легитимно присвоенный лицом ограниченный ресурс. Указанные нижняя и верхняя границы свободы лица задают контуры его приемлемого правового поведения. Признанная за лицом свобода вести себя в рамках означенных границ служит естественно-правовыми основаниями права в целом и его основного системного элемента - нормативного высказывания.

С другой стороны, правовая возможность приобретения, осуществления, изменения, прекращения и защиты субъективного права определяется нормой права, что позволяет сделать вывод о том, что сущность права, его essentia может быть определена в фокусе соотношения нормативного высказывания, легитимирующего юридически значимое поведение лица, и нормативного правила, определяющего правовые последствия такого поведения. В самом деле, нормативные высказывания устанавливают ценности, тогда как дескриптивные высказывания направлены на то, чтобы описывать факты. Когда мы, например, утверждаем, что запрещено нарушать чужое субъективное право, в частности право на исполнение, то нашей целью не является описание того, каковы факты, но формирование определенной линии нашего поведения, согласно которой обязанное лицо — должник или третьи лица — не должны нарушать названное право, и если они нарушат, то будут привлечены к ответственности. Другими словами, нормативные высказывания указывают на то, как мы должны вести себя в конкретной фактической ситуации. Таким образом, из представленного нормативного правила не выводимо, что мы будем себя вести именно таким образом, но оно является эталоном (моделью) и, возможно, нашим решением о том, как мы должны действовать в данной ситуации. Таким образом, и регулятивное, и охранительное действие нормы носит оценочный характер: «никаких объективных связей между фактами и их правовыми последствиями не существует и не может быть установлено...»^[8] [13].

Нормативное высказывание само по себе не дает ответа на вопрос: почему определенные социальные отношения связаны с нормами права, предлагая при разрешении этого вопроса обратиться к вере в разумность «законодателя», который способен определить, какая фактическая ситуация достойна признания и защиты, а какую следует проигнорировать. В этой связи обратим внимание на то, что факт и право не находятся в причинно-следственной связи, аналогичной той, которая свойственно явлениям природы и которая может быть описана через ее законы (фюзис). Отношение между причиной и следствием является «фактуальным и эмпирическим», тогда как отношение между основанием и следствием - «концептуальным и логическим». Основание не призвано оказывать воздействие на мир фактов, но, наоборот, оценка фактического поведения - действия или бездействия - происходит с точки зрения правовых эффектов, предусмотренных нормативным правилом. Так, исполнение по обязательству о передаче вещи (фактическое действие) сообщает правовой эффект - прекращает обязательство надлежащим исполнением потому, что диспозиция (санкция) нормы указывает на правовые последствия совершения соответствующих действий̆, имеющих цель прекратить обязательство.

Само правило, следуя теории Л. И. Петражицкого, воздействует на поведение человека и переживается им как субъектом права. Исходя из эмпирического аргумента Г. Харта, под воздействием правовых норм определенные виды человеческого поведения превращаются из произвольных в обязательные. При этом обязанность, выраженная в нормативном высказывании, связана с исполнением приказа суверена, тогда как обязанность, выраженная в нормативном правиле, — тем, чем руководствуется юрисдикционный орган, не соответствует полностью приказам, «ибо введена на основе общеизвестных легальных процедур, являющихся общеобязательными и распространяющихся на множество лиц»^[9] [9]. (Отмеченное, a propos, еще раз подтверждает несостоятельность сведения концепта права к приказам суверена.) Следовательно, алгоритм взаимодействия нормативного правила с правовыми эффектами задан последовательностью, в которой норма права определяет (регулирует) поведение участника правого общения, реализуемое в определенных правовых формах, в том числе в правоотношении. Во всяком случае, необходимости в посреднике в форме правоотношения между нормой права и юридически значимым поведением участников правового общения нет.

Глава 2. Анализ особенностей классификации норм права

2.1. Классификация охранительных норм права

Общество, находясь в состоянии постоянного развития, стремиться к совершенствованию уже существующих институтов и созданию новых направлений для улучшения качества жизни. Реалии современности подталкивают человека для открытия новых научных горизонтов, глубокого познания обыденных процессов, более полного понимания происходящих природных и иных явлений. Стремление к чему-то новому предполагает постоянное движение вперед, на более высокий виток развития государства и общества, правовой системы и законодательной базы. Право, способно внести порядок в сложный клубок запутанных отношений и противоречивых интересов индивидов, их групп, классов и сословий^[10] [10,c.17]. Данный процесс бесконечен и будет продолжаться до тех пор, пока существует общество.

В неразрывной связи с обществом развивается и право. Выступая в качестве основного регулятора общественных отношений, право не может игнорировать современные тенденции и новшества, происходящие в обществе. Взаимосвязь данных элементов очевидна. С одной стороны общество, выступающее в качестве объединения людей по определенному признаку, не может существовать без норм, регулирующих отношения между членами данных объединений. С другой стороны право, как основной регулятор данных отношений, не имеет никакого смысла без существования общества. Необходимость развития правовой системы была очевидна уже в советские годы. А.С. Пиголкин писал о необходимости совершенствования законов, чтобы они не отставали от жизни и оставаясь прочными, стабильными правильно отражали происходящие в обществе процессы^[11] [12,c. 31].

Многогранность сфер общественной деятельности очевидна. Она затрагивает все наиболее важные вопросы жизнедеятельности людей в государстве. Вопросы, касающиеся социальной политики, здравоохранения, национальной безопасности, образования, развития внутренней инфраструктуры и многое другое является приоритетной задачей для органов государственного управления. Для эффективного решения данных вопросов государство создает правовые нормы, направленные на регулирования конкретных общественных отношений.

Поскольку на современном этапе развития общества складывается множество жизненных ситуаций, требующих правового регулирования, нормы права принимают разнообразный характер. Для определения общих и отличительных черт, обозначения места и роли правовых норм в регулировании конкретных общественных отношений необходимо провести классификацию.

По мнению С.С. Алексеева деление норм права на виды исходное и определяющее значение имеют те, которые выражают существенные особенности права как социально- классового институционного нормативного регулятора общественных отношений, рассматриваемого с широких философских позиций [12,c.6].

Схожей точки зрения придерживается и С.А. Комарова, который считает, что классификация норм права преследует несколько целей̆, в том числе выявление их различных регулятивных свойств, определение места различных норм в механизме правового регулирования, установление системных свойств норм, их взаимосвязи^[12] [13, c.34]. Н.И. Полищук связывает классификацию правовых норм с предметной деятельностью, особенностями конкретных регулируемых отношений^[13][4, c.15].

Процесс классификация правовых норм занимает особое место в теоретической науке, так как назначение права состоит в регулировании отношений, между людьми, в закреплении порядка их движения и развития ^[14][5, c. 15].

В юридической науке принято классифицировать правовые нормы по следующим признакам.

1. Отраслевая принадлежность. Данный признак предполагает деление нормы по институтам и отраслям права. К данному признаку классификации относятся нормы гражданского, административного, уголовного, семейного права и т.д.

2. Юридическая сила. Деление норм по данному признаку устанавливает нормы закона и нормы подзаконных актов.

3. Субъекты правотворчества. Разделение на нормы, исходящие от государства и от гражданского общества. К нормам, исходящим от государства принято относить нормы представительной государственной власти, исполнительной власти и судебных органов (в тех странах, где имеет место судебный прецедент). К нормам, исходящим от гражданского общества можно отнести те нормы, которые были приняты на всенародном референдуме.

4. Роль в правовой системе. Подразделение по данному признаку предполагает деление норм на учредительные, регулятивные и охранительные нормы. Учредительные нормы служат эталоном, позволяющим установить необходимые соответствия целей средств конкретных правовых предписаний объективным закономерностям общественного развития^[15] [6, c.17]. Регулятивные нормы направлены на урегулирование общественных отношений, путем наделения их участников правами и обязанностями. Охранительные нормы предназначены для фиксации мер государственного воздействия в случае нарушения правовых запретов.