Файл: Россия в системе международных кредитных отношений (Сущность международного кредитного рынка).pdf

Рисунок 7. Динамика валютной пары EUR/USD^[33]

Для того чтобы оценить изменение курса доллара стоит проанализировать ключевую валютную пару рынка FOREX EUR/USD (рисунок 7). Именно в связи с событиями, которые исходили со стороны ФРС, курс американской валюты начал демонстрировать резкое укрепление. По этой причине, товарно-сырьевой рынок, включая цены на нефть, медь, уголь, пшеницу и другие товары, начал свое резкое снижение, что стало причиной огромного дефицита многих стран с развивающейся экономикой. Помимо всего, денежно-кредитная политика ФРС стала причиной «валютных войн», которые имели свой пик на протяжении 2011 - 2013 годов. Благодаря девальвации своей валюты, страны пытались стать конкурентоспособнее на международном рынке товаров и услуг, а для такого валютного курса, они проводили мягкую монетарную политику и снижение процентных ставок.

Практическая значимость исследования - определение востребованности результатов исследования^[34]. В конечном итоге, можно сделать вывод о том, что денежно-кредитная политика ФРС влияет не только на международный финансовый рынок, но и на реальный сектор экономики всех стран мира. Реакция действий и инструментов ФРС наблюдается, как на рынке ценных бумаг США, так и на международном товарно-сырьевом и долговом рынке. Снизить уровень влияния ФРС невозможно, что чревато влияет на развитие экономики стран, которые развиваются, особенно с ключевым для бюджета сырьевым сектором. А уровень корреляции международных финансовых рынков с S&P500, американским долларом и «трежерис» на крайне высоком уровне.

2.3. Влияние санкций на Россию как участника международных кредитных отношений

В современном мире санкции являются одним из наиболее распространенных инструментов внешней политики преимущественно развитых стран. Так, США как самое активное государство-санкционер в период 1960-2015 гг. реализовали около 30 комплексных санкционных программ, 5 из которых включали всеобъемлющие (comprehensive) меры [для Кубы, Ирана, Бирмы (Мьянмы), Судана и Сирии], а остальные содержали конкретные целевые (targeted) ограничения (для Ирака, Зимбабве, Белоруссии, Ливана, Северной Кореи, Ливии, Украины, Венесуэлы и т.д^[35]. Более того, насчитывается свыше 10 прецедентов, когда США накладывали санкции на крупных финансовых посредников из третьих стран в форме штрафов за нарушение санк- ционных режимов со стороны США в отношении целевых государств на сумму от 100 млн до 8,9 трлн долл. США. За 2009-2015 гг. объектами подобных мер стали BNP Paribas (Франция, максимальный штраф), Standard Chartered и HSBC (Великобритания), Credit Suisse (Швейцария) и Bank of Tokyo — Mitsubishi (Япония)^[36]. ЕС и ООН выступали в качестве субъектов глобальных санкционных режимов более 20 и 10 раз соответственно^[37].

Санкционные способы воздействия применялись еще до нашей эры. Таким образом, пройдя через путь длительной поэтапной эволюции, к настоящему времени они достигли существенного прогресса, что, прежде всего, выражается в совершенствовании чисто финансовых санкций и мер «прицельного» или точечного (smart) экономического давления на подсанкци- онные страны^[38]. В современных условиях причины введения санкций могут быть разными. В целом к этим инструментам обращаются для выражения ответной реакции на действия любого государства, de facto нарушившего или absurdum in adjecto поступившегося мировыми принципами безопасности и нормами международного права, и невоенного принуждения к изменению неприемлемого курса его политики. Для РФ анализируемая тематика стала особенно актуальной после введения блоком западных стран в 2014 г. системных санкций вследствие обострения и развития украинского конфликта.

Вопросам рациональности использования и продуктивности санкций посвящен широкий круг научных работ. Изучение этих механизмов в связи с их ускорившейся эволюцией в середине XX — начале XXI в. существенно активизировалось и углубилось. Ряд отечественных и зарубежных исследователей указывает на необходимость регулярной систематизации знаний об институте санкций и предлагает усовершенствованные и дополненные классификации с учетом их новых подвидов^[39], уровней (tiers)^[40] и «волн» (waves)^[41], в том числе на примере антироссийского санкционного режима. С точки зрения оценки эффективности санкционных механизмов теоретические работы можно условно разделить на блоки:

• исходящие из анализа общего набора инструментов и наличия/отсутствия достижения поставленных политических целей^[42];
• изучающие глубину воздействия на подсанкци- онные государства^[43];
• выявляющие эффекты на стран-санкционеров^[44].

Отдельные эксперты обращаются к глобальным эффектам от международных санкций — преимущественно для мировой торговли^[45]. Цель данной работы состоит в систематизации и детализации классификации применяемых санкционных мер, исследовании содержания и свойств текущего санкционного режима против РФ и оценке его глобальных финансовых и общеэкономических последствий.

В результате анализа международных санкций нам удалось объединить их в 4 крупные группы по: качественным и количественным характеристикам санкционеров, сообщаемому географическому направлению (включая взаимный обмен по схеме «санкции«контрсанкции» и принудительное расширение круга санкционеров по принципу «ближайшего партнера» через производные санкции), степени и сферам охвата (см. таблицу 3).

Таблица 3

классификация международных санкций и структура текущего санкционного режима в отношении россии

Анализируемый санкционный режим отличается разнонаправленностью (обилием внутренних «векторов») и многосферностью. Обратимся к хронологии событий 2014-2017 гг., в которой прослеживаются четкие этапы. В марте-апреле 2014 г. против РФ был включен бессрочный дипломатический «фильтр» со стороны ряда стран (ЕС — консервация процедуры упрощения визового режима и модернизации соглашения о партнерстве, ограничение дипломатического диалога; США — приостановка переговоров по двустороннему инвестиционному соглашению; Швейцария и Новая Зеландия — замедление разработки и принятия соглашения о свободной торговле с ЕАЭС) и международных организаций и объединений: приостановление вступления России в ОЭСР, практического сотрудничества с НАТО, прав голосования в ПАСЕ и сокращение формата «Большой восьмерки» до G7.

Практически параллельно с дипломатическими в марте 2014 г. со стороны США и ЕС были введены неоднократно расширяемые и продлеваемые вплоть до 2017 г. точечные санкции, такие как запреты на поездки и «заморозка» активов, распространяющиеся на конкретных физических и юридических лиц, занесенных в «черные списки». С июня 2014 г. конкретизированные ограничения пополняются региональным подвидом, т.е. приводятся в действие санкции против Крыма (сначала импортные барьеры, затем частичные экспортно-инвестиционные и полные инвестиционные ограничения). В марте 2014 г. со стороны России отмечаются первые ответные меры, выраженные в форме закрытых списков аналогичных целевых санкций в отношении субъектов хозяйственной деятельности из стран-санкционеров. С июля 2014 г. США и страны ЕС начали применение, а с сентября 2014 г.— углубление и продление экономических санкций против РФ, преимущественно финансовых (ограничение доступа на глобальные финансовые рынки крупнейших российских банков, нефтяных и оборонных компаний, находящихся под контролем государства) и торговых, с селективными мерами, для конкретных отраслей (главным образом, ВПК и энергетики). В августе 2014 г. РФ обратилась к применению контрсанкций (преимущественно импортных барьеров) на сельскохозяйственные продукты большинства стран-санкционеров.

Исследуемый международный санкционный режим представляет собой реальную угрозу, как внешнюю для отечественной экономики, так и глобальную — для мировой финансовой и общеэкономической системы, поскольку является интегральным и практически единовременным со стороны его субъектов и комплексным, вследствие сочетания множества подвидов санкций и их неоднократной пролонгации за 2014 — начало 2017 г. При этом необходимо отметить, что, несмотря на единство решений и действий стран-санкционеров, существует ряд расхождений в используемых подходах и методах с учетом их национальных интересов. Например, под экономические санкции США подпадают нефтяные и газовые компании РФ, а ЕС избегает конфликтов с последними и всячески старается не допустить нарушения поставок российского газа в Европу. Различия также есть как в составе лиц, попавших в «черные списки», так и в отношении к применению санкций против РФ. В число активных сторонников ограничений входят Польша, Литва, Латвия, Эстония, Германия, Великобритания, Швеция. Между тем, Испания, Греция, Италия и Болгария считают их «никому не выгодными»^[46].

Обратимся к анализу глобальных последствий международного санкционного режима против России с точки зрения современного развития мировой экономики. Целесообразно выделить следующие негативные процессы и вызовы:

Торговые. Этот вид глобальных издержек включает в себя две составляющие: потерянную торговлю (lost trade) как разницу между прогнозируемыми и фактическими объемами торговли товарами стран-санкционеров с подсанкционным государством и побочный торговый эффект (collateral trade damage), возникающий для товаров, не попавших в «черные списки»^[47]. Для измерения чистых глобальных торговых издержек от анализируемого санкционного режима (источники данных:^[48]) мы разработали и применили формулу 1:

где LTs — потерянная торговля от санкций за июль 2014 — сентябрь 2016 г. (период назовем «санкци- онным», так как до него несанкционные факторы оказывали основное влияние на торговые показатели, а после — нет данных. Во всех формулах время t в интервале 2014-2016 гг.);

LTw t—ежегодные показатели потерянной торговли, учитывающие всю совокупность причин данного эффекта (в сумме за полный санкционный период они равны 675,2 млрд долл. США) из расчета по формуле 2:

— средние квартальные значения суммы экспорта и импорта товаров для РФ (торговый показатель) за 2011-2013 гг. в качестве ожидаемых; Xj — торговый показатель по кварталам за санкционный период;

— коэффициент корреляции Пирсона, рассчитанный для помесячных данных торгового показателяи цен на сырую нефть за санкционный период;'

— среднее значение коэффициента корреляции Пирсона за санкционный период для помесячных данных торгового показателя, с одной стороны, и расширенного реального эффективного валютного курса доллара и евро и номинального курса доллара США и евро к рублю (покомпонентно) — с другой (коэффициенты корреляции рассчитывались по модулю на прологарифмированных данных).

Выбор максимального коэффициента корреляции, принятого в качестве порогового значения и доли негативного воздействия на торговлю несанкционных факторов (преимущественно волатильности глобальных рынков валют и нефти), и «очищение» полученных ежегодных показателей потерянной торговли от них позволило получить примерную оценку глобальных санкционных торговых издержек (или верхнюю границу возможных санкционных потерь). Искомый показатель LTs составил за вторую половину 2014 г. 29% от величины потерянной торговли соответствующего года, или 15,1 млрд долл. США, в 2015 г.— 53%, или 174,4 млрд долл. США, за 9 мес. 2016 г.— 24%, или 70,7 млрд долл. США; всего за санкционный период — 260,2 млрд долл. США (примерно 1% от объема мировой торговли за 2015 г.). Из общего объема торговых потерь от санкций, которые затрагивают преимущественно европейский регион (более 50% LT), на долю подсанкционных и контрсанкционных товаров приходится порядка 20%, а побочный торговый эффект оказался около 80%^[49].