Файл: Ипотека в гражданском праве (Развитие ипотеки и история ее возникновения).pdf

Таким образом, вторым видом отношений станут дела между должником и третьими лицами, вследствие того, что залогодателем по действующему законодательству имеют все шансы быть не только лишь должник, но и третье лицо, в случае если даст согласие передать свое имущество в залог. В данном случае третье лицо отвечает перед кредитором собственным имуществом. В тоже время, он имеет право спада, в случае невыполнения должником собственных обязательств по главному обязательству. Отношения между должником и третьими лицами может быть урегулировано отдельным соглашением. Если соглашения не было, то залогодатель не обладает права спада в отношении должника.

Законодательством учтен подобный вид залога, при котором залог остается у третьего лица. Подобный залог является оставленным у залогодателя, но лишь только в случае, если его третьему лицу передал сам залогодатель и не в качестве объекта собственности; разновидностью сего залога считается залог имущественного права, удостоверенной ценной бумагой, когда ценная бумага передается в депозит нотариуса.

Третий вид отношений между залогодержателем и третьими лицами. Они появляются при реализации заложенного имущества, в данном случае кредитор-залогодержатель имеет право преимущества перед остальными кредиторами соответственного должника. Преимущественный нрав права залога по действующему законодательству имеет место быть в том, что собственно при конкуренции притязаний одной очереди, которые имеют все шансы, удовлетворены за счет конкретного имущества, предпочтение будет отдано притязанию, обеспеченному правом залога на этот актив. Право залога содержит преимущественный нрав автономно от того, какое имущество выступает предметом залога, имеется ли у залогодателя другое имущество, составляющей какого вида залога оно считается.

Следует отметить такой аспект: право залога содержит безоговорочный нрав и вследствие этого залогодержатель вправе истребовать его залог из постороннего не легитимного владения, в том числе из владения залогодателя, применяя общепризнанные мерки об индикационном иске.

Если по условиям договора, залогодержателю предоставлено право воспользоваться переданным ему предметом залога, он имеет возможность настоятельно требовать от иных лиц, в том числе и от залогодателя, устранения каждых нарушений его права, даже если эти нарушения небыли объединены с лишением владения, по правилам онегатроном иске (ст. 347 ГК РФ). Залогодержатель по договору об ипотеке имеет право на предъявление индикационного иска, в том числе и не глядя на то, что собственно предмет ипотеки не располагался и не должен был пребывать у него (п.3 ст.33 Закона об ипотеке). В случае когда залогодатель категорически отказался от защиты собственных прав на заложенное имущество, залогодержатель вправе применить метод защиты, предусмотренные ст. 12 ГК, от имени залогодателя без особой доверенности и потребовать от залогодателя возмещения понесенных в связи с данными важными затратами (п.2 ст.33 Закона об ипотеке).

Преимущественное право залогодержателя, акцессорный и безоговорочный нрав все это говорит о симптомах вещного права в тех случаях, когда предметом залога считаются вещи (особенно недвижимые).

Но в тех случаях, когда предметом залога считаются имущественные права, бездокументарные ценные бумаги, когда имеет место конфигурация залога, как залог товаров в обороте, право залога покупает черты относительности. Залогодержатель при залоге имущественных прав, бездокументарных ценных бумаг, при залоге товаров в обороте не имеет возможности воплотить в жизнь собственные возможности по отношению к предмету залога без содействия лиц, осуществляющих официальную запись прав, и залогодателя, не может воплотить в жизнь владельческую защиту. Вследствие этого право залога содержит обязательственную природу. Данные особенности вызывают бурные дебаты между научными работниками. Залог по собственной структуре предстает эту пограничную ситуацию. Интересный и необыкновенный расклад к рассматриваемому правовому появлению, по моему мнению, разработал В.А. Хохлов. Он оценивает залог не в статике, а в динамике. В.А. Хохлов заявляет, что залог это «весьма оживленное правоотношение и сам он имеет возможность быть представлен в качестве конкретного процесса формирования, развития и прекращения залоговых правоотношений^[20]».

2.2. Природа залоговых отношений: вещные и обязательственные начала

Юридическая природа залоговых правоотношений и определения его пространства в системе гражданских правоотношений с давнего времени считается одной из более трудных задач цивилистики. Как отмечал Л.А. Кассо, «затруднением для установления понятия о залоговом праве считается самое содержание этого права. Залоговое право, как право, формирующее в пользу залогодержателя исключительное состояние по отношению к значимой части чужого имущества, может быть отнесено к той категории правоотношений, которые романисты именуют вещными правами. Но между последних оно, тем не менее, занимает обособленное пространство в виду того, собственно, что в различие от них не содержит целью, ни пользование, ни обладание вещью, а лишь получение известного объема ее цены, и что, кроме того, с осуществлением этого правомочия залогодержателя связано прекращение самого залогового права^[21]».

Немецкие ученые цивилисты при обсуждении данного вопроса придерживались этой же точки зрения. Одни считали, что залог, абсолютно, принадлежит к правам вещным, другие к правам обязательственным. Данные доводы, возможно, поделить на две группы.

  Первая группа аргументов – предмет залога материальный объект. Важным считаются указания на право преимущества, и право не лимитированного следования, являющиеся различительными признаками вещного права, и совместно с тем свойственным, для залога.

В противоположность данной позиции, как не учитывающей того, что собственно право следования в залоге направленно не на вещь в натуре, а на удовлетворение из ее цены, и, значит, не отображает вещного нрава, Мейбомом и Зомом была выдвинута концепция обязательства лица (obligatiopersonae), а Бюхелем концепция обязательства вещи (obligatiorei)^[22].

Вторая группа аргументов: ее целью было выяснение юридической природы залогового права, относится к традиционному случаю, ставшему истинным камнем преткновения на пути сотворения беспристрастной доктрине.

Более интересными заключениями были следующее. По мнению Экснера если «право на право» не может быть вещным, то тогда вещное право направленно на предмет долга, а не на само требование. Данное заключение противоречит одному из постулатов права: залогодатель, не имея сам вещного требования на предмет долга, а лишь только обязательственное, не имеет возможность давать права в большем объеме, чем владеет сам.

По другой теории подобный залог считается залогом будущих вещей, то есть залог следовало признать состоявшимся, а вещные права образовавшимися с момента, когда объект залога поступит в имущество залогодателя. Впрочем, в этом случае следовало бы признать и другое: если права залогодателя наступают позже, чем права залогодержателя, то и вещные права залогодержателя имеются все шансы появится только с того момента перехода предмета удовлетворения в состав имущества залогодателя.

Для российской науки права свойственны более гибкие позиции по вопросу определения юридической природы залогового правоотношения, которые имели возможность как-то отразить свойственную этой модели разноречивость при ее проецировании на существующую систему систематизации гражданских правоотношений.

Г.Ф. Шершеневич определял залог как «право на чужую вещь, принадлежащего верителю в обеспечение его права требования по обязательству и состоящие в возможности преимущественного удовлетворения из данной вещи^[23]». Относя залог к вещным правам, и отрицая вероятность признания обязательств, как объекта залогового права, он, тем не менее, показывал на то, что залоговое право ввиду резкого отличия его от прав на чужую вещь, надлежит быть поставлено особо.

К.Н. Анненков считал: «...Невозможно не склониться к признанию за правом залога у нас в том облике, в каком оно видится по постановлениям собственно наших гражданских законов, скорее характера права личного, чем вещного с некоторыми разве немногими чертами последнего^[24]».

Е.В. Васьковский, определяя залог как вещное право, предоставляющее собственному владельцу вероятность извлечь из телесной вещи ее имущественную ценность, в то же время допускал вероятность залога обязательственных прав^[25].

Более оптимальной и встречающейся в монографиях российских правоведов, в частности Черных А.В., считается позиция, сообразно, которой спор о вещно-правовом или же обязательственно-правовом нраве залога обязан быть решен в форме признания двоякой природы залога с признанием вещно-правового и обязательственно-правового нрава при приоритетном положении последнего^[26]. Данная идея успешно проявляется у Медведева Д.А.: «Представляется, что выпуклость одного из составляющих залогового права обедняет второе. Залог порождает два вида отношений между залогодателем и залогодержателем, и между залогодержателем и вещью, то есть, с одной стороны, залог это способ гарантировать обязательства должника методом установления условной правовой связи с кредитором, а с иной jurainrealiena, непосредственная правовая связь залогодержателя и вещи. Вследствие этого залог имеет возможность быть охарактеризован как вещный способ обеспечения обязательства^[27]».

Таким образом, попытки «втиснуть» залоговое право в систематизацию вещных и собственных прав или другую, построенную на подобных принципах, на основании того, что ведущими элементами, образующими залог, считаются элементы, свойственные как раз вещному и обязательственному праву, потерпели неудачу и не отразили в абсолютной мере юридическую природу исследуемого явления. Предпосылкой этого стала квалификация залоговых правоотношений в рамках систематизации имущественных правоотношений: залог определялся либо как вещное право, или как обязательственное.

Другой подход к оценке явления, воспринят действующим российским законодательством. Он заключается в перемене акцента с наиглавнейших элементах, составляющих на мотивированную направленность установление залога, и союзе его по данному признаку с другими правовыми формами. Не говоря уже о сущностной оценке такового шага, следует заявить прежде об определенном отношении законодателя к исследуемому правовому явлению. Законодатель выделяет залог в несколько другое правовое поле нареченным одним из методик обеспечения выполнения обязательств.

В Гражданском кодексе РФ (ст.329) залог назван способом обеспечения исполнения обязательств. Но обеспечением выполнения обязательства имеет возможность лишь воля стороны в обязательстве, нацеленная на его выполнение. Подобный термин все же лучше, чем тот, что содержится в Законе РФ «О залоге» способ обеспечения обязательства (ст.1). Так как обеспечение обязательства это элементарно надлежащее оформленное согласие принять на себя это обязательство. На самом деле речь обязана идти об обеспечении несоблюдения обязательства, каковым и считается залог. При установлении залога всякий раз имеется в виду, что это правоотношение может быть продано в полном размере лишь при наступлении конкретного обстоятельства несоблюдении или ненадлежащем выполнении главного обязательства, и, напротив, при выполнении главного обязательства обращения взыскания на предмете залога не выполняется. Это значит, что залог призван гарантировать интересы кредитора именно как раз при несоблюдении главного обязательства, а выполнение последнего гарантируется наличием у обязанной стороны соответственной воли. В дореволюционной литературе более обширно употреблялся синонимичный термин обеспечение требования.

Объединения всевозможных правовых форм в единый правовой институт с внедрением в качестве причины аналогичного объединения их совместной цели, то подобный шаг вообще представляется очень спорным. А.С. Звоницкий высказывался по подобному явлению: «Несмотря на отличие юридических форм, право имеет возможность группировать различные сделки в один институт по цели. Само собой естественно, что эти отношения не имели возможность бы быть одинаковы, в случае если бы была различна юридическая природа тех сделок, на которых они основаны. Право не могло бы группировать эти сделки под одну рубрику по их цели, вследствие того, что целью их роль не завершается, потому что они порождали бы всевозможные последствия, относящиеся к разным юридическим институтам. Объединять только по цели в один институт сделки, совершенные для обеспечения требования на имущество, было бы столь же невозможно, как, например, создавать особый институт из сделок, совершенных в обход кредиторов^[28]».

Отличие результатов, возможно, увидеть, если сопоставить залог с другими способами обеспечения требования, воспринятыми российским законодательством. Более уместным считается замечание К.П. Победоносцева: «Залог представляет собой преимущество, нацеленную не против должника, а против других кредиторов^[29]». То есть залогу присущи основы дела к объекту, свойственные для вещного, а не обязательственного права.