Файл: Единство и противоречия международной и национальной валютной систем.pdf

Возникает резонный вопрос: если в теории использование режима плавающего валютного курса национальными монетарными властями должно быть не просто эффективным в средне- и долгосрочной перс­пективе, но и безальтернативным в условиях свободного трансгранич­ного движения капитала, то почему на практике многие страны тяго­теют к различным модификациям управляемого плавания? Бофингер дает следующий ответ: «Современная мировая валютная система не подразумевает неких единых правил политики в области обменного курса, и страны стремятся заполнить этот институциональный вакуум для поддержания отечественных производителей. В то время как пра­вила ВТО ограничивают возможности манипулирования тарифами, протекционистская политика в области обменного курса в явном виде не запрещена» (Bofinger, 2011. Р. 4)

Главным отличием Ямайской валютной системы от Бреттонвудской была замена единой системы официально устанавливаемых золотых и долларовых паритетов национальных денежных единиц и фикси­рованных обменных курсов набором многообразных валютных устройств. Отменив названные паритеты, ямайская серия поправок к уставу МВФ предоста­вила государствам - членам Фонда свободу выбора практически любого валютного режима (ст. IV, раздел 2/в). Отсюда - многообразие существующих в совре­менном мире национальных валютных механизмов. Проблема режима валютных курсов постоянно явля­ется предметом дискуссий в академическом мире и в политических кругах мирового сообщества.

В итоге состоявшегося в январе 1998 г. обсужде­ния МВФ сделал вывод (и с ним трудно не согласить­ся), что «выбор режима валютного курса представля­ет собой сложную проблему и зависит от специфиче­ских обстоятельств отдельных стран». Тем не менее продиктованная монетаристскими воззрениями ори­ентация на либерализацию международных валют­ных отношений побуждала Фонд к формированию целевой установки на утверждение механизмов сво­бодного рыночного курсообразования. При этом она относилась в основном к развитым государствам. Что касается развивающихся стран, в особенности срав­нительно небольших и более бедных из их числа, то МВФ поощрял установление ими - в том или ином виде - механизма «валютного управления» (Currencyboard).На деле это означало превращение нацио­нальных денежных механизмов соответствующих стран в филиал денежной системы одного из ведущих государств Запада^[3].

Какова реальная картина распространения при­меняемых странами мира режимов валютных курсов? Согласно данным МВФ³ по состоянию на конец апреля 2015 г., в общей сложности в 124 странах (включая три несамоуправляемые территории), что составляет 65% общего числа стран, применялись механизмы, исполь­зовавшие в том или ином варианте фиксированные валютные курсы, т. е. валютные режимы, основанные на привязке денежных единиц к «якорным валютам» других стран или к составным, включающим несколько валют, средневзвешенным валютным корзинам (в скоб­ках здесь и далее приводятся для сравнения показатели на конец 1999 г.⁴ - в данном случае это 108 стран и 58%).

МВФ разделяет указанные валютные режимы на «жесткие» и «мягкие». В числе стран, практикующих жесткую привязку (hardpeg), - 13 стран, в которых в качестве законного платежного средства (legalten­der)функционировали иностранные валюты (в пол­ном объеме или наряду с национальными денежными единицами) и 11 стран, установивших у себя систему «валютного управления».

Валютные режимы, характеризуемые в совокупно­сти, по классификации МВФ, как мягкая привязка (softpeg),включают ряд разновидностей. Это: привязка, уста­навливаемая посредством принятия соответствующего юридического или административного акта, а также межгосударственного соглашения (conventionalpeggedarrangement), - она применяется в 44 странах; поддержка валюты на установленном уровне, но не путем принятия какого-либо юридического акта, а по факту - с помо­щью систематически проводимых и целенаправленных рыночных интервенций (stabilizedarrangements)- 22 страны; «скользящая привязка» (crawlingpeg) - три страны; устройство, подобное скользящей привязке (crawl-likearrangement), - 20 стран; привязка в рамках «горизонтального коридора» (peggedexchangeratewithinhorisontalbands) - одна страна; управляемые властями валютные режимы, не имеющие четкого единообразно­го определения (othermanagedarrangements) - 10 стран. Общее число стран, чьи валюты используются посред­ством механизма «мягкой привязки» (его можно расце­нить как промежуточный валютный режим), составляет 100, или 52% количества всех стран (в конце 1999 г., со­ответственно, 63 страны и 34%).

Наконец, в 67 странах, образующих 35% членов МВФ, валютные курсы являются либо регулируемо плавающими (floating),но без обязательства поддерживать какие-либо заранее установленные уровни (37 стран), либо свободно (независимо) плавающими (freefloating),- 30 стран, вклю­чая 19 стран, имеющих общую денежную единицу евро (по данным на 1999 г. плавающие курсы имели в общей сложности 77 стран, т. е. 42%). В числе находящихся в режиме свободного «плавания» по отношению друг к другу - валюты ведущих промышленно развитых государств и наиболее крупных развивающихся стран (в осо­бенности стран с формирующимися рынками).

Из сказанного следует, что тенденция поляриза­ции валютных режимов посредством размывания про­межуточных механизмов, которая прогнозировалась рядом экономистов и экспертами МВФ, не находит достаточно убедительного эмпирического подтвержде­ния. Напротив, количество стран, использующих те или иные промежуточные версии «мягкой привязки» своих денежных единиц, возросло в итоге указанного перио­да (как по числу стран, так и в процентном исчисле­нии), за счет в первую очередь уменьшения количества стран со свободно плавающими валютными курсами. С учетом данной динамики валютных режимов про­фессор Гарвардского университета (США) Джеффри Френкель (JeffreyFrankel)утверждает: «В настоящее время очевиден тот факт, что большинство стран оста­ется в широком пространстве между плавающим ре­жимом и жесткими институциональными привязками, и редко можно услышать мнение о том, что промежу­точные режимы являются изначально неудачным выбо­ром... Коль скоро гипотеза крайних точек отпала, акту­альными стали промежуточные режимы» [3, с. 13-17].

В академическом мире и в политических кругах существуют разные взгляды относительно достоинств либо пороков фиксированных и, соответственно, пла­вающих валютных курсов¹.

Ряд авторов, сохраняющих приверженность моне­таристским традициям, продолжают утверждать, что функционирование механизма плавающих курсов со­действует уменьшению неравновесий международных платежных балансов. Другие авторы, симпатизирующие в той или иной мере кейнсианским представлениям, ука­зывают на то, что плавающим курсам присущи резкие, непредсказуемые колебания, которые вызываются кри­зисными потрясениями в мировой экономике, внезап­ными международными перемещениями больших объе­мов капитала, а во многих случаях обусловлены сдел­ками валютных игроков, совершаемыми исключительно ради спекулятивных мотивов. К тому же поскольку обя­зательства государств - членов МВФ сформулированы в его уставе и других документах в самом общем виде, рыночное формирование курсов зачастую оказываетсяпод воздействием властей, тяготеющих к приобретению конкурентных преимуществ для своих стран.

В данном контексте цитировавшийся ранее Дж. Френкель настаивает на том, что «невозможно с уве­ренностью определить точную стоимость валюты и тем более ее «справедливую» стоимость». Раз так, то следует вообще исключить из устава МВФ положение о недопустимости «недобросовестного манипулиро­вания валютными курсами», т. е. практически предо­ставить странам возможности свободно использовать обменные курсы своих валют в качестве средства до­стижения макроэкономических целей, диктуемых их собственными интересами.

Представляет интерес подход к проблеме режима валютных курсов, который предлагает Дж. Уильямсон^[4]. Он критически оценивает позицию G20,исходящую из предпосылки, что плавающие курсы автоматически оказывают эф­фективное дисциплинирующее влияние на состояние платежного баланса, препятствуют возникновению дисбалансов по счету текущих операций и, напротив, полностью исключают возможность какого-либо поло­жительного эффекта от воздействия властей на дви­жение рыночного валютного курса. Названный автор также разделяет негативное отношение и к режиму так называемой «регулируемой привязки»^[5].

Дж. Уильямсон в принципе соглашается с трак­товкой проблемы валютного курса в названном выше докладе «Пале-Рояль». Эта трактовка состоит в том, что валютные курсы в совокупности должны быть, во- первых, взаимно совместимы и, во-вторых, совмести­мы с «внутренним и внешним макроэкономическими балансами каждой страны». Для достижения этих це­лей Уильямсон предлагает установление определен­ных пределов рыночных подвижек валютных курсов. Однако имеется в виду, что такие пределы должны определяться не путем фиксации заранее официально объявляемых цифровых значений предельно допусти­мых курсовых колебаний, а посредством выявления воздействия этих колебаний на макроэкономическую ситуацию в стране. А именно, страна должна непре­менно прибегать к валютной интервенции в том слу­чае, если происходит сокращение или, напротив, воз­растание ВВП более чем на 3%. В указанных пределах устанавливается конкретный целевой ориентир валют­ного курса, который оценивается как соответствующий формирующим этот курс фундаментальным факто­рам, т. е. как равновесный реальный эффективный ва­лютный курс (realeffectiveexchangerate).

Если отвлечься от влияния, которое оказывает на валютные курсы международ­ное движение капиталов, то сформулированное им правило, запрещающее странам валютную интервен­цию (которая могла бы преследовать цель сдвинуть валютный курс с уровня равновесия или, напротив, не позволить ему выйти на этот уровень), не позволяло бы странам сохранять устойчивый избыток счета по текущим операциям в размере свыше 3% ВВП. Тем самым оно оказывало бы постоянное дисциплиниру­ющее воздействие на состояние платежного баланса. Несмотря на участившиеся критические сужде­ния ряда экономистов, G20и МВФ продолжают делать упор на использование режима плавающих валютных курсов. При этом соответствующие рекомендации в основном относятся к быстро развивающимся стра­нам. Однако следует обратить внимание на то, что эти установки формулируются в итоговых документах сам­митов G20не столь категорично: целью называется не утверждение свободно плавающих валютных курсов, а лишь увеличение степени гибкости (exchangerateflexi­bility)этих курсов. В данной связи декларируется необ­ходимость дальнейшего продвижения в направлении системы обменных курсов, которые «в большей степе­ни определяются состоянием рыночной конъюнктуры» и, соответственно, «точнее отражают глубинные фун­даментальные экономические показатели». Участники «двадцатки» постоянно подтверждают обязательство не прибегать к конкурентным девальвациям своих валют^[6].

В Финальной декларации, а также в «Плане дей­ствий по обеспечению роста и занятости», принятых на саммите в Каннах (ноябрь 2011 г.), наряду с подтвержде­нием приверженности системе рыночных валютных кур­сов, обозначены контуры некоего конкретизированного толкования назначения этой системы. Предполагается, что курсовая политика должна, во-первых, противодей­ствовать волатильности международных потоков ка­питала, нарушающей функционирование финансовых рынков, и, во-вторых, учитывать колебания объемов глобальной ликвидности, с тем чтобы способствовать разрешению проблем, возникающих в результате чрез­мерного возрастания у тех или иных стран уровня меж­дународных валютных резервов. По словам Каннской декларации, предпринимаемые в этих направлениях действия будут способствовать «дальнейшему прогрес­су в осуществлении реформ системы валютных курсов» (exchangeratereforms).Очевидно, что достижение на­званных целей предполагает (явно или неявно) потреб­ность в присутствии в том или ином объеме монетарных властей на валютном рынке.

Глава 2 Международные валютные системы: путь эволюции и современные тенденции

2.1 Путь становления международной валютной системы

Как уже отмечалось, понятие «международная (или мировая) валют­ная система» - МВС (internationalmonetarysys­tem, IMS)многогранно и комплексно. Согласно доминирующим представлениям экономистов и меж­дународных организаций, это понятие в разные исто­рические периоды образовывали следующие ключевые компоненты: глобальный актив, исполняющий функции универсальных мировых денег; националь­ные денежные единицы, выступающие в роли резерв­ных валют; механизм функционирования валютных (обменных) курсов; принципы управления глобальной международной ликвидностью; система регулирова­ния трансграничных потоков капитала. МВС как тако­вую формируют согласованные на международном уровне правила поведения стран в соответствую­щей сфере, юридически оформленные соглашения и образованные институты. Все они призваны обес­печивать осуществление международной торговли и движение капиталов между странами.

В таблице 2 проследим путь становления международной валютной системы.

Таблица 2 - Историческая эволюция международной валютной системы