Файл: Единство и противоречия международной и национальной валютной систем.pdf

Закладываемая Бофингером в основу возможной модернизации национальной валютной политики концепция НППС ориентируется на долгосрочную перспективу, где величина номинальных процент­ных ставок определяется расхождением в темпах инфляции в рассмат­риваемых странах (монетаристский подход). Однако инфляция — не единственный фактор изменения процентных ставок в экономи­ке. В краткосрочном периоде процентная ставка может повышаться при сокращении предложения денег в стране, потому что в условиях малой подвижности внутреннего уровня цен при первоначальной процентной ставке возникает избыточный спрос на реальные денежные активы (Krugmanetal., 2014)⁸. Иными словами, причиной повышения про­центной ставки в краткосрочной перспективе может быть сокращениеобъема денежного предложения (или опережающий рост спроса на лик­видность в экономике со стороны хозяйствующих субъектов). В таком случае в краткосрочной перспективе (читай, в условиях постоянства цен) логично ожидать роста как «внутренней» цены (повышение внут­ренней процентной ставки), так и «внешней» стоимости националь­ной денежной единицы (роствалютного курса). Тогда краткосрочные трансграничные потоки капитала (carrytrade),которые ориен тируются именно на краткосрочную перспективу, не предполагающую изменение уровня цен в национальных экономиках, будут мигрировать между ними в направлении, прямо противоположном вытекающему из тео­рии НППС. Такое поведение участников мирового валютного рынка будет снижать эффективность предложенных Бофингером механизмов валютной политики как минимум в краткосрочной перспективе.

Добавим, что процентная ставка определяется не только динамикой инфляции, но и показателями риска, а также ожиданиями участников рынка. В истории мировой валютной системы достаточно примеров (Россия 1998 и 2014 гг., Швеция 1992 г., Турция 2000 г. и т. д.), ког­да радикальное (кратное) повышение процентной ставки в условиях бегства капитала лишь усиливало его отток, оказывая давление на на­циональную валюту. И наоборот, современные действия ЕЦБ и Банка Японии наглядно демонстрируют, что отрицательные процентные ставки могут сосуществовать с укреплением курсов евро и иены на мировом валютном рынке. Причина этого — текущие риски функционирования финансовой системы и ожидания участников рынка.

Второй момент связан с тем, что, по мнению Бофингера, политика управляемого плавания, построенная на принципах НГ1ПС, может быть эффективна в экономике стран, где процентная ставка влияет на сово­купный спрос сильнее, чем обменный курс. К таковым, в частности, он относит многие страны с формирующимся рынком (emergingmarkets).

Однако не следует забывать, что процентная ставка в первую оче­редь — инструмент денежно-кредитной политики государства. Высокий уровень процентной ставки дестимулирует развитие национальной эко­номики. Если причиной инфляционных процессов, с которыми пытают­ся бороться местные монетарные власти, выступает опережающий рост внутреннего спроса (инфляция спроса), то подобные действия в со­четании с девальвацией курса национальной валюты действительно способны «остудить» перегревшуюся экономическую систему и одновре­менно избавить ее от притока краткосрочного спекулятивного капитала. Именно на такие случаи ссылается в своих рассуждениях Бофингер.

Но что если причиной инфляции выступает рост производственных издержек, спровоцированный, например, дефицитом одного из факто­ров производства (капитал), или ограничением доступа иностранной продукции на отечественный рынок, или удорожанием импортных ком­плектующих и оборудования в результате девальвации национальной валюты? Можно ли избавиться от подобных инфляционных симпто­мов, повышая процентную ставку и дальше девальвируя отечественную денежную единицу? Скорее всего пет. В случае проявления указан­ных симптомов для замедления инфляционных процессов монетарные власти страны должны способствовать снижению производственныхиздержек, понижая процентную ставку и стимулируя приток иностран- ного капитала. Последний фактор должен содействовать укреплению национальной валюты. Такое сочетание мер в принципе вписывается в модель НППС, но противоречит каноническим представлениям со­временной экономической теории о том, что главное оружие в борьбе с инфляцией — повышение процентной ставки.

Таким образом, определить универсальное, единое для всех стран правило реализации национальной валютной политики на базе прин­ципов управляемого плавания в рамках концепции НПГ1С не пред­ставляется возможным. Причина — различная природа инфляцион­ных процессов, которые формируются в гой или иной национальной экономической системе.

Еще одно возможное препятствие на пути успешной реализации «плана Бофингера» связано с трудностями при определении отправной точки равновесия. Немецкий экономист сам признает, что «правило НППС ориентировано на поддержание равновесной траектории двусто­ронних обменных курсов. Следовательно, реализация такой политики предполагает, что обменные курсы уже находятся в более или менее равновесном состоянии. Хотя на основе экономического анализа опре­делить параметры такого равновесия чрезвычайно сложно» (Bofinger, 2011. Р. 16). Далее автор утверждает, что на примере опыта ЕВС стороны могут договориться о приемлемом первоначальном варианте, но другой пример — курс юаня — демонстрирует, что на практике реализация такого первоначального консенсуса весьма проблематична.

Если за отправную точку брать макроэкономические показатели Китая и США за период с января 1997 до января 1999 г., то, по мнению Бофингера, начиная со второй половины 2007 г. курс китайской национальной валюты по отношению к аме­риканскому доллару был переоценен, а не недооценен, как считали большинство эко­номистов и валютных стратегов. Здесь уместно вспомнить, что в 2011 г. МВФ даже пожурил власти Китая за политику сознательного сдерживания ревальвации курса юаня, что, по мнению экспертов Фонда, наносило ущерб мировому экономическому росту. Еще более жесткая риторика звучала со стороны представителей американской администрации, политического истеблишмента и бизнес-сообщества, заявлявших о необходимости заставить власти Китая укрепить считавшийся недооцененным юань.

Примечательно, что в 2011 г. Бофингер призывал власти Китая отказаться от практики валютных интервенций (покупка долларов США). Это, по мнению немецкого экономиста, должно способство­вать приведению курса китайской валюты к равновесному состоянию и снижению роли американского доллара в мировой валютной системе. Подобная рекомендация была адресована монетарным властям других государств, проводившим политику искусственного занижения курса национальных денежных единиц по отношению к доллару США.

Отметим, что призывы пересмотреть принципы национальной валютной политики с последующей ее переориентацией на исполь­зование иных ориентиров, нежели доллар США, имеют под собой скорее политические, чем экономические, основания. Такие решения требуют наличия политической воли и договоренностей между стра­нами, вставшими на путь трансформации национальной валютной политики. Не следует забывать и о том, что власти США отнюдь не приветствуют потерю долларом «чрезмерной привилегии», которую американская национальная денежная единица получила в мировой валютной системе после Второй мировой войны.

2.3 Перспективы национальной валютной системы для Российской экономики

Перечисленные критические замечания не предполагают полного отрицания предложенного Бофингером подхода к реформированию мировой валютной системы, тем более что реформа давно назрела. Даже учитывая, что применение режима управляемого плавания в гло­бальном масштабе сегодня не выглядит реалистичным, правило НППС можно использовать для совершенствования мониторинга политики в области обменных курсов, осуществляемого МВФ^[12].

Весьма перспективным подход Бофингера может оказаться и для нашей страны. В ноябре 2014 г. Центральный банк РФ перешел к исполь­зованию режима плавающего валютного курса. На официальном сайте ЦБ РФ указано, что «плавающий курс является важной составляющей режима таргетирования инфляции, при котором главной целью централь­ного банка является обеспечение ценовой стабильности... Плавающий курс действует как „встроенный стабилизатор" экономики, что являет­ся его основнымпреимуществом по сравнению с управляемым курсом. Он помогает экономике подстраиваться под меняющиеся внешние усло­вия, сглаживая воздействие на нее внешних факторов»^[13]. В этой связи вспомним, что проблему таргетирования инфляции в условиях высокой волатильности курса национальной валюты вряд ли можно решить ис­ключительно путем манипулирования внутренней процентной ставкой.

В своем исследовании Бофингер убедительно продемонстриро­вал, что одновременное использование двух оперативных целей эко­номической политики страны — внутренней процентной ставки и об­менного курса -- может быть эффективным для решения трилеммы Манделла— Флеминга в условиях ревальвации национальной денежной единицы. Это становится актуальным для российских монетарных властей именно сегодня, когда скованная, с одной стороны, высокими процентными ставками, а с другой — укрепляющимся курсом рубля отечественная экономика никак не может выбраться из рецессии. Причем главными причинами укрепления курса российской валюты в 2016 г. стали рост цен на нефть и приток спекулятивного капитала.

Снижение внутренней процентной ставки и одновременное укреп­ление рубля в соответствии с концепцией НППС могут привести к позитивным сдвигам в российской экономике. Отметим, что глав­ными причинами двузначных показателей инфляции в 2014—2015 гг., а вместе с ними — и существенного сокращения масштабов россий­ской экономики^[14] следует считать девальвацию национальной валюты и введение экономических санкций. Иными словами, речь идет об инфляции издержек. Таким образом, движение по пути, предложен­ному Бофингером, в сторону одновременного снижения внутренней процентной ставки и повышения (а не понижения, как призывают многие экономисты!) курса национальной валюты должно способствовать улучшению финансовых ус­ловий в отечественной экономике. При этом общая внутренняя (замед­ление темпов инфляции в 2016 г. до 5,4%) и внешняя экономическая конъюнктура (повышение цен и постепенная балансировка спроса и предложения на мировом рынке энергоносителей) такому направ­лению экономической политики явно благоприятствует.

Заключение

Анализ современных подходов к реформированию МВС пока­зывает, что они преимущественно концентрируются на масштабах и, в еще большей мере, на структуре международных резервов, которым отводится роль своего рода «подушки безопасности» на случай неста­бильности. При обсуждении вопросов диверсификации и трансформа­ции структуры международных резервов, в частности, предлагается:

- снизить роль доллара США, который со времен Бреттон-Вудских соглашений обладает «чрезмерной привилегией» в мировой валютной системе;

- повысить роль юаня, включив его в корзину СДР;

- активизировать роль СДР, расширив их выпуск, и увеличить масштабы заимствований по линии МВФ.

Отметим, что часть указанных рекомендаций постепенно реализует­ся на практике (так, юань включен в корзину СДР в октябре 2016 г.). Однако, как показывает статистика валютных кризисов, стабильность мировой валютной системы от этого кардинально не повысилась

Экономическая нестабильность, возникшая в развитых странах, а затем охватившая всё миро­вое хозяйство, обострила вопрос о пределах доми­нирования доллара на международном валютном рынке. Возможны несколько сценариев развития событий. Сильное и продолжительное падение курса доллара может привести к падению доходно­сти американских бумаг в единицах иностранной валюты и резкому падению спроса на них со сто­роны иностранных государств. В результате будет нанесён сокрушительный удар по американской финансовой системе. Учитывая роль США в ми­ровой экономике, финансах и торговле, этот удар произведёт действие бумеранга на мировую эконо­мику в целом. Однако, на наш взгляд, этот сцена­рий маловероятен.

Другой сценарий предполагает, что в свете за­висимости многих стран от доллара как резервной валюты иностранные государства, прежде всего страны «Большой семёрки», предпримут (а в дей­ствительности уже начали предпринимать) все воз­можные действия, направленные на поддержание курса доллара, с тем чтобы не допустить краха ми­ровой финансовой системы.

Тем не менее, уже сейчас представляется оче­видным, что вялый экономический рост США об­условливает сохранение тенденции к ослаблениюпозиций доллара как лидирующей валюты и к изменению финансовой архитектуры мира. Главный вызов, бесспорно, будет исходить от евро, который обладает многими преимуществами из тех, что присущи доллару, но при этом отличается меньшими рисками. Однако в способности служить средством накопления стоимости и удовлетворять потреб­ность стран мира в ликвидности евро, похоже, ещё длительное время будет уступать доллару. Поэтому наиболее вероятным представляется такой сценарий развития валютных отношений, при котором ускорится процесс диверсификации официальных валютных резервов в направлении увеличения доли евро и других резервных валют и уменьшения доли доллара. Постепенно будет развиваться многопо­люсная финансовая архитектура мира. Соотно­шение валют во многом будет зависеть от глубины и длительности текущей экономической нестабиль­ности в мировой экономике, а также от эффектив­ности действий национальных правительств по её преодолению.