Файл: Эволюция антимонопольного законодательства в разных странах (Эволюция антимонопольного регулирование в России).pdf

В связи с тем, что наличие и содержание антиконкурентных соглашений обычно держатся их участниками в большом секрете, в странах Европы и США существует практика, согласно которой в случае предоставления информации о таком соглашении участник, предоставивший данную информацию, осво­бождается от ответственности. В качестве примера подобной практики приво­дится решение Комиссии Европейского Союза, которым был оштрафован германо-французский производитель лекарственных средств Aventis SA за сговор с немецкой компанией Merck KgaA в отношении цен на метилглюкамин. Сама же компания Merck KgaA избежала наказания, поскольку именно она предо­ставила Комиссии ЕС сведения о существовании картеля^[13].

Следует отметить, что в законодательстве не совсем четко решен во­прос относительно правовых последствий, ограничивающих конкуренцию, соглашений и согласованных действий. Представляется, что указанные в части 1 ст. 11 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-Ф3 соглашения по своей юридической природе являются ничтожными сделками, однако в качестве правового последствия должны влечь за собой не двустороннюю реституцию, а перечисление в федеральный бюджет полученного хозяйст­вующими субъектами в результате такого соглашения дохода. Между тем в ранее действовавшем Законе РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конку­ренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рын­ках» существовала отдельная статья 23.1, четко устанавливающая данное правило. Полагаю целесообразным дополнить действующее антимоно­польное законодательство аналогичной по содержанию нормой в целях из­бежания возможных споров по данному поводу.

Недобросовестной конкуренцией признаются любые действия хозяй­ствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение пре­имуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, проти­воречат законодательству РФ, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам, либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

В правовой науке также сформулированы различные подходы к опре­делению недобросовестной конкуренции. Так, А.И. Каминка в свое время отмечал, что «недобросовестная конкуренция — это вид конкуренции вооб­ще... И если в общем и в настоящее время признание конкуренции, как не­обходимого элемента хозяйственной деятельности, может считаться бес­спорным, то в такой же мере бесспорно, что недобросовестная конкурен­ция является злом, которое не должно быть терпимо»^[14]. К числу признаков объективной стороны недобросовестной конкуренции по действующему законодательству можно отнести следующие:

---

1. это действие, совершаемое в сфере предпринимательской деятель­ности субъекта;
2. оно противоречит законодательству, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости;
3. данное действие причинило или может причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам или нанесло (может нанести) вред их деловой репутации.

Формами недобросовестной конкуренции, названными в законода­тельстве, являются распространение ложных, неточных или искаженных сведений в отношении хозяйствующего субъекта; введение в заблуждение относительно различных характеристик товара или его производителей; не­корректное сравнение производимого или реализуемого товара с товарами, производимыми или реализуемыми другими хозяйствующими субъектами; незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации при продаже, обмене или ином введении товара в оборот; незаконное получение или использование информации, составляющей охраняемую законом тайну.

Самостоятельным видом нарушения антимонопольного законодатель­ства являются акты и действия (бездействие) федеральных органов испол­нительной власти, органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления, а также государственных внебюджетных фондов и Центрального банка РФ, ограничивающие конкуренцию. В соответствии со ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-Ф3 данным органам запрещается принимать акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению или устранению конкуренции, в том числе запрещается вводить необоснованные запреты на создание новых хозяйствующих субъектов, препятствовать осу­ществлению их деятельности, устанавливать ограничения на перемещение товаров из одного региона в другой, давать хозяйствующим субъектам указа­ния о первоочередных поставках товаров для определенной категории поку­пателей (заказчиков) или о заключении в приоритетном порядке договоров, устанавливать для приобретателей товаров ограничения выбора хозяйствую­щих субъектов, которые предоставляют такие товары. Что касается содержав­шегося в ст. 7 ранее действовавшего Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948- 1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на то­варных рынках» указания на недопустимость предоставления необоснован­ных льгот и преимуществ для хозяйствующих субъектов, то Федеральный за­кон от 26 июля 2006 г. № 135-Ф3 ныне содержит специальную главу 5 под на­званием «Предоставление государственной или муниципальной помощи», где указываются порядок и условия ее предоставления.

---

Конкретные способы совершения указанных неправомерных действий на практике весьма разнообразны. Одним из наиболее распространенных наруше­ний антимонопольного законодательства со стороны государственных и муни­ципальных органов является установление запретов или введение ограничений в отношении осуществления отдельных видов деятельности или производства определенных видов товаров. Так, по одному из дел заместитель прокурора Ар­хангельской области обратился в суд с заявлением о признании противореча­щими федеральному законодательству и недействующими ряда норм Закона Архангельской области № 173-22-03 «О реализации государственных полно­мочий в сфере производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спир­тосодержащей продукции на территории Архангельской области». Согласно ос­париваемым положениям, к полномочиям администрации области в сфере производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции было отнесено определение свободной и общей емкости рынка ал­когольной продукции Архангельской области. В качестве основного условия для дачи согласия на получение федеральных лицензий, в соответствии с оспа­риваемыми положениями, было наличие свободной емкости рынка Архангель­ской области. При оценке правомерности соответствующего акта суд принял во внимание положения Конституции РФ, в частности п. «в», «ж», «о» ст. 71, со­гласно которым регулирование и защита прав и свобод, а также гражданское за­конодательство и установление правовых основ единого рынка находятся в ве­дении Российской Федерации. При этом суд указал на то, что федеральное за­конодательство не содержит такого условия для выдачи лицензий, как наличие свободной емкости рынка, и субъекту Российской Федерации не предоставле­но право на введение каких-либо ограничений в области производства и оборо­та этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции. Устанавли­вая порядок согласования решений о выдаче федеральной лицензии, орган го­сударственной власти субъекта Российской Федерации не может вводить кри­терии, ограничивающие или устраняющие конкуренцию на рынке алкоголь­ной и спиртосодержащей продукции, необоснованно препятствовать созданию новых хозяйствующих субъектов в этой сфере деятельности . Нередко наруше­ние антимонопольного законодательства со стороны государственных и муни­ципальных органов проявляется в создании необоснованных препятствий осу­ществлению деятельности хозяйствующих субъектов в какой-либо сфере. В частности, решением городской Думы Усть-Илимска № 58/217 от 01 июля 2003 г. «О нецелесообразности размещения торговых киосков на территории города Усть-Илимска» было признано нецелесообразным размещение торго­вых киосков на территории города и поручено администрации города решить вопрос о прекращении размещения торговых киосков на территории города в срок до 31.12.2003 г. и установить порядок их демонтажа. На основе вышеизло­женного суд счел доказанным, что оспариваемое решение Думы создавало пре­пятствия в осуществлении предпринимательской деятельности, ставило сред­них предпринимателей, осуществляющих деятельность через торговые киоски, в неравное положение с крупными предпринимателями, имевшими в собствен­ности торговые павильоны и магазины. Решение создавало дискриминацион­ные условия для юридических лиц и предпринимателей, осуществлявших тор­говлю в киосках, перед лицами, осуществлявшими торговлю в иных помещени­ях (торговых павильонах, магазинах), а также ограничивало самостоятельность хозяйствующих субъектов. Таким образом, решение не соответствовало требо­ваниям ст. 7 действовавшего ранее Закона о конкуренции.

---

Целесообразно обратить внимание на антимонопольный процесс как на особую разновидность административного процесса в России и четко проанализировать его влияние на современное российское администра­тивное законодательство. Следует отметить, что в настоящий момент понятие «антимонопольный процесс» отсутствует в современном российском законода­тельстве, хотя правоприменительная практика свидетельствует о наличии осо­бых процессуальных действий, которые имеют непосредственное отношение к антимонопольному контролю. Так, согласно ч. 3 ст. 51 Федерального закона «О защите конкуренции» антимонопольный орган имеет право выдавать хозяй­ствующему субъекту предписание о перечислении в бюджет дохода, получен­ного незаконным путем. Кроме того, Конституционный Суд РФ признал данную меру принуждения особым видом ответственности, что позволяет говорить о том, что рассмотрение дела о нарушении антимонопольного законодательства является относительно самостоятельной частью административно-юрисдикционного процесса. Этим примером, по сути, и подтверждаются слова П. П. Сер­кова о том, что антимонопольный процесс является квазисудебным, поскольку антимонопольный орган в пределах своей компетенции и своих полномочий мо­жет не только возбуждать по своему усмотрению дела о нарушении антимоно­польного законодательства, но и заниматься их непосредственным рассмотре­нием и расследованием. Это подтверждается словами Н. И. Клейна — главного научного сотрудника Института законодательства и сравнительного правове­дения при Правительстве РФ, к. ю. н., профессора. По его мнению, хотя и суды, и антимонопольные органы возбуждают и рассматривают связанные с правона­рушениями дела с соблюдением процессуальной формы, применяемая анти­монопольными органами процедура существенно отличается от процессуаль­ной деятельности судов, урегулированной ГПК РФ, АПК РФ, УПК РФ, поскольку она имеет иную природу. Н. И. Клейн также отмечает, что различие между этими процедурами обусловлено прежде всего местом, занимаемым судами и антимонопольными органами в системе органов государственной власти: в соответствии с Конституцией РФ суд является органом правосудия, а антимонопольные органы — это органы исполнительной власти. Следовательно, эти органы отнесены к двум разным ветвям власти — судебной и исполнительной.

Следует упомянуть о преимуществах антимонопольного процесса, т.е. административного порядка возбуждения и рассмотрения дел о правона­рушениях в сфере антимонопольного и конкурентного законодательства, от судебного процесса. Во-первых, при рассмотрении дел антимонопольными органами нет формальных требований к заявлению и иным документам. Во- вторых, при рассмотрении дел антимонопольными органами не уплачивается госпошлина. В-третьих, современная правоприменительная практика показы­вает, что антимонопольный процесс, по сравнению с судебным процессом, яв­ляется более оперативным, т.е. занимает меньше времени. В-четвертых, при независимом и самостоятельном рассмотрении дел антимонопольный орган не только содействует сторонам в сборе доказательств, как это происходит в суде, но и сам ведет собственное расследование. Все эти факторы приводят к тому, что в последние годы число обращений в Федеральную антимонополь­ную службу России неуклонно возрастает. Это позволяет сделать вывод о том, что граждане и субъекты предпринимательской деятельности предпочитают рассмотрение дел антимонопольными, а не судебными органами и считают антимонопольный процесс достаточно эффективным способом защиты на­рушенных прав^[15].

---

Таким образом, учитывая вышесказанное, можно сделать вывод о том, что антимонопольный процесс как относительно самостоятельный вид административно- юрисдикционного процесса имеет право на существование в силу определенных преимуществ перед судебным разбирательством. Возможность его полноценного закрепления в нормативных правовых актах еще только предстоит обсудить, опираясь на правоприменительную практику и исходя из потребностей и интересов хозяйствующих субъектов. Но одно можно сказать точно — от грамотной и эффективной антимонопольной политики государства, в том числе с использованием современных административно-процессуаль­ных методов, от четкого взаимодействия судов и антимонопольных органов во многом зависит экономическое и финансовое благополучие государства, ко­торое в период сложной мировой экономической и политической конъюнктуры приобретает особо важное значение.

В целом следует отметить, что среди общего объема дел, принимаемых антимонопольными органами к рассмотрению, дела об ограничивающих конкуренцию актах и действиях (в том числе соглашениях) федеральных ор­ганов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления занимают значительное место

Представляется, что дальнейшее развитие антимонопольного регули­рования предпринимательской деятельности будет способствовать укреп­лению в России рыночных отношений и защите прав и законных интересов хозяйствующих субъектов и потребителей.

1.3 Проблемы целепологания в антимонопольном законодательстве России

Для введения законодательных мер антимо­нопольного характера требуется специальное обоснование. Если обратиться к опыту Соединенных Штатов Америки как страны, давшей начало антимонопольному (антитрастовскому) законода­тельству, то для объяснения антимонопольных ограничений там обычно используется утилитаристская идея «общественного благо­состояния»: «при наличии достаточной конкуренции свободная торговля желательна, поскольку, как утверждается, она максими­зирует производство общественного продукта и минимизирует об­щественные издержки. Однако при наличии на рынке монополии или сговора экономическая деятельность может в интересах обще­ства регулироваться посредством законодательства. Эта позиция ставит отношения добровольного обмена в зависимость от их пред­полагаемого воздействия на общественную эффективность и бла­госостояние, и поэтому ее можно определить как утилитарно - прагматическую»^[16].

---