Файл: Использование аббревиатуры в английском языке.pdf

Представленные в отечественной и зарубежной литературе различные взгляды на ключевые аспекты заимствования освещены в работе Т.Г. Линник. Автором, однако, не выделены и не проанализированы давно существующие в лингвистике полярные подходы к осмыслению основного содержания процесса заимствования. Исследование процессов и результатов лексических заимствований в последние десятилетия ведется в двух направлениях: одни лингвисты сосредоточили свое внимание на внутрисистемном аспекте вхождения иноязычных элементов в заимствующий язык, другие рассматривают заимствование в контексте двуязычия, межъязыкового контакта и межсистемного взаимодействия языков.

В новых исторических условиях вновь возникает вопрос о том, в каких пределах допустимо использование иноязычной лексики. Так, А.А. Брагина, О.С. Мжельская и Е.И. Степанова, И. Фомин, Г.Н. Скляревская и др. полагают, что заимствование иноязычной лексики является одним из способов обозначения новых реалий и понятий, возникающих в условиях политических, экономических и культурных связей между народами^[5]. В то же время многие филологи отмечают, что газеты изобилуют излишними иностранными словами, упрекают СМИ в чрезмерном увлечении заимствованиями из других языков, решительно возражают против терминологической избыточности.

Новые реалии вносят в язык свои наименования, которые, в свою очередь, часто получают – сокращенную форму. Так, возникают сокращения – неологизмы, которые, благодаря этим новым реалиям, часто заимствуются другими языками без изменения. Изучение общей теории заимствований и заимствованных сокращений ограничивалось, главным образом, исследованием причин, путей и времени проникновения заимствованных сокращений. Однако многие проблемы заимствованных СЛЕ остаются не решенными до настоящего времени: типы СЛЕ, их проникновение в языки и ассимиляция (СЛЕ-сокращенная лексическая единица).

Анализ языкового материала свидетельствует о том, что внутренняя форма аббревиатуры, ее семантическая мотивированность не являются главным компонентом понятийного содержания. Понятийное содержание при заимствовании в другой язык может быть этой аббревиатуре приписано, установлено в ней сообразно понятийной системе заимствующего языка, в то время как содержание аббревиатуры – это ее изначальный логико-грамматический элемент, подлежащий вербализации при межъязыковой трансформации текстов. Таким образом, при межъязыковом сопоставлении на передний план выступают понятийное содержание и категориальные смыслы, требующие адекватного языкового выражения в сопоставляемом языке. Перенос внутренней формы сокращений из одного языка в другой приводит к появлению значительных информационных полей и может вызвать полное непонимание намерений автора исходного текста.

Аббревиация как способ словообразования представляет собой сложное, многогранное явление, уходящее своими корнями в далекое прошлое. Заимствования лексических элементов из одного языка в другой – явление очень древнее и известно уже языкам древнего мира. Для судьбы заимствованных слов в новом для них языке имеет определенное значение тот путь, которым они в этот язык проникли. Могут быть два таких пути. Во-первых, устный путь, т. е. благодаря живому общению двух разноязычных народов, или усвоение названий предметов материальной культуры. В этом случае слова быстрее полностью ассимилируются в языке. Во-вторых, книжный или письменный путь, т. е. заимствование чужих слов из иноязычных текстов при переводе этих текстов на родной язык. В этом случае заимствованные слова дольше сохраняют свои фонетические, орфографические и грамматические особенности.

Начало процесса сокращения слов относится к глубокой древности. Аббревиатура в разных видах записанной речи так же стара, как сам письменный язык. Аббревиация (от лат. abbrevio – сокращаю) ведет свою историю от шумеров, чья письменность считается первой из зарегистрированных на Земле (IV в. до н.э.). Считается, что греки впервые обратили внимание на то, что сокращенные слова могут использоваться в качестве языкового средства влияния и воздействия на адресата речи; кроме того, они делали различие между риторическим и грамматическим эллипсисом. В современном английском языке развилось сокращение Xmas < Christmas, которое восходит к греческим словам Christ < Khri’stos, X < chi, p.Chr.n. < post Christum natum – «от рождества Христова»^[6].

В настоящие время очень активно разрабатываются следующие проблемы, а именно: динамика процесса заимствования, функционирование иноязычных слов, анализ семантических сдвигов в них, этапы ассимиляции иноязычных слов и присущие каждому этапу дифференциальные признаки ассимиляции для всех уровней языка, структурно-семантическая эквивалентность заимствованного слова и его иноязычного прототипа, отношение рядовых носителей языка к иноязычной лексике, прогнозирование возможности закрепления заимствованного слова в русском языке. Эти вопросы исследовали И.А. Бодуэн де Куртенэ, Л.В. Щерба, Л.П. Крысин, В.М. Аристова, А.В. Суперанская и др.

Необходимо отметить, что единой классификации аббревиатур в лингвистике быть не может. Почти каждый исследователь стремится усложнить, увеличить как количественно, так и качественно структурно-классификационную схему аббревиатур, включить в нее отаббревиатурные образования и графические сокращения.

В ХХ веке аббревиация стала одним из самых продуктивных способов словарного состава многих языков, в том числе английского. Появление в современных языках большого количества сокращенных лексических единиц является, несомненно, одним из следствий научно-технической революции, породившей множество новых понятий, которым необходимо дать названия, закрепить их в языке. Наиболее интенсивно аббревиация развивается именно для пополнения новых, бурно развивающихся отраслей науки и техники: космонавтики, радиоэлектроники, ядерной энергетики и др. Очевидно, что мобильная связь и факсы, компьютерная техника и сопутствующая ей область науки занимают одно из первых мест в этом ряду.

Заимствованные аббревиатуры в виде названий организаций ФАО – FAO (Food and Agricultural Organization) – «Продовольственная и сельскохозяйственная организация»; ПМК – «Постоянная международная комиссия»; CIOMS (Council of International Organizations of Medical Sciences) – «Совет международных научно-медицинских организаций»; CIAFL (Congress of Industrial Organizations – American Federation of Labor) – «Конгресс производственных профсоюзов, - Американская федерация труда; CINCAirCent (Commander-in-Chief, Allied Air Forces, Central Europe) – «главнокомандующий объединенными военно-воздушными силами на Центральноевропейском театре»^[7].

Названия федераций: ИИХФ – IIHF, International Ice Hockey Federation –«Международная федерация хоккея на льду».

Названия агентств: САНА – SANA (Syrian Arab News Agency) – «Сирийско-арабское информационное агентство»; АНИ – «Агентство нефтяной информации».^[8]

Названия техники: АЛГОЛ – ALGOL (Algorithmic Language) – «Машинный язык для описания вычислительных алгоритмов»; АБТ – «автоматизация банковских технологий».

Заимствованные сокращенные единицы используются везде, их можно встретить в магазинах, в кафе; почти во всех произведениях художественной литературы имеется большое количество сокращенных имен, которые представлены или одной начальной буквой, или усечением, при котором отбрасывалась вторая часть имени. Сокращенную форму получают не только имена, но и коллективы, организации, страны, партии, отдельные области, департаменты и т.д. Заимствованные сокращенные единицы встречаются в языке медицины, образования, политики, экономики и телевизионных шоу, практически везде, где переплетаются интересы более чем одной страны.

Анализ эмпирического материала, нацеленный на выявление особенностей перевода в условиях дискур­сов различных экспертных сообществ, демонстрирует ряд общих закономерностей соответствующих пере­водческих практик.

Так, детальное изучение умственной деятельности переводчика-лингвиста и специалиста, взаимодействую­щих в дискурсивном экспертном сообществе, показало, что профессиональная маркированность языкового со­знания базируется на полном цикле «эволюции познания» [3, с. 7] (через освоение дискурса различий и дискур­са согласований). Вершиной эволюции является термин, манифестирующий дискурс экспертного сообщества. Однако, профессиональная маркированность языкового сознания лингвиста, ведущего переводческую деятель­ность в дискурсивном экспертном сообществе, и профессиональная маркированность языкового сознания спе­циалиста, члена этого сообщества, лежат в разных плоскостях познания. При этом не отрицается наличие общих профессиональных маркеров, которые появляются в языковом сознании обоих субъектов в результате их посто­янных профессиональных взаимодействий и, как результат, пересечений их контекстов интерпретации.

Далее, анализ переводческого опыта показывает, что изначально знания переводчика о профессиональном объекте его переводческой деятельности носят скорее декларативный, чем процедурный характер. Фактически, доминирование декларативного знания проявляется в недостаточном уровне владения переводчиком объектами практической действительности, или социальной практикой дискурса экспертного сообщества, в котором он выполняет перевод. Это затрудняет восприятие знака в соотнесении его с действительностью, ограничивает переводчика в интерпретации контекстов, и как следствие, в выборе языковых знаков при актуализации этих контекстов. Формирование процедурного знания переводчика, обеспечивающего уверенное оперирование за­кономерными соответствиями в ситуации перевода для экспертного сообщества, происходит благодаря при­ращению и упорядочиванию закономерных соответствий собственно в процессе работы переводчика.

Данные наблюдения могут оказаться ключом к пониманию специфики переводческой интерпретации, имеющей место в дискурсе экспертных сообществ. Но теоретическое обоснование, которое объяснило бы наблюдаемую ситуацию, прежде всего, упирается в необходимость однозначного толкования термина «ин­терпретация» и определения места интерпретации в действиях переводчика. Именно интерпретация сцепляет воедино референтную ситуацию, знание и язык в деятельности переводчика.

Целью данной статьи является выведение методологических оснований интерпретации как неотъемле­мой составляющей переводческого процесса путем анализа положений теории языка и теории перевода.

Несмотря на относительную «научную молодость», теория перевода сформировала свою собственную, достаточно устойчивую практику функционирования термина «интерпретация». И хотя лингвистикой, из ко­торой выделилась теория перевода как наука, «интерпретация» трактуется как «понимание», в теории пере­вода этот термин в большинстве случаев номинирует другое звено акта коммуникации - производство выска­зывания. Последнее, естественно, указывает на функцию переводчика, как отправителя текста перевода в ак­те межъязыковой коммуникации. Здесь возможно возражение, что созданию текста перевода всегда сначала предшествует понимание исходного текста, а значит, понимание смысла этого текста подразумевается в ходе интерпретации. Но если проанализировать употребление этого термина и его толкование рядом переводове- дов, то становится очевидным, что «интерпретация» раскрывает «как переводить», а не «что переводить» = «какое понимание переводить». Такое применение термина относит его к области техники перевода.

Впервые термин «интерпретация» как специальная техника перевода применен в работе И. И. Ревзина и В. Ю. Розенцвейга «Основы общего и машинного перевода» [5, с. 56-64]. Цель данной работы заключалась в том, чтобы разложить сложный процесс перевода до более простых составляющих и установить между ними связь. Интерпретации в этом процессе отведена конкретная функция в связи с другими действиями переводчика.

Рассматривая деятельность переводчика во время процесса перевода, авторы воедино увязывают дей­ствительность, действия переводчика и вербальный инструмент его действий, т.е. язык. В зависимости от того, как переводчик переходит от воспринятой речевой последовательности непосредственно к передаче переводного сообщения, этот процесс называется интерпретацией или переводом.

При интерпретации переводчик, воспринимая речь автора, рассматривает отрезок действительности (ситуацию), стоящий за этой речью. При этом он пользуется своим предшествующим опытом, знаниями о данном отрезке действительности и его связях. Затем, полностью абстрагируясь от самого сообщения, пе­реводчик передает сообщение об этой ситуации получателю этого сообщения [Там же, с. 57-59].

При переводе действия переводчика не связаны с ситуацией действительности, нет также возможности обра­щения к предшествующему опыту переводчика. «Переход от одной системы языка к другой осуществляется непосредственно по заранее установленной системе соответствий». Авторы отмечают, что эта система соответ­ствий формировалась с учетом действительности и опыта, которые отражены и в том, и другом языках [Там же].