Файл: Использование аббревиатуры в английском языке.pdf

В теории языка предназначение любого языкового знака видится в его интерпретации, и в этом смысле интерпретация - это исключительно понимание. Причем понимание знака - это не просто его узнавание, но его толкование (интерпретация) [13, р. 43].

В современной практике перевода трудно переоценить владение искусством интерпретации как умением набрасывать круги понимания независимо от того, в каком дискурсе приходится переводчику выполнять посредническую функцию. Главным препятствием в овладении данным искусством, как уже было ранее от­мечено, является то, что переводчик не проходит наравне с экспертом определенного профессионального сообщества всю эволюцию познания данной профессиональной области. И предварительный анализ ситуа­ции, и заучивание закономерных соответствий, иными словами, формирование преднастройки [11, с. 16] не дают гарантии отсутствия трудностей при переводе. В то же время специалист, владеющий языком пере­вода и языком оригинала, принимает переводческие решения увереннее и более осмысленно - в рамках, естественно, своей профессиональной деятельности.

Объяснить такую ситуацию может сама сущность интерпретации. Любая интерпретация - суть понима­ния, базируется на опыте, переживании ситуации. С этой позиции У. Эко описывает в «Семиотике и фило­софии языка» (1984 г.) такие виды интерпретации, как символ и аллегория [13].

Способность человека мыслить образами рассматривается не с точки зрения самовыражения, а с позиций понимания знака, интерпретации действительности, выраженной в вербальном знаке. Метафоризация про­низывает процесс семиозиса, и во время интерпретации знака или порождения смысла сложно увидеть, где начинается и заканчивается метафоризация. Образность мысли при интерпретации выражается в аллегории и символе, которые также выступают способами интерпретации.

При символизации опыт / переживание человека перерастают в идею, а идея - в такой образ, через кото­рый идея, выраженная этим опытом, всегда остается живой (букв. - активной) и недосягаемой, и, хотя она находит выражение во всех языках, остается невыраженной.

Аллегория трансформирует переживание в концепт, а концепт - в образ, но так, чтобы этот концепт оставался всегда узнаваемым (букв. - определяемым) под этим образом и им выраженным.

Аллегории используют конкретное в качестве демонстрации (букв. - примеров) общего, символы же вы­ражают общее в конкретном. Более того, символы полисемичны, интерпретируемы неоднозначно (букв. - неопределенно), они выражают совпадение противоположностей, выражают невыражаемое, так как их со­держание выходит за рамки способностей нашего разума. Аллегории апеллируют к разуму, тогда как сим­волы - к ощущениям [Ibidem, р. 142-163].

Интерпретируя действительность в символах и аллегориях, человек порождает смыслы, находящие свое выражение в образах, которые, в свою очередь, вербализуются в знаке.

Данные теоретические выводы У. Эко позволяют объяснить разницу отражения действительности, соот­ветствующей дискурсу экспертного сообщества, в сознании переводчика и в сознании специалиста - члена данного экспертного сообщества. Метафоризация профессионального лексикона носит достаточно распро­страненный характер и связана со сближением конкретного дискурса экспертного сообщества с другими дискурсами [1, с. 53]. Очень часто специалист интуитивно выражает окружающую его профессиональную действительность через образы, сформированные в процессе символизации или аллегоризации. Именно спо­собность к символизации и аллегоризации существенно отличает сознание специалиста от сознания пере- водчика-лингвиста. Специалист способен узнать знак-образ и интерпретировать его в символе или аллего­рии с тем, чтобы, в конечном счете, его понять. Символ, равно как и аллегория, экономит средства языка, но заставляет активно работать наши познавательные процессы, осуществлять поиск в нашем знании. Поэтому переводчик в такой ситуации также имеет две задачи в ходе интерпретации: узнать знак-образ и заставить его раскрыться в символе или аллегории, т.е. понять его.

Интерпретация и заключается во взаимодействии герменевтики и семиологии, где первое - это «сово­купность знаний и приемов, позволяющих заставить знаки заговорить и раскрыть свой смысл», а второе - «совокупность знаний и приемов, позволяющих распознать, где находятся знаки, определить то, что их по­лагает в качестве знаков, познать их связи и законы их сцепления» [7, с. 75-76]. По данному наблюдению М. Фуко можно сделать вывод, что семиология и герменевтика находятся в таком соотношении, в каком находится «подобное к тому, чему оно подобно» [Там же, с. 76]. Иными словами, естественное сцепление действительности и знака через мыслительные процессы человека определяет естественный ход интерпре­тации знака - от подобного (знака) к тому, чему он подобен (действительности, какой она нами видится). Разноположенность этих видений определяет разницу интерпретаций одного и того же знака.

Приведем пример дискурса переводчика, имеющего инженерное образование по автоматизации произ­водственных процессов и солидный стаж работы в проектировании систем управления. Данный пример подтверждает, что специалисту свойственна аллегоризация в процессе интерпретации, что неизбежно ска­зывается на качестве самого перевода.

Исходная фраза:

All DI are dry contact that has 3.3 V of recognition voltage.

Если переводчик понимает, что речь идет о программируемых логических контроллерах (ПЛК), знает, какие у них бывают входы и выходы, знает о том, что дискретные входы во многих случаях коммутируют контактами реле, и что эти контакты должны быть очень «нежными», чтобы стабильно пропускать неболь­шой (сотые доли ампера) ток при небольшом напряжении (всего-то 3,3 В), то вместо формального перевода:

Все дискретные входы представляют собой сухой контакт, который имеет 3,3 В распознаваемого напряжения, он без особого труда предложит хорошую инженерно-грамотную фразу:

Коммутация дискретных входов выполняется контактами, рабочее напряжение которых не должно превышать 3,3 В.

Смысл этой фразы заключается в том, чтобы напомнить проектировщику, который будет выбирать аппа­рат для коммутации входа ПЛК, что контакты у этого аппарата должны быть «нежные».

Итак, если выполняется технический перевод текста, предназначенный для последующей публикации, то, опираясь только на текст, хорошо перевести рассмотренные в примерах фразы невозможно [9].

Анализ представленного отрывка переводческого дискурса демонстрирует, как опыт специалиста, вы­ступающего переводчиком, относительно функционирования определенного технического приспособления (DI dry contact) формирует концепт общей (принятой или стандартной) практики, который находит выраже­ние в аллегории «контакты нежные». За последней разворачивается понимание допустимого предела функ­ционирования объекта аллегоризации (contact) как части целого (DI). В переводе это понимание передается через директивную функцию запрета превышения допустимого предела. В противном случае нарушение условия функционирования части нарушает нормальное функционирование всего целого.

Таким образом, очевидно, что в условиях данного контекста именно аллегоризация позволила специалисту выполнить адекватный перевод. Он достигает адекватности, разворачивая свое понимание от вербального знака, вовлекая свой опыт, трансформированный в концепт и далее - в конкретный образ. Переводчику-лингвисту, опирающемуся только на текст, не удалось этого достичь в силу отсутствия способности к аллегоризации в усло­виях данного дискурса. Это объясняется декларативностью его знания о соответствующей предметной области.

Представленный выше анализ положений теории перевода и теории языка о явлении интерпретации поз­воляет сделать вывод, что интерпретацию как этап мыслительного процесса перевода целесообразно рас­сматривать именно как процесс понимания исходного знака. Суть этого процесса - сцепление действитель­ности и знака в образ (аллегорию или символ), выступающий основой формирования смысла и определяю­щий в итоге выбор соответствующей формы переводного знака.

Современные аббревиатуры представляют собой результат определенного исторического процесса, который нельзя назвать достаточно длительным, но в то же время нельзя не отметить и бурное протекание этого процесса. Пройдя сложный путь исторического развития, аббревиация завоевала себе определенное место в системе языка, тем не менее проведенный нами анализ исследований, посвященных тем или иным вопросам аббревиации, показывает проблематичность ряда теоретических положений, демонстрирующих соотношение смежных понятий указанной темы: аббревиация и сокращение, аббревиация и сложносокращенные слова, аббревиация и сложение, аббревиация и акронимы, исконные и иноязычные аббревиатуры, словосочетание и аббревиатура.

Основным категориальным признаком слов-аббревиатур является их краткость, усеченность составляющих в сравнении с базовым именем. В связи с этим представляется правомерным употреблять термины «аббревиатура» и «сложносокращенное слово» как гипероним и гипоним, т.е. отношения между ними рассматриваются как родо-видовые. Употребление их как абсолютных синонимов, отличающихся лишь по своему происхождению, считается нецелесообразным, так как названные типы слов структурно различны. В объем понятия «аббревиатура» включаются также и сокращенные слова^[9].

К экстралингвистическим причинам можно отнести следующие^[10].

1. Быстрый темп жизни, развитие современной науки и техники и связанное с ним стремление передать новые понятия, выраженные сложными словами и словосочетаниями, более монолитно, компактно, в единой и целостной форме.

2. Решение ряда вопросов в области информации: определение полезной и избыточной информации в устном и письменном слове; языковая экономия: устранение избыточных языковых средств информации и опущение некоторых языковых элементов, связанных с сокращением и упрощением высказывания.

К лингвистическим причинам образования и распространения заимствованных сокращений следует отнести следующие.

1. Возможность и стремление произносить аббревиатуры как единые слова. Это положение в одинаковой мере относится и к усеченным словам, и к лексическим аббревиатурам, которые функционируют в языке как обычные слова.

2. Поскольку сокращения образуются преимущественно от имен существительных или именных словосочетаний, то аббревиатуры выступают в функции существительных. Особенно часто встречаются односложные слова-аббревиатуры, представленные тремя буквами.

3. Научно-техническая терминология пополнилась довольно значительным количеством терминов, корнями которых часто являются слова греческого и латинского происхождения.

4. Сокращения жаргонной и разговорной лексики получают широкое распространение.

В последние годы русский язык интенсивно пополняется заимствованными словами. Особенно много слов вошло в общественно-политическую и экономическую лексику. Это происходит потому, что страна вступила в новую общественно-политическую формацию, а также в свободные рыночные отношения. Идет процесс разгосударствления, делается попытка проведения реформ в различных сферах жизни. Язык же всегда быстро и гибко реагирует на потребности общества. Можно без преувеличения сказать, что произошел лингвистический взрыв. Однако ничего страшного в этом нет, ведь заимствованные слова – это результат контактов, взаимоотношений народов, государств.

Особенностью лексики, заимствованной в наблюдаемый период, является ее массовость, новизна, однородность по отношению к языку-источнику: подавляющее большинство слов заимствуется из английского языка (см. Таблицу).

Таблица. Заимствованные лексические сокращения в составе русского языка.

Из проведенного анализа видно, что преобладающее число заимствованных лексических единиц составляет английский язык, затем следует французский язык, а на последнем месте немецкий и испанский языки.

К внешним факторам появления аббревиатур относятся: идеология и социальная структура общества; форма организации производства, производственных сил и производственных отношений; социальные факторы научно-познавательного значения, социальные факторы эстетического плана.

В области аббревиатурной неологизации самым мощным внутренним стимулом является тенденция, получившая название «языковой экономии» или «закона экономии языковых усилий». Аббревиатуры значительно сокращают «площадь» словесных знаков: АЗИПИ «Ассоциация защиты прав инвесторов», ГНС «государственная налоговая служба», СХУ «синдром хронической усталости».

К числу активных внутренних причин, обусловливающих появление неологизмов, относится и тенденция к дифференциации, которая проявляется в направлении «род>виды». В силу указанной потребности возникают новые слова, уточняющие известные ранее общие понятия: