Файл: Antonyan_Yu_M__Enikeev_M_I__Eminov_V_E.doc

У нашего персонажа можно отметить некоторые проявления самоконтроля: во время отбывания наказания за последнее преступление он бросил курить, занимался спортом, не нарушал режим, т. е. в условиях жесткого контроля может демонстрировать правопослушное поведение и стремление к ведению социально одобряемого образа жизни. Однако такие тенденции вступают в противоречие с ведущими мотивами поведения Б., содержанием которых является стремление избавляться от социального контроля. Поэтому вероятность рецидива. преступного поведения здесь достаточно высока. Стало быть, его поведение амбивалентно, двойственно, поскольку он стремится и к контролю, и к уходу от него.

Б. - представитель наиболее деградированной категории корыстных преступников, которые наряду с бродягами составляют по существу деклассированную группу людей. Однако среди дезадаптивных преступников, постоянно совершающих кражи, нередко встречаются и такие, которые отличаются совершенно иными типологическими особенностями и другим образом жизни. Во-первых, эти лица отнюдь не склонны к алкоголизму и употребляют спиртные напитки относительно редко. Поэтому их отношения с ближайшим окружением на первый взгляд более широки и устойчивы, они активнее участвуют в общественно полезном труде или, в худшем случае, создают видимость такого участия, что может говорить об их более высоких адаптивных способностях. Вместе с тем углубленное изучение их личности и образа жизни свидетельствует о том, что их социальные связи и отношения все-таки недостаточно стабильны и широки: большая часть из них не имеют семьи, не трудятся длительное время в одном и том же коллективе, не имеют стойких привязанностей, не дорожат мнением и оценкой тех, кто не совершает преступлений. Для них характерны частые изменения места жительства.

Во-вторых, преступное поведение таких лиц отличается большей общественной опасностью, так как они обычно совершают крупные кражи, часто в группах, в которых нередко выступают организаторами. Отметим среди них квартирных и карманных воров, а также тех, кто совершает кражи из магазинов, складов и других охраняемых помещений. Их выявление и разоблачение представляет, как правило, большую сложность. Мировоззрение подобных индивидов отличается сформирован-ностью и достаточной четкостью, у них есть то, что можно назвать убеждениями. Они стремятся к доминированию в группах, способны убеждать других и направлять их поведение, их высказывания спокойны и отличаются силой. Интеллектуальное развитие таких преступников выше, чем, например, бродяг или алкоголиков.

В целом криминологически значимым представляется то, что их дезадаптация в жизненно важных и социально одобряемых сферах сопровождается адаптацией на криминальном уровне.

Разумеется, рассмотренные категории дезадаптивных преступников вовсе не исчерпывают всего типологического многообразия лиц, совершающих кражи и иные корыстные преступления. Изучение показывает, что среди корыстных преступников можно встретить достаточно много лиц, не отличающихся дезадаптацией.

Следует, по-видимому, остановиться на одной психологической особенности лиц, совершающих квартирные кражи, а именно на той, которая связана, как представляется, с совершением именно таких преступлений.

Известно, что жилище человека представляет собой значительную социальную ценность. Его неприкосновенность провозглашена законом. Целая отрасль права регламентирует отношения граждан по поводу жилища, охраняет их права в этой области. Охраняет жилище и уголовный закон.

Дом, квартира не являются лишь местом, где находится личное имущество: Здесь люди проводят большую часть своего досуга, находят покой и защиту, поддержку близких, восстанавливают физические и психологические силы, здесь развиваются эмоциональные и духовные контакты, интимные отношения и чувства, здесь человек получает свой первый социальный опыт и знания. Некоторые предметы домашнего обихода не столько имеют материальную стоимость, сколько могут быть связаны с дорогими воспоминаниями; многие личные вещи попросту необходимы для жизни, выполняя свое функциональное, эстетическое и иное назначние. Поэтому семья и ее члены дорожат неприкосновенностью своего жилища, часто выраженного понятием домашнего очага как чего-то священного для них. Следовательно, оно имеет огромную духовную ценность. Однако такое отношение к нему не возникает само по себе, а формируется теми благоприятными психологическими контактами, в которые включается индивид с первых дней своей жизни, субъективно полезным интимным общением в семье с близкими ему людьми.

Есть основания предположить, что психологическое отвергание ребенка и подростка родителями приводит к образованию таких личностных особенностей дезадаптивных преступников, которые не создают внутренних барьеров, препятствующих проникновению в чужие квартиры и совершению краж из них. Конечно, это еще не мотивы квартирных краж, но та психологическая почва, благодаря которой они могут реализоваться.

Дезадаптивные личности составляют большинство корыстных и насильственных преступников, много их и среди расхитителей государственного и общественного имущества. Дезадаптивный тип расхитителей представляют лица, находящиеся за рамками нормальных связей и отношений. Это, как правило, мелкие и средние расхитители, многие из которых ранее привлекались к уголовной ответственности. Среди них немало пьяниц и алкоголиков. Основная их черта - выключенность из социально полезного общения, слабые контакты со средой, они как бы плывут по течению и относятся к числу “асоциальных” преступников. К угрозе наказания чаще всего безразличны. Их образ жизни подчас не отличается от образа жизни воров.

Одним из мотивов совершения ими хищений является сохранение или приобретение необходимых для них отношений с другими людьми, преодоление своего отчуждения, одиночества, дезадаптации. Корысть не всегда основной мотив, часто она бывает дополнительной, параллельной. Она может возникнуть не сразу, и на первых порах похищенное имущество просто раздается, разбазаривается бескорыстно для завязывания и закрепления контактов с нужными людьми, приобретения спиртных напитков для их угощения. Корыстные стимулы начинают развиваться и крепнуть. Для таких преступников характерны поиск дружеских связей, приспособление, пассивное повиновение и потребность поддержки.

Некоторым расхитителям дезадаптивного типа свойственны отгороженность, замкнутость, неустойчивость ситуациями, непосредственно влияющими на них. Они легко подпадают под влияние, подчиняемы, их активность снижена.

Значительный интерес представляют собой мотивы соучастия в хищениях у подобного типа людей. Очень часто мотивы определяются не материальной нуждой, а потребностью закрепиться в данной группе, совершающей хищения, нежеланием выпасть из группового общения, боязнью социально-психологической изоляции и изменения желаемого образа жизни. Конечно, со временем, поняв, что участие в хищениях дает весьма ощутимые материальные преимущества, корыстные мотивы способны вытеснить, подавить остальные. Но чаще те и другие стимулы соседствуют, дополняя друг друга.

Как мы видим, образ жизни вех категорий преступников в той или иной степени всегда связан с их отчуждением. Преступное поведение органически вписывается в соответствующий образ жизни, и его причины могут быть поняты именно в такой взаимосвязи.

Глава II. Отчуждение личности как источник преступного поведения

4. Образ жизни преступников

Неблагоприятные раннесемейные ситуации, отчуждение от родителей, вхождение в антиобщественные группы таких же отчужденных сверстников, неуспехи в учебе и работе постепенно формируют дезадаптивный, неприспособленный образ жизни правонарушителей. Он характеризуется эмоциональной отгороженностью, значительным ослаблением нормальных связей и отношений, во многих случаях выключенностью из них, совершением аморальных и противоправных поступков с целью обеспечения такого существования, постоянным пьянством, общением преимущественно с другими правонарушителями, неприятием общественных ценностей, в целом неприспособленностью к нормам и институтам. Происходит деградация личности, она становится все менее способной к выполнению различных трудовых, гражданских и иных обязанностей. Такой образ жизни на долгие годы становится привычной формой жизнедеятельности, некоторые не расстаются с ним никогда.

Разумеется, подобное существование нехарактерно, например, для многих расхитителей, взяточников, некоторых убийц, но и среди них можно найти отдельные существенные элементы дезадаптации: слабость позитивных контактов, систематическое пьянство, отвергание общесоциальных ценностей. Наиболее дезадаптивный образ жизни, как уже отмечалось, ведут бродяги и лица, многократно судимые за кражи, грабежи и разбои. Из числа последних немало особо опасных рецидивистов, а также тех, кто признается преступниками “ворами в законе”. Между этими крайними группами находится значительная часть правонарушителей, чья дезадаптация носит временный или частичный характер, немалая часть из них впредь вообще может воздержаться от нарушений закона.

Не только дезадаптивный образ жизни правонарушителей влияет на преступное поведение, но и преступное поведение содействует такому образу жизни. Уклонение от работы, невыполнение других важных гражданских обязанностей могут быть следствием преступного поведения, особенно если оно продолжается длительное время. Не случайно длительное антисоциальное существование более типично для рецидивистов, чем для впервые совершивших преступление.

Известно немало случаев, когда совершение преступления данным человеком может быть неожиданным для окружающих, поскольку ему не предшествует противоправное или аморальное поведение, во всяком случае в очевидной форме. Поэтому такие преступления часто (и, на наш взгляд, ошибочно) расцениваются как случайные. В то же время антиобщественный образ жизни всегда проявляется в систематическом совершении правонарушений или аморальных поступков, которые обычно становятся известны значительному кругу людей и выявление которых, как правило, не представляет особой сложности. Отдельные действия перерастают в антиобщественный образ жизни постепенно. Преступные же действия являются его наиболее опасной формой.

Но всегда ли дезадаптивный образ жизни предшествует преступлению, все ли преступники ранее вели себя предосудительно? Отнюдь нет, но их преступные действия внутренне закономерны и в силу прожитой жизни, из-за отчуждения в детстве, закрепленной в психике отгороженности от окружающей среды субъективно целесообразны.. Практически никакая ситуация однозначно не диктует субъекту совершить убийство или кражу, она всегда содержит в себе возможность и иного варианта поведения. Однако если субъект выбирает, пусть часто и бессознательно, преступный путь решения жизненной задачи, то происходит это в силу того, что он именно такой, а не какой-нибудь другой. Поэтому рассуждение типа: “Он мог и не красть” - недостаточно корректно, если иметь в виду не ситуацию, а самого человека. Но повторяем, в большинстве случаев совершению преступлений предшествует то, что мы обозначили понятием “дезадаптивный образ жизни”.

Нередко бывает и так, что лицо, “внезапно” совершившее преступление, а до этого асоциально никак себя не проявлявшее, с этого момента как бы срывается. Начинается длительное антиобщественное существование, содержащее в себе благоприятную почву для последующих преступлений.

Вопросы адаптации и дезадаптации всегда необходимо рассматривать в аспекте того, в отношении чего человек адаптирован или дезадаптирован. Так, некоторые взяточники и расхитители адаптированы в семье или среди друзей, но занимают негативную позицию к тем закрепленным в соответствующих правовых нормах общественным ценностям, на которые они посягают своими преступными действиями. Многие преступники-рецидивисты давно привыкли к условиям лишения свободы. Поэтому ее угроза их отнюдь не пугает.

Наши эмпирические исследования показали, что у отчужденных личностей мало субъективных возможностей для успешной адаптации к обществу. У них по сравнению с другими категориями правонарушителей и особенно с законопослушными гражданами ниже уровень образования и трудовой квалификации, среди них меньше лиц, имеющих семью. Они хуже других работают, часто меняют место работы, а нередко и жительства, не имеют прочных контактов в семье, трудовых коллективах, в дружеских группах.

Характер совершаемых преступлений говорит об их значительной социальной изоляции. Прежде всего это систематическое занятие бродяжничеством, что само по себе представляет дезадаптивное существование. Они часто совершают сексуальные преступления, особенно по отношению к детям и подросткам, что свидетельствует об их дезадаптации в сфере половых отношений. В местах лишения свободы они отчуждены от других преступников. Подобная социальная изоляция, во многих случаях оставаясь неизменной в течение всей жизни субъекта, приводит по существу к полному крушению личности.

Совершение краж и хищений также говорит о неприспособленности, социальной изоляции человека. Простейший пример: нуждаясь в деньгах, субъект совершает кражу (или хищение), хотя, казалось бы, мог взять их взаймы. Но это невозможно, поскольку друзей нет, а с родственниками связи утрачены; в иных случаях товарищи или родственники отказывают в помощи, нередко по причине опять-таки слабости социальных связей.

О том же может свидетельствовать и убийство. Например, убийство жены или сожительницы в том случае, если она намеревается покинуть мужчину, для которого является главным связующим звеном с окружающим миром, той основой, на которой строится его адаптация. В данном случае утрата женщины воспринимается чрезвычайно травмирующе, и с помощью убийства уничтожается “виновница” мощного эмоционального удара.

Мы акцентируем внимание на слабости социальных связей преступников как типичном проявлении отчужденного образа жизни по той причине, что такое явление получает, к сожалению, все большее распространение в наши дни. Оно может быть отнесено к числу факторов, порождающих тревожность людей, их неуверенность в своем социальном положении и жизненных перспективах. Естественно, что слабые социальные связи (особенно в условиях урбанизации) ослабляют социальный контроль, и прежде всего за поведением правонарушителей.

Образ жизни многих правонарушителей характеризуется постоянным желанием куда-либо уехать, переменить место жительства и работы. Во-первых, в этом можно усмотреть стремление выйти из трудной или конфликтной ситуации, причем конфликтмость может ощущаться субъективно и не иметь места в реальной жизни. Такое стремление мы наблюдали у всех категорий дезадаптивных преступников (бродяг, убийц, воров, расхитителей государственного имущества и т. д.). Как правило, оно носит бессознательный характер, и не случайно большинство не в состоянии объяснить, почему они часто меняют место работы и переезжают из одного населенного пункта в другой. Во-вторых, “уход” может представлять собой попытку избежать идентификации, членства в группе, например в семье или трудовом коллективе, что характерно для лиц, систематически ведущих бездомное существование.