Файл: история язык.doc

А.А. Шахматов как один из ведущих представителей МЛШ

Алексей Александрович Шахматов (1864-1920) после окончания в 1887 г. Московского университета был оставлен там для подготовки к профессорскому званию, а в 1890 году блестяще сдал магистерские экзамены. В 1908 году был избран профессором Петербургского университета, где он читал курсы: введение в историю русского языка, историческая фонетика, историческая морфология, синтаксис русского языка.

А.А. Шахматов занимался вопросами исторической фонетики русского языка, пытался воссоздать общерусский праязык во всех фонетических подробностях, изучал литературную форму и диалектную речь в тесной связи с историей народа. Шахматов выступал как языковед-социолог, доказывающий, что язык — это явление социальное, что история языка — это часть истории народа. С учетом социальности языка решал общие проблемы языкознания. Это можно проследить в его работе «Синтаксис русского языка» (1925—1927). А.А. Шахматов, как и А.А. Потебня, считал, что в языке бытие получило сначала предложение, затем появились словосочетания и слова путем расчленения предложения. А.А. Шахматов преодолел некоторые крайности формалистического подхода своего учителя Ф.Ф. Фортунатова и построил более объективное грамматическое описание русского языка.

Заключение

Термин «младограмматизм» получил преимущественное распространение как своеобразный эталон той философии языка, которая оказалась связанной с выдвинутыми Лейпцигскими младограмматиками и получившими дальнейшее развитие и философское осмысление целевыми установками и методологическими принципами. Вместе с тем термин «младограмматизм» употребителен и в значении направленности конкретной исследовательской практики, исходящей из выдвигаемых поступков. Оба эти смысла часто объединяются термином «младограмматическое направление».

Основной задачей, которую ставили перед собой исследователи этого периода, так же как и более ранних периодов, было восстановление исходных «праязыковых форм». В силу этого сравнительно-исторический метод как совокупность научно-исследовательских приемов состоял в: 1) сравнении звуков, корней, аффиксов на базе сопоставления значимых единиц родственных языков; 2) проверке гипотезы (в данном случае можно провести аналогию с обычным способом доказательства теоремы: даны элементы...; требуется доказать, что...). Проверка гипотезы сводилась к: а) установлению закономерных соответствий между сравниваемыми элементами; б) попытке выявления их хронологических соотношений. Конечным этапом являлась реконструкция архетипа.

При всех своих недостатках сформулированные младограмматиками сугубо эмпирические частные законы плана выражения языковой эмпирии, представляющие собой результат обобщения обширного материала многочисленных конкретных языков и языковых групп и отличающиеся высокой точностью отраженных в них наблюдений, сыграли значительную роль в развитии фонетических и — шире — лингвистических знаний.

Список использованной литературы

1.   Амирова Т.А, Ольховиков Б.А, Рождественский Ю.В. История языкознания: Учебное пособие для студ. высш. учебных заведений / Под ред. С.Ф. Гончаренко. — М.: Академия, 2003.

2.   Березин Ф.М. История русского языкознания. — М., 1979.

3.   Березин Ф.М. Русское языкознание конца XIX — начала XX века. М., 1976.

4.   Головин Б.Н. Введение в языкознание. 3-е изд., испр. — М.: Высшая школа, 1977.

5.   Новикова М.А. Теория и история языкознания. — М.: СГУ, 2000.

Вопрос 9

8.3. Лингвистическая концепция Ф. де Соссюра

Одним из величайших языковедов мира, с именем которого связывается прежде всего утверждение в языкознании синхронизма и системно-структурного подхода к языку, является Фердинанд де Соссюр (1857—1913). Он учился у младограмматиков А. Лескина, Г. Остхофа и К. Бругмана (Лайпцигский университет). В 1879 он публикует подготовленный в студенческие годы и сразу же ставший всемирно известным “Мемуар о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках”, выводы которого, опирающиеся на дедуктивно-системный анализ рядов чередований гласных, относительно наличия „сонантических коэффициентов” — ларингалов (особых фонем, сыгравших роль в развитии  индоевропейского вокализма и изменении структуры корней) были отвергнуты младограмматиками, но получили подтверждение через полвека, после обнаружения Е. Куриловичем (1927) рефлекса соссюровского гипотетического А в расшифрованном после смерти Ф. де Соссюра хеттском языке. В работах по литовской акцентуации (1894—1896) он сформулировал закон о взаимосвязи в литовском и славянских  ударения и интонации (открытый им одновременно с Ф.Ф. Фортунатовым, но независимо от него). Он читал лекции сперва в Париже, где его учениками становятся Антуан  Мейе, Жозеф Вандриес, Морис Граммон, а затем (с 1891) в родной Женеве, где, перейдя с кафедры санскрита и сравнительного языковедения на кафедру общего языкознания, он трижды (1906—1912) прочёл курс общей теории языка, в котором он свёл воедино разрозненные до этого мысли о природе и сущности языка, о структуре языкознания и его методах. Он не оставил даже набросков лекций; и установлены заметные различия между тремя циклами лекций по структуре и авторским акцентам. Важнейшим событием стало издание под именем Ф. де Соссюра курса лекций, текст которого был подготовлен к печати и вышел в свет под названием “Курс общей лингвистики”(1916, т.е. после смерти Ф. де Соссюра; первый русский перевод: 1933; в нашей стране недавно изданы два тома трудов Ф. де Соссюра на русском языке: 1977 и 1990). Издателями "Курса" были его женевские ученики и коллеги Альбер Сеше и Шарль Балли, внёсшие немало своего (в том числе и печально знаменитую фразу: “единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя”, которая стимулировала внедрение в языкознание принципа имманентизма). Они опирались лишь на некоторые и не всегда лучшие студенческие конспекты лекций. Через большой ряд лет были обнаружены более обстоятельные конспекты других студентов, позволяющие увидеть различия между тремя циклами лекций и установить эволюцию мыслей автора, который не сразу стал на позиции синхронического подхода к языку, хотя о дихотомии языка и речи и дихотомии синхронии и диахронии он говорит уже в первом цикле. Позднее появилось (1967—1968) критическое издание “Курса”, показывающее довольно произвольную интерпретацию лекций Ф. де Соссюра их первыми издателями.
Эта книга (в каноническом её варианте) вызвала широкий резонанс в мировой науке. Развернулась острая полемика между последователями Ф. де Соссюра и противниками его концепции, послужившая кристаллизации принципов структурного языкознания. К идеям или даже просто к имени Ф. де Соссюра обращались представители самых разных школ. Ф. де Соссюр стал в 20 в. наиболее критически читаемым лингвистом. Ф. де Соссюр ориентируется на философско-социологические системы Огюста Конта и Эмиля Дюркгейма. Он вынес на широкое обсуждение проблемы построения синхронического языкознания, решение которых уже намечалось в трудах У.Д. Уитни, И.А. Бодуэна де Куртенэ, Н.В. Крушевского, А. Марти.
Он использует в построении своей лингвистической теории методологический принцип редукционизма, в соответствии с которым в исследуемом объекте выделяются только существенные моменты, противопоставляясь моментам несущественным, второстепенным, не заслуживающим внимания. Производится ступенчатое выделение на дихотомической основе признаков, характеризующих лингвистику. Языкознание в целом отнесено к ведению психологии, а именно к ведению социальной психологии. В социальной психологии выделяется особая общественная наука — семиология, призванная изучать знаковые системы, наиболее важной из которых является язык.
Внутри семиологии вычленяется лингвистика, занимающаяся языком как знаковой системой особого рода, наиболее сложной по своей организации. Язык в целом назван термином le langage (который часто переводится на русский язык термином речевая деятельность). Далее, проводится разграничение менее существенной для строгого анализа внешней лингвистики, описывающей географические, экономические, исторические и прочие внешние условия бытования языка, и более существенной для исследователя внутренней лингвистики, исследующей строение языкового механизма в отвлечении от внешних факторов, т.е. в имманентном плане. Указывается на наибольшую близость письма к языку в кругу знаковых систем.
Внутренняя лингвистика расчленяется на лингвистику языка (la linguistique de la langue) и лингвистику речи (la linguistique de la parole). Язык квалифицируется как система знаков, для которой существенны прежде всего отношения между её элементами, их оппозитивные, релятивные, негативные свойства, различия между этими элементами, а не их позитивные, субстанциальные свойства. Элементы языка понимаются как единицы, обладающие каждая не только своим значением (le sense), но и своей значимостью (le valeur), исходя из её места в системе отношений. Признаются вторичными материальные характеристики, в силу чего фонология (= фонетика) выведится за пределы лингвистики. Объявляется несущественным способ реализации языкового знака. Различаются два вида отношений между языковыми элементами — ассоциативные и синтагматические. Этой системе (языку в узком смысле) приписывается психический и социальный статус. Она локализуется в сознании говорящих. Объект лингвистики речи квалифицируется как остаток, выделяемый при вычитании языка (la langue) из речевой деятельности (le langage). Этому объекту приписывается психофизиологический и индивидуальный статус. Допускается возможность соотнести с этим объектом отдельный речевой акт и возникающее в его результате сочетание знаков (синтагму), считать речь реализацией языка. В “Курсе общей лингвистики” даётся изложение только характеристик языка в узком смысле, отсутствуют намётки лингвистики речи.
Последователями Ф. де Соссюра давались разные трактовки дихотомии языка и речи (социальное — индивидуальное, виртуальное — актуальное, абстрактное — конкретное, парадигматика — синтагматика, синхрония — диахрония, норма — стиль, система — реализация системы, код — сообщение, порождающее устройство — порождение, (врождённая) способность (competence) — исполнение (performance). Последователи женевского учёного распространили эту дихотомию на изучение других сторон языка (разграничение фонологии и фонетики у Н.С. Трубецкого). Наконец, лингвистика языка была расчленена на менее важную эволюционную, диахроническую лингвистику, наблюдающую за отношением фактов на оси времени, и более существенную для говорящего и для исследователя языка статическую, синхроническую лингвистику, исследующую отношения языковых элементов на оси одновременности. Понятие системы было отнесено только к синхронии. Диахроническая лингвистика подверглась делению на проспективную и ретроспективную. Было проведено отождествление синхронического подхода с грамматикой и диахронического с фонетикой. Разнообразны трактовки этой дихотомии у других авторов (статика — динамика, система — асистемность, организованное в систему целое — единичный факт, Miteinander — Nacheinander, т.е. одновременность — последовательность во времени).
Языковой знак понимался как целиком психическое образование, как произвольное, условное, не навязанное природой причинно-следственное соединение двух сторон — акустического образа, означающего (le signifiant) и идеи, понятия, означаемого (le signifie). Ф. де Соссюр сфомулировал ряд законов знака, утверждающих его неизменность и вместе с тем изменчивость, его линейность. Дискуссии в основном развернулись вокруг проблемы условности—мотивированности языкового знака.
Имеется большой ряд изданий “Курса” на французском языке и его переводов на различные языки. Идеи Ф. до Соссюра оказали воздействие на деятельность Женевской и французской школ социологического языкознания, на формирование и развитие исследовательских программ формально-структурного и структурно-функционального течений, школ и отдельных концепций. Многочисленные дискуссии велись в советском языкознании вокруг учения Ф. де Соссюра о природе и структуре языкового знака и вокруг его дихотомий языка—речи, синхронии—диахронии.

Вопрос 10

3. Возникновение Московской лингвистической школы

В 70-х годах XX века возникла Московская лингвистическая школа. Основным методом языкового исследования у представителей Московской лингвистической школы был сравнительно-исторический метод. Своей задачей исследователи ставили открытие законов, управляющих развитием языков в прошлом. Сравнительно-исторический метод принес немало полезных результатов в изучении закономерностей исторического развития звуковой и морфологической структуры языка. Основные представители этой школы: Ф.Ф. Фортунатов, А.А. Шахматов, М.М. Покровский.

Филипп Федорович Фортунатов (1848—1914) стажировался в Германии у крупнейших компаративистов того времени, а затем с 1976 по 1902 г. занимал кафедру сравнительной грамматики индоевропейских языков в Московском университете, с 1902 г. работал в Петербурге, в связи с избранием в академики. Фортунатов ставил и решал чрезвычайно сложные проблемы философского и лингвистического характера, сформулировал ряд законов в области сравнительно-исторической фонетики индоевропейских языков. Уделял много внимания вопросу соотношения языка и мышления, доказывая, что не только язык зависит от мышления, но и мышление зависит от языка.

Основной недостаток концепции Фортунатова заключается в том, что при рассмотрении вопроса языка и мышления он ограничивался только чувственно-образной формой мышления без рассмотрения его абстрактного содержания. Представление свойственно для чувственной ступени познания. Обобщение, «получаемое с помощью слова, было бы невозможно, если бы чувственная ступень познания не содержала бы в себе известные элементы абстракции». Обращение внимания на представление как на духовное явление, обусловленное влиянием психических факторов на функционирование языка, помешало Фортунатову подойти к пониманию обобщенного характера мышления в виде понятий и существенным образом сказалось на его понимании связи между представлением и мышлением. Понятие, в отличие от представления, является более абстрактной формой отражения действительности.

Формой выражения психологического суждения Фортунатов считает предложение. Отмечая, что суждения могут быть называемы предложениями, Фортунатов исходит из положения о тесной связи языка и мышления. Суждение является предложением в речи. Словосочетание теснейшим образом связано с психологическим суждением и исходит из него. Во всяком словосочетании Фортунатов выделяет две части: зависимую и самостоятельную. Если психологическое суждение является «предложением в мысли», то словосочетание является «предложением в речи». Тем самым Фортунатов приходит к отождествлению словосочетания и предложения. Словосочетания, по Фортунатову, могут проявляться в виде полных и неполных предложений. «Фортунатов одним из первых попытался выявить формальные критерии, определяющие слово от словосочетания и от морфемы. Он создал формализованное учение о формах словоизменения и формах словообразования, которое получило почти единодушное признание в русской лингвистике. Большое влияние на развитие учения о синтаксисе русского языка оказала его синтаксическая концепция».

Тесная связь языка и мышления учитывалась Фортунатовым в решении многих вопросов языка, в частности вопроса о форме слова.

Ф.Ф. Фортунатов делил слова на полные, частичные, непростые. Полные слова — это те, которые обозначают предметы мысли, образующие часть предложения или целое предложение. Под формами слова он понимал внешнее морфологическое выражение грамматического значения, то есть он сводил форму к флексии. Концепция формы слова Ф.Ф. Фортунатова давала основы для разработки морфемного анализа, хотя понятия морфемы у него еще нет. Основной недостаток фортунатовской концепции формы слова — подмена сущности грамматической формы одним из факторов, создающих эту форму. Фортунатов внес огромный вклад в изучение индоевропейских языков, он доказывает, что общий индоевропейский язык не был монолитным по своему составу, а распадался на диалекты. Он сделал ряд открытий, касающихся состава индоевропейского вокализма, лабиального ряда заднеязычных, слабой ступени аблаута, связи долготы и характера слоговой интонации, относительной хронологии первой и второй палатализации в праславянском. Вел он исследования и в области славяно-балтийской акцентологии. Он открыл закон передвижения ударения от начала к концу слова в определенных фонетических позициях (закон Фортунатова— Соссюра). К Фортунатову восходят также строго морфологический подход к выделению частей речи, разграничение синтаксических и несинтаксических грамматических категорий.

Школа, созданная Фортунатовым, получила впоследствии от своих противников название «формальной» из-за стремления к научной строгости. Ученики Фортунатова: А.А. Шахматов, М.М. Покровский, Г.К. Ульянов, В. К. Поржезинский. Одна из заслуг Ф.Ф. Фортунатова и его учеников в том, что они выдвинули проблему существования чисто формальных категорий и выступали против смешения грамматики с психологией и логикой, против отождествления логических и грамматических категорий, против игнорирования формальной стороны языка.

А.А. Шахматов как один из ведущих представителей МЛШ

Алексей Александрович Шахматов (1864-1920) после окончания в 1887 г. Московского университета был оставлен там для подготовки к профессорскому званию, а в 1890 году блестяще сдал магистерские экзамены. В 1908 году был избран профессором Петербургского университета, где он читал курсы: введение в историю русского языка, историческая фонетика, историческая морфология, синтаксис русского языка.

А.А. Шахматов занимался вопросами исторической фонетики русского языка, пытался воссоздать общерусский праязык во всех фонетических подробностях, изучал литературную форму и диалектную речь в тесной связи с историей народа. Шахматов выступал как языковед-социолог, доказывающий, что язык — это явление социальное, что история языка — это часть истории народа. С учетом социальности языка решал общие проблемы языкознания. Это можно проследить в его работе «Синтаксис русского языка» (1925—1927). А.А. Шахматов, как и А.А. Потебня, считал, что в языке бытие получило сначала предложение, затем появились словосочетания и слова путем расчленения предложения. А.А. Шахматов преодолел некоторые крайности формалистического подхода своего учителя Ф.Ф. Фортунатова и построил более объективное грамматическое описание русского языка.

Заключение

Вопрос 11

Пражская школа лингвистического структурализма

Пражская лингвистическая школа была первой по времени образования среди школ структурного языкознания, возникновение которого было подготовлено, как уже отмечалось, деятельностью И.А. Бодуэна де Куртенэ, Н.В. Крушевского, Ф.Ф. Фортунатова, Ф. де Соссюра, Л.В. Щербы и которое требовало перенесения центра тяжести в лингвистическом исследовании на изучение преимущественно или исключительно в синхроническом плане, с привлечением строгих формальных методов присущей языку жёсткой (инвариантной) внутренней структуры, образуемой множеством отношений (противоположений) между его чётко выделимыми элементами и обеспечивающей целостность языковой системы и возможности его функционирования в качестве знаковой системы.
Эта школа была создана в 1926 по инициативе В. Матезиуса и Р.О. Якобсона и просуществовала организационно до начала 50 гг. Пражский лингвистический кружок явился центром деятельности Пражской школы, поистине интернациональной по своему составу. Организатором и главой кружка был Вилем Матезиус (1882—1945). В кружок входили чехословацкие учёные Франтишек Травничек (1888—1961), Ян Мукаржовский (1891—1975), Богумил Трнка (1895—1984), Богуслав Гавранек (1893—1978), Йозеф Вахек (1909), Франтишек Оберпфальцер, а позднее Владимир Скаличка (1908), Йозеф Мирослав Коржинек (1899—1945), Павел Трост (1907), Людовит Горалек. Среди членов кружка были русские лингвисты-эмигранты Николай Сергеевич Трубецкой (1890—1938), Роман Осипович Якобсон (1896—1982), близкий к женевской школе Сергей Осипович Карцевский (1884—1955). Сотрудничали с пражцами советские учёные Пётр Георгиевич Богатырёв (1893—1971), Григорий Осипович Винокур (1896—1947), Евгений Дмитриевич Поливанов (1891—1938), Борис Викторович Томашевский (1890—1957), Юрий Николаевич Тынянов (1894—1943); австрийский психолог Карл Людвиг Бюлер (1879—1963); англичанин Дэниэл Джоунз (1881—1967), датчанин Луи Ельмслев (1899—1965), голландец Алберт Виллем де Гроот (1892—1963), польские языковеды Хенрик Улашин (1874—1956) и Витольд Ян Дорошевский (1899—1976). Близки по своим позициям к пражцам были создатель французской школы структурализма Андре Мартине (1908) и французский структуралист Люсьен Теньер (1893—1954), американец Леонард Блумфилд (1887—1949). Кружок издавал (1929—1939) “Travaux du Cercle lingustique de Prague” и журнал “Slovo a slovesnost”. Его идеи формировались с опорой на собственные традиции чехословацкой науки, а также на идеи Ф. де Соссюра, представителей бодуэновско-щербовского и фортунатовского направлений.
Первое изложение новой исследовательской программы по общему и славянскому языкознанию было дано в “Тезисах Пражского лингвистического кружка” (1929), содержащих в достаточно чётком виде основные положения, которые разрабатывались в дальнейшей деятельности Пражской школы функциональной лингвистики. В них выдвигались принципы структурного описания языка. В этих тезисах давалось определение языка системы средств выражения, служащей какой-то определённой цели, как функциональной системы, обладающей целевой направленностью; указывалось на невозможность понять любое явление в языке без учёта системы, к которой оно принадлежит Синхронный анализ современных языков провозглашался лучшим способом для познания сущности и характера языка и распространения системного понимания на изучение прошлых языковых состояний. Подчёркивалась недопустимость проводимого в Женевской школе жёсткого разграничения между методом синхроническим и диахроническим; указывалось на невозможность исключить понятие эволюции из синхронического описания. Признавалась необходимость в сравнительном изучении родственных языков не ограничиваться только генетическими проблемами, но и использовать структуральное сравнение и типологический подход, чтобы системно осмыслить законы конвергенции и дивергенции языков. В тезисах провозглашался призыв к исследованию языковых контактов в рамках региональных объединений различного масштаба, высказывалось несогласие с утверждениями о произвольном и случайном характере возникновения языковых явлений.
В “Тезисах ПЛК” были заложены основы структурно-фонологического анализа. Исходя из целевой обусловленности фонологических явлений, приоритет отдавался не двигательному, а акустическому образау. Подчёркивалась важность инструментального исследования звуковой стороны языка. Было проведено различение трёх аспектов звуков — как объективного физического факта, как акустико-двигательного представления и как элемента функциональной системы. Подчёркивалась меньшая существенность материального содержания фонологических элементов по сравнению с их взаимосвязью внутри системы (в соответствии со структуральным принципом фонологической системы). К числу задач синхронической фонологии были отнесены: установление состава фонем и выявление связей между ними, определение фонологических корреляций как особого вида значимых различий, регистрация реальных и теоретически возможных в данном языке сочетаний фонем, изучение морфологического использования фонологических различий (морфонологии) и анализ морфонем типа к/ч в комплексе рук/ч: рука, ручной.
Пражцы сформулировали задачи теории номинации и функционального синтаксиса. Они различали номинативную деятельность, результатом которой является слово и которая — на основе особой для каждого языка номинативной системы — расчленяет действительность на лингвистически определимые элементы, и синтагматическую деятельность, ведущую к сочетанию слов. В теории номинации объединяются исследования различных номинативных способов и грамматических значений слов. К теории синтагматических способов (функциональному синтаксису) были отнесены: изучение предикации, которая является основным синтагматическим действием, созидающим предложение; различение формального членения предложения на подлежащее и сказуемое и актуального членения на тему и высказывание; понимание под морфологией (в широком смысле)  теории системы форм слов и их групп, пересекающейся со словообразованием, традиционной морфологией и синтаксисом; подчёркивание роли морфологической системы языка в обеспечении связей между различными формами и функциями.
Пражцам принадлежит формулирование многих принципов функционального описания языка. Они различали речевую деятельность внутреннюю и реализованную, речевую деятельность интеллектуализованную и аффективную; разграничивали две социальные функции речевой деятельности — как функцию средства общения (с использованием либо языка практического, либо языка теоретического) и функцию поэтическую (с использованием поэтического языка). Формы лингвистических проявлений подразделяются на устную и письменную. Делается призыв к систематическому изучению жестов; указывается на важность исследования взаимоотношений между говорящими, проблем межъязыковых связей, специальных языков, распределения языковых пластов в городах. Пражцами намечается программа синхронического и диахронического исследования условий формирования литературного языка, его отношения к диалектам и народному языку, его роли в обществе, его стилистических особенностей, возможностей вмешательства в его развитие, характера разговорно-литературной формы языка. Намечается программа лингвистического исследования поэтического языка с его особыми явлениями в области фонологии, морфологии, синтаксиса и лексики.
Особого внимания заслуживает постановка задач перед структурно-функциональным славянским языкознанием, где предлагается использовать принципы лингвистической географии в этнографическом описании славянских территорий и составлении общеславянского лингвистического (особенно лексического) атласа, обратить внимание на развитие исторической лексикографии, важной для общей психологии и истории культуры. Специально подчёркивается системный характер организации лексики, который делает необходимым изучение структуры лексической системы, дающее возможность определить место в ней каждого отдельного слова. Пражцы призывают к разработке культуры и критики славянских языков.
В русле Пражской школы функциональной лингвистики складывалась фонология как первая дисциплина, где был применён структурно-функциональный подход. Её создатель Н.С. Трубецкой, автор всемирно известного труда“Grundzuege der Phonologie” (1939) опирался на идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ, Ф. де Соссюра, Л.В. Щербы, К. Бюлера. Основные черты его фонологической концепции: разграничение фонологии и фонетики (параллельно соссюровскому разграничению языка и речи); разработка критериев (в основном функциональных) выделения и отождествления фонем; выдвижение понятия фонологической оппозиции; указание на разложимость фонемы на одновременно данные, нелинейные различительные признаки и определение фонемы как “пучка” различительных признаков; использование фонетических характеристик при описании дифференциальных признаков (что не допускалось дескриптивистами и глоссематиками); разработка типологии фонологических оппозиций; указание на нейтрализацию фонологических оппозиций в определённых позициях и постулирование архифонемы как единицы, объединяющей свойства нейтрализуемых фонем. Впоследствии понятия и методы структурного анализа, выработанные в фонологии, были перенесены на изучение морфологии (работы Р.О. Якобсона, В. Скалички, В. Матезиуса, Л. Новака). Р. О. Якобсоном были выдвинуты идеи о неравноправности членов морфологической корреляции (маркированность — немаркированность), о наличии единого семантического инварианта для каждого из членов морфологической категории, о непременной бинарности грамматических оппозиций и наибольшей адекватности дихотомических разбиений.
Серьёзный вклад был сделан пражцами в разработку понятия функциональной перспективы предложения, задаваемой актуальным членением, т.е. членением на тему и рему (В. Матезиус и др.). Основательно были разработаны функциональная стилистика и теория литературного языка, проведено разграничение понятий норма и кодификация (для объективно существующего в языке и для целенаправленной деятельности лингвиста).
Разработка традиций ПЛК была продолжена в послевоенной чехословацкой лингвистике на основе принципов марксизма-ленинизма (Ф. Данеш, Я. Фирбас, П. Сгалл и др.). Идеи ПЛК воздействовали на формирование и развитие французского структурно-функционального языкознания (А. Мартине, Л. Теньер, М. Мамудян) и вообще функциональной лингвистики, на деятельность советских языковедов и в целом на мировую лингвистику.
Оппозиционный анализ явился главным вкладом пражцев в методологию структурного анализа языка. Оппозиция понималась как лингвистически (семиологически или семиотически) существенное различие между единицами плана выражения, которому соответствует различие плана содержания (и наоборот), как специфического вида парадигматическое отношение (корреляция). Оппозиционный метод стал использоваться для идентификации (установления парадигматических границ) языковых единиц, для выявления дифференциальных признаков (и их наборов) в фонетической или семантической субстанции, отличающих данную единицу от противопоставляемых ей единиц, для установления системных связей между противопоставленными единицами. Сопоставляются, как правило, члены одной пары единиц, обладающие частично общими признаками (основание для сравнения)  и частично различительными (дифференциальными) признаками. Различаются оппозиции: а) одномерная и многомерная; б) изолированная и пропорциональная; в) привативная, градуальная (ступенчатая) и эквиполентная; в) постоянная и нейтрализуемая. Один из членов привативной оппозиции квалифицируется как немаркированный (беспризнаковый), а другой как маркированный (признаковый). Р. О. Якобсон стремился свести все оппозиции к бинарным; перенеся бинарный принцип из фонологии в морфологию (утверждение неравноправного статуса членов морфологической категории). Классические фонологические опыты пражцев получают продолжение в виде построенной позднее, в американский период деятельности Р.О. Якобсона, в сотрудничестве с Гуннаром Фантом и Моррисом Халле, дихотомической фонологии, в которой фундаментальной звуковой единицей объявляется дифференциальный признак и постулируется наличие универсального набора фонологических дифференциальных признаков. Оппозиционный метод, разработанный в фонологии и морфологии, становится базисом для формирования метода компонентного анализа в области структурной лексикологии и семантики. Компонентный анализ выступает по существу как частный вид оппозиционного анализа.
Величайший лингвист 20 в. Р.О. Якобсон продолжает русские традиции в области языкознания и поэтики (русский формализм) и традиции Пражской лингвистической школы (школа “средство — цель”) после разгрома чешской культуры нацистами, скитаясь по ряду стран (Дания, Норвегия, Швеция) и осев, наконец, в США (с 1941), где он длительное время преподавал в Вольной школе высших исследований, Гарвардском университете и Массачусетском технологическом институте (созданная Р.О. Якобсоном Массачусетская школа стала одной из ведущих в американском структурализме). Он участвовал в создании (1943) Нью-Йоркского лингвистического кружка. Он проявлял активный интерес к проблемам многочисленных конкретных языков, теории эволюции языков, теории языковых союзов, типологии языков, теории знака (в том числе и нулевого), общей  теории языка (прежде всего фонологии, в том числе и исторической, морфологических категорий, грамматического значения), места языка среди коммуникативных систем, соотношения языкового кода и вербального сообщения, взаимоотношения языка и мозга, лингвистических аспектов перевода, отношения лингвистики к естественным и гуманитарным наукам, истории языкознания, к проблемам фольклора, поэтики, речевых афазий, детской речи, возможностям применения в лингвистических исследованиях достижений семиотики, теории информации, генетики. Он разработал метод бинарных оппозиций, создал дихотомическую фонологию, постулирующую наличие универсального для языков мира набора определяемых в акустических терминах различительных признаков.