Файл: Понятия и принципы местного самоуправления в Российской Федерации (Конституция - основа взаимодействия государства и личности. Принцип равенства).pdf

Устанавливая круг обстоятельств, которые не могут быть положены в основу различий в правах и свободах, Конституция РФ тем самым закрепляет основные формы равноправия граждан, среди которых можно назвать:

- социально-демографическое равноправие (равенство в положении социально-демографических групп - женщины, молодежь, пенсионеры, инвалиды);

- национальное равноправие (оно предопределяется конституционными положениями о многонациональном составе народа Российской Федерации, признанием равноправия и самоопределения народов в Российской Федерации, сложным национально-территориальным субъектным составом Российской Федерации);

- социально-территориальное равноправие (требование гарантирования равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от места жительства, реализующееся на общефедеральном, региональном и местном уровнях);

- равноправие независимо от имущественного и должностного положения;

- равенство прав и свобод независимо от отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям.

Таким образом, в ч. 2 ст. 19 Конституции РФ получают развитие конституционные идеи, касающиеся: во-первых, понимания равенства прав и свобод человека и гражданина как конституционной категории равноправия; во-вторых, в данном положении проявляется весьма широкая регламентация форм равноправия, критерием выделения которых является определение тех обстоятельств, от которых не может зависеть объем прав и свобод; в-третьих, в ч. 2 содержится в качестве относительно самостоятельной антидискриминационная норма, устанавливающая запрет на любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности^[20].

Третьим аспектом (элементом) принципа правового равенства является равноправие мужчины и женщины - гендерное равенство, закрепленное в ч. 3 ст. 19 Конституции РФ.

Суть идеи равноправия мужчины и женщины, их равных возможностей состоит в том, что по своему интеллектуальному и физическому потенциалу женщина ни в чем не уступает мужчине. Для нее не существует принципиально закрытых, недоступных сфер умственного и физического труда. Ни один закон не должен запрещать женщине заниматься тем или иным делом, осваивать ту или иную профессию. Ее святое право - полная свобода личного выбора видов и форм деятельности для самореализации^[21].

Хотя фактор пола упоминается уже в ч. 2 ст. 19 Конституции РФ как обстоятельство, которое не должно влиять на обладание правами и свободами, ч. 3 этой статьи специально закрепляет положение о том, что мужчина и женщина имеют равные права и свободы. Это означает, что соблюдение прав женщин является самостоятельным предметом конституционного регулирования и оно должно осуществляться в единстве со всей системой прав и свобод^[22].

Одновременно принцип равноправия мужчины и женщины, равно как и другие формы равноправия, не исключает законодательной дифференциации правового регулирования соответствующих категорий граждан, что признается и в практике Конституционного Суда РФ. Так, например, в Определении от 21 декабря 2000 г. № 276-О Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что, установив для мужчин и женщин разный возраст выхода на пенсию по старости и необходимый трудовой стаж для назначения пенсии по старости на общих основаниях и на льготных условиях, законодатель применил дифференциацию, основанную на физиологических и других различиях между ними, а также исходя из особой социальной роли женщины в обществе, связанной с материнством, что согласуется с положением ч. 1 ст. 38 Конституции РФ, в соответствии с которым материнство находится под защитой государства и не может оцениваться как дискриминационное ограничение конституционных прав, так как такое решение законодателя обеспечивает по смыслу ст. 19 Конституции достижение подлинного, а не формального равенства^[23].

В современном мире во многих странах проводится масштабная государственная политика, направленная на то, чтобы идеи равенства мужчин и женщин укоренились не только в сфере государственной политики, но и в общественном сознании. К таким государствам можно отнести Швецию, Данию, Финляндию, Канаду, Норвегию и др. Так, в Швеции существует целый ряд законов в сфере гендерного равенства: Закон о равноправии мужчин и женщин, Закон о запрете дискриминации, Закон об отпуске по уходу за ребенком, а также создан специальный институт Омбудсмена по вопросам равноправия полов.

В Российской Федерации государственная политика также строится на принципе равенства мужчин и женщин. Конституция предусматривает участие женщин в политике государства и в неправительственных организациях, одинаковые условия при выборе профессии, равные права при выходе на пенсию, по безработице, болезни, инвалидности, медицинском обслуживании. Но эти конституционные положения требуют не только их провозглашения, но и конкретной детализации, конкретной реализации в современном российском законодательстве, поскольку в ближайшие годы актуальность женского вопроса будет по-прежнему сохраняться.

Глава 2. Ограничение прав личности. Конституционализация поведения личности

2.1. Конституция и ограничение прав личности

Конституция РФ согласно ее ч. 1 ст. 15 имеет прямое действие, что означает право судов в своих решениях при рассмотрении дел ссылаться на конкретную статью Конституции. Особенно это присуще Конституционному Суду РФ, так как обеспечение прямого действия Конституции РФ - одно из важных целевых особенностей Суда^[24]. Поэтому исключительно на его позициях сконцентрируем внимание в процессе анализа судебной практики. Прямое действие конституционных норм, в том числе в отношении прав и свобод человека и гражданина, дифференцированно. Некоторые из них, действуя непосредственно, конкретизируются в отраслевом законодательстве. Другим нормам это не требуется.

Прямое действие Конституции РФ не исключает в дальнейшем принятия федерального закона. Более того, в ряде статей Конституции предусмотрена такая необходимость. В этих случаях прямое действие Конституции проявляется в том, что конкретизирующий конституционную норму закон не должен противоречить Основному Закону. Прямое действие Конституции также должно означать, что федеральный закон не может выходить за пределы установленных Конституцией формулировок, когда происходит предусмотренное ч. 3 ст. 55 Конституции РФ ограничение конституционных прав и свобод человека и гражданина. Поэтому возрастает роль системы конституционных терминов и их толкование. Следует признать, что до настоящего времени в юридической науке отсутствует однозначное понимание таких конституционных категорий, как «ограничение», «умаление», «отрицание», «отмена», «лишение» прав и свобод человека и гражданина. Например, В.В. Лазарев полагает, что «высокая степень ограничений означает умаление, а иногда - фактическую отмену»^[25].

Н.В. Витрук отмечает, что отмена прав и свобод человека скорее может быть осуществлена не прямо, путем отрицания их признания и защиты, а путем их умаления, т.е. принижения значения, необоснованного ограничения их содержания, действий по кругу лиц, во времени и в пространстве, сокращения гарантий их обеспечения и защиты либо созданием таких процессуальных процедур и механизмов, которые могут свести на нет право или свободу личности^[26].

Трудно согласиться в полной мере с представленными позициями о соотношении категорий «отмена», «отрицание», «умаление», «ограничение», особенно в части того, что умаление прав и свобод человека и гражданина происходит путем их отмены. Правоведы, анализируя нормы Конституции РФ, содержащие термин «ограничение прав», признают его неоднозначность как богатство содержания обозначенных им понятий^[27].

Неразработанность вышеназванных терминов, отсутствие их четкого разграничения создают предпосылки для возникновения споров, коллизий, которые в рамках своей компетенции разрешает Конституционный Суд РФ. Отсюда очевидна необходимость представления научно обоснованной системы конституционных категорий, направленной на развитие теории ограничения конституционных прав и свобод человека и гражданина, что и является основной целью настоящего исследования.

Если обратиться к судебной практике, то в первую очередь следует назвать критерии ограничения конституционных прав, содержащиеся в правовых позициях Конституционного Суда РФ, так как в них сформулированы пределы вторжения законодателя в сферу конституционных прав человека, на что уже неоднократно обращалось внимание в литературе^[28].

Так, согласно Постановлению КС РФ от 30 октября 2003 г. № 15-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» ограничения конституционных прав и свобод должны быть необходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целям таких ограничений. При этом государство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры. Важно и то, что публичные интересы, перечисленные в ст. 55 Конституции РФ, могут оправдать только такие правовые ограничения прав и свобод, которые отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают существо конституционного права. При этом необходимо исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации.

Признавая значимость вышеназванных и иных правовых позиций Конституционного Суда РФ, следует, однако, обратить внимание на неоднозначность применения указанных критериев в каждом конкретном случае, что обусловлено, в частности, отсутствием единообразного подхода к пониманию конституционных терминов и оценки их содержания Конституционным Судом РФ. Так, дискуссионным, по мнению правоведов, представляется решение Конституционного Суда РФ, в соответствии с которым федеральный законодатель правомочен предусмотреть иные по сравнению с уже установленными ч. 2 ст. 32 Конституции РФ ограничительными условиями осуществления избирательных прав в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, о чем более обстоятельно скажем далее.

Обратимся к анализу содержания статей Конституции, в которых употребляются определения, используемые в процессе ограничения конституционных прав и свобод человека и гражданина. В этом аспекте следует отметить следующие категории: «ограничение» (ч. 2 ст. 19, ч. 2 ст. 23, ч. 3 ст. 55, ст. 56 Конституции РФ); «умаление» (ч. 1 ст. 21, ч. ч. 1 - 2 ст. 55, ч. 2 ст. 62 Конституции РФ); «отрицание» (ч. 1 ст. 55 Конституции РФ); «отмена» (ч. 2 ст. 55 Конституции РФ); «лишение» (ч. 3 ст. 6, ч. 3 ст. 35, ч. 1 ст. 40, ч. 1 ст. 47 Конституции РФ).

Возникает принципиальный вопрос: можно ли применять к вышеперечисленным категориям критерии, предусмотренные ч. 3 ст. 55 Конституции РФ?

Для ответа на него рассмотрим соотношение категорий, во-первых, «ограничение», «умаление» и «отрицание», а во-вторых, «ограничение», «лишение» и «отмена».

Относительно первой из указанных групп категорий отметим, что в юридической литературе или не различают понятия «ограничение» и «умаление», или выделяют такие критерии разграничения, с которыми трудно согласиться. Так, Б.С. Эбзеев предлагает понимать под умалением «уменьшение материального содержания основных прав»^[29].

В.В. Лапаева, наоборот, полагает, что умаление означает «изменение не количественных, а качественных характеристик объекта», уменьшение критериальной и регулятивной роли прав для текущего законодательства, девальвацию их ценности для правовой системы и т.д.^[30]

Следует согласиться с тем, что сами по себе ограничения прав не могут еще говорить об отрицании ценности права^[31].

Действительно, умаление прав означает девальвацию их ценности, так как умаление по сравнению с ограничением означает лишь отношение к правам, изъян в правосознании законодателя или правоприменителя. Другими словами, речь идет об умалении или отрицании прав и свобод человека и гражданина как конституционной ценности. В литературе не уделяется внимание термину «отрицание» конституционных прав. Если обратиться к анализу ч. 1 ст. 55 Конституции РФ, то в отношении общепризнанных прав и свобод применяется «запрет» не только их умаления, но и отрицания, что лингвистически означает лишь отношение к ним. Возникает вопрос о различии между названными понятиями.

Практическая значимость рассматриваемых понятий очевидна, так как в процессе реализации конституционных прав между ними возможны коллизии. Полагаем, что в случае возникновения конфликтной ситуации, при которой приходится определять меньшую конституционную ценность конкретного права, последнее будет означать его умаление. Отрицание ценности конкретного права может происходить независимо от наличия необходимости разрешить коллизию между правами человека и определить приоритет одного из них. Например, отрицанием избирательного права можно считать невключение в законодательство нормы, однозначно позволяющей голосовать гражданам РФ, находящимся под домашним арестом. Тем самым законодательство отрицает ценность пассивного избирательного права у лиц, находящихся под домашним арестом, так как не рассматривает факт нахождения под домашним арестом как уважительную причину неявки на избирательный участок. Согласно ч. 1 ст. 66 Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» участковая комиссия обязана обеспечить возможность участия в голосовании избирателям, участникам референдума, которые имеют право быть включенными или включены в список избирателей, участников референдума на данном избирательном участке, участке референдума и не могут самостоятельно по уважительным причинам (по состоянию здоровья, инвалидности) прибыть в помещение для голосования. Участковая комиссия также обеспечивает возможность участия в голосовании избирателям, участникам референдума, которые включены в список избирателей, участников референдума на данном избирательном участке, участке референдума и находятся в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых.