Файл: Понятия и принципы местного самоуправления в Российской Федерации (Конституция - основа взаимодействия государства и личности. Принцип равенства).pdf

Права ни количественно, ни качественно не изменяются, если речь идет лишь об их умалении, т.е. уменьшении их значимости. Вместе с тем умаление прав, как правило, приводит к их неправомерному или необоснованному ограничению, что обусловливает в некоторой степени возникновение научной позиции об их отождествлении^[32].

Представляется, что различие между ними состоит в том, что при ограничении право рассматривается как регулятор общественных отношений, а в процессе умаления право понимается как конституционная ценность.

При этом порой при отсутствии факта ограничения прав неизбежно происходит умаление одного конституционного права для обеспечения другого. Можно привести пример умаления права на жизнь еще не родившегося ребенка. Законодательно предусмотренного ограничения права как регулятора общественных отношений не будет, так как родителям предоставляется выбор о признании или умалении ценности права на жизнь еще не родившегося ребенка. Согласно ст. 56 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве. Искусственное прерывание беременности проводится по желанию женщины при наличии информированного добровольного согласия. Искусственное прерывание беременности проводится по желанию женщины при сроке беременности до 12 недель, по социальным показаниям - при сроке до 22 недель и независимо от срока беременности при наличии медицинских показаний.

Очевидна опасность скрытого умаления значимости конституционных прав, которое порой обосновывается необходимостью обеспечения иных конституционных ценностей, особенно достоинства как высшей ценности^[33]. Например, возникают коллизии между неприкосновенностью, независимостью судьи и правом каждого на законный суд. Представляется, что при осуществлении правосудия в первую очередь должны обеспечиваться права и свободы человека, включая право каждого на судебную защиту, так как согласно ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью.

Наряду с изложенными ранее общими критериями ограничения конституционных прав и свобод человека и гражданина обратимся к судебной практике в части разрешения конкретных коллизий. Так, согласно Постановлению КС РФ от 7 марта 1996 г. № 6-П по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 16 Закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» нельзя ущемлять право каждого на судебную защиту, так как реализация данного права важна и для судей, и для тех, кто пострадал от неправомерных действий. Поэтому положение о необходимости получения согласия квалификационной коллегии судей для возбуждения уголовного дела в отношении судьи правомерно и служит реальной гарантией осуществления конституционного права каждого на судебную защиту.

Согласно другой правовой позиции Конституционного Суда РФ цели только рациональной организации деятельности органов государственной власти, включая судебную, не должны создавать затруднения при реализации прав граждан и не могут оправдывать отступление от закрепленных в Конституции РФ и конкретизированных в процессуальном законодательстве гарантий права на судебную защиту^[34].

Интересна позиция Конституционного Суда РФ, в соответствии с которой право на судебную защиту ни в коем случае не может вступать в противоречие с целями, для обеспечения которых возможно ограничение конституционных прав и свобод согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. Следовательно, право на судебную защиту не подлежит ограничению^[35], что соответствует ст. 56 Конституции РФ.

Анализ вышеназванных и иных правовых позиций Конституционного Суда РФ позволяет сделать вывод о приоритетности права каждого на судебную защиту. Однако это не означает, что Суд всегда признавал не соответствующими Конституции РФ оспариваемые нормы закона в процессе анализа права каждого на судебную защиту (например, согласно Постановлению КС РФ от 2 февраля 1996 г. № 4-П было признано соответствие положения п. 5 ч. 2 ст. 371 и ч. 3 ст. 374 УПК РСФСР Конституции РФ постольку, поскольку предусмотренные ими ограничения на пересмотр в порядке надзора постановлений Президиума Верховного Суда РФ не исключают возможности использования иных процессуальных средств исправления судебных ошибок), но это предмет самостоятельного исследования.

Таким образом, по вопросу о соотношении первой из вышеназванной группы категорий отметим, что в рамках системы конституционных ценностей отрицание исключает какую-либо значимость конкретного права человека и гражданина, а его умаление лишь ее сокращает. Умаление, как и отрицание прав, есть лишь одна из форм или способов их ограничения как конституционной ценности. Соответственно, требования ч. 3 ст. 55 Конституции РФ применимы не только к ограничению, но и к умалению или отрицанию конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Вторая из вышеназванных проблем относится к соотношению понятий «ограничение», «отмена», «лишение» конституционных прав и свобод человека и гражданина.

По вопросу об ограничении прав человека высказана позиция, в соответствии с которой в условиях чрезвычайного положения речь идет о приостановлении действия конституционных прав. Так, Т.Я. Хабриева и В.Е. Чиркин отмечают, что «в условиях чрезвычайных ситуаций осуществление субъективных конституционных прав может быть приостановлено»^[36].

С данным выводом следует согласиться, поскольку такая мера носит ограниченный по времени характер, а лишение конституционных прав не предусматривает период, по истечении которого наступает восстановление возможности пользоваться данными правами.

В юридической литературе предлагают различать лишение и ограничение прав и свобод человека и гражданина в зависимости от наличия (ограничение прав) или отсутствия (лишение прав) свободной воли. Признается, что в условиях чрезвычайного положения некорректно употребляется понятие «ограничение», так как речь идет о лишении некоторых конституционных прав и свобод человека и гражданина. Полагаем, что в процессе не только лишения, но и ограничения конституционных прав также отсутствует свободная воля человека, так как любое ограничение основных прав осуществляется путем принятия федерального закона, реализация которого обеспечивается принудительными средствами государства.

Попытаемся доказать, что аргумент о возможности преодоления ограничения прав представляется малоубедительным. Законодательство вводит запрет на пассивное избирательное право граждан РФ, имеющих двойное гражданство. Соответственно, гражданин РФ может отказаться от второго гражданства, если для него важнее возможность быть избранным в органы государственной власти на территории РФ. В приведенном примере отсутствует ограничение избирательных прав, так как речь идет об условиях его реализации или, как отмечается в юридической литературе, о пределах основных прав^[37]. Аналогичное условие, а не ограничение конституционных прав предусмотрено в ч. 1 ст. 27 Конституции РФ, согласно которой каждому, кто законно находится на территории РФ, предоставляется право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Реализация данного права невозможна для тех, кто незаконно находится на территории РФ. Такого рода требования не означают ограничение конституционных прав и свобод человека и гражданина, так как право, оставаясь в качестве элемента конституционного статуса личности, порой не может быть реализовано без выполнения предусмотренных законодательством условий.

Рассмотрим вопрос о пределах ограничения прав и свобод человека и гражданина на примере конституционного права на жизнь.

Каждый человек имеет право на жизнь, что предусмотрено как международными актами, так и Конституцией РФ (ч. 1 ст. 20). Будет ли право на жизнь человека существенно ограничено в форме лишения данного права в случае отказа ему в лечении, в том числе путем проведения модификации его наследственного гена, при условии, что иные методы лечения не способны предотвратить для пациента наступление смертельного исхода. В данном случае речь идет не о лишении, а об условиях реализации права на жизнь в заданных законодательством и международными нормами параметрах. Очевидно, что изменение наследственного гена означает корректировку генома потомков данного пациента, которые не могут дать согласие на такую терапию. Права будущих детей испытуемого могут быть нарушены в случае модификации гена его родителей. Возникает этическая проблема о сопоставимости двух названных прав: испытуемого и его потомка. Необходимы контроль за проведением такого рода исследований и поиск оптимального баланса ценностей. Представляется, что можно в качестве исключения проводить корректировку даже наследственного гена, если нет иного медицинского способа сохранить жизнь пациенту, так как в случае его смерти исключается рождение его детей. Они будут лишены своеобразного «доступа» к праву на жизнь. Следует признать, что высказанные выше научные идеи автора требуют дальнейшего обсуждения и противоречат ст. 13 Конвенции о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине 1997 г., в соответствии с которой «вмешательство в геном человека, направленное на его модификацию, может быть осуществлено лишь в профилактических, диагностических или терапевтических целях и только при условии, что оно не направлено на изменение генома наследников данного человека». Это положение представляется достаточно спорным в части абсолютного запрета на модификацию наследственного гена человека. В 1997 г. уровень развития научных методов отличался от современных достижений. Отсюда значительно повышается степень предсказуемости последствий проведения модификации гена человека, и поэтому в каждом конкретном случае необходимо применять принцип причинения наименьшего ущерба для человека. Очевидно, что такого рода корректировка наследственного гена может иметь как позитивные, так и негативные изменения. Исходя из этого, важно выработать моральную солидарность ценностей, на основе которой целесообразно принимать окончательное решение. При этом существенным фактором следует считать достижения науки, возможность предоставить прогноз последствий после проведения модификации гена человека. Приведенный пример также свидетельствует, что порой условия реализации конкретного права на жизнь пациента могут нивелировать само право, но эта проблема относится к самостоятельной теме исследования.

Следует согласиться с позицией Европейского суда по правам человека, в соответствии с которой лишение основных прав есть крайняя форма их ограничения. Развивая названную точку зрения, отметим, что критерий для разграничения данных понятий состоит в объеме ограничений. В случае исключения сущности права речь должна идти о его лишении. Сокращение объема полномочий, содержания права при сохранении его сущности означает лишь его ограничение. Определяющим критерием разграничения терминов «лишение» и «отмена» следует признать наличие или отсутствие неправомерных деяний. Отмена, как и умаление, права происходит по объективным основаниям, а лишение права возможно лишь в случае наличия неправомерных действий или бездействия.

2.2. Конституционализация поведения личности

Для правового государства принципиальным является вопрос о том, насколько принцип верховенства права стал необходимым, осмысленным и естественно реализуемым элементом социального поведения человека и гражданина.

Верховенство права, будучи краеугольным камнем правового государства, в первую очередь предполагает, что даже народ, которому принадлежит власть и который является ее источником, ограничен неотчуждаемыми конституционными правами человека как непосредственно действующим правом. Для многих стран это стало стержневой конституционной нормой. Следовательно, вся конституционная конструкция должна ориентироваться на то, чтобы сделать верховенство права ядром социального поведения человека и гражданина, аксиологической основой его самовыражения и самореализации. Если этого не происходит, то невозможно говорить о наличии конституционализма в целом.

В более общей форме принцип верховенства права предполагает, что:

- права человека должны быть конституционно признанными, законодательно гарантированными, обеспеченными и защищенными равноценными институциональными решениями;

- ограничение власти правом и непосредственное действие основополагающих прав человека должны стать нормой поведения для всех слоев социального общества;

- должен уважаться и гарантироваться принцип равенства всех перед законом;

- правосудие должно быть независимым и беспристрастным;

- законы и другие правовые акты должны соответствовать принципу правовой определенности, быть предсказуемыми, четкими, не иметь пробелов и двусмысленности;

- осуществление власти должно быть основано на законности, справедливости и обоснованности;

- вопросы, касающиеся субъективных прав лиц, должны рассматриваться и решаться на основании закона, а не по усмотрению;

- правовые споры должны иметь необходимые механизмы их эффективного разрешения исключительно правовым путем;

- в вопросе прав человека государство должно последовательно осуществлять свои национальные и международные обязательства.

Эти подходы вытекают также из позиций, представленных в Докладе Венецианской комиссии Совета Европы от 4 апреля 2011 г. CDL-AD(2011)003rev относительно верховенства права.

24 сентября 2012 г. ООН также приняла Декларацию «О верховенстве права». Подчеркнув исключительное значение обеспечения верховенства права на национальном и международном уровнях, Декларация особо выделяет значение независимости судебной власти, доступности правосудия, борьбы с коррупцией, терроризмом и транснациональной организованной преступностью, содержит призыв ко всем странам-участницам ставить в основу деятельности национальных властей принцип верховенства права.

По нашему глубокому убеждению, исходной точкой решения этой задачи является конституционализация социального поведения человека на основе системно-ценностного осмысления своих непосредственно действующих прав. Следовательно, при формировании правового государства стержневым становится то, какое место и какую роль имеет верховенство права в социальном поведении индивида, формируя равноценную систему взаимоотношений «личность - общество - государство», становясь основополагающим критерием образования гражданского общества и правового государства.

Социальное поведение человека в настоящее время стало предметом серьезных обсуждений философами, социологами, психологами и представителями ряда других областей науки. Однако, по нашему мнению, к проблеме юридического осмысления конституционализации социального поведения человека пока еще не проявлено отношение, равноценное ее актуальности.

Социальное поведение личности прежде всего является осмысленным, разумным поведением, имеет аксиологическую основу, мотивацию проявления, характерные формы и способы выражения, которые направляют самовыражение личности в многослойных социальных связях. Аксиологической основой социального поведения личности являются оценка, осмысление места и роли человека в общественной жизни в соответствии с ценностной системой его мировосприятия.