Файл: Ответы на вопросы(1-52)2000.doc

Вопрос № 46 Практика и ее роль в процессе познания

Начиная изучение этого вопроса, надо иметь в виду, что значение практики для познавательного процесса подчеркивали философы разных ориентации — особенно диалектико-материалистической.

Практика — активная целенаправленная чувственно-предметная, материальная деятельность людей по преобразованию реальной действительности.

Важнейшие формы практики: а) материальное производство (труд), преобразование природы с помощью орудий труда; б) социальное действие — преобразование общественного бытия, изменение существующих социальных отношений определенными «массовыми силами» (революции, реформы, войны, преобразование тех или иных социальных структур); в) научный эксперимент — активная (в отличие от наблюдения) деятельность, в процессе которой субъект искусственно создает условия, позволяющие ему исследовать интересующие его свойства объективного мира.

Следует иметь в виду, что все формы практики в той или иной мере «нагружены» в концептуальном (теоретико-методологическом) и ценностном (ценностно-целевые структуры) отношениях. Эти оба момента в их единстве, будучи «образами сознания», направляют и регулируют практическую деятельность, обеспечивают ее целенаправленный характер.

Понимание сущности практики и ее форм позволяет выявить ее основные функции в процессе познания, к числу которых относятся следующие.

1. Практика является источником познания потому, что все знания вызваны к жизни прежде всего и в конечном счете ее потребностями. В частности, математические знания возникли из необходимости измерять земельные участки, вычислять площади, объемы, исчислять время и т. п. Однако не всегда, конечно, открытия в науке (например, периодический закон Менделеева) делаются непосредственно «по заказу» практики.

2. Практика выступает как основа познания, его движущая сила. Она пронизывает все стороны, моменты, формы, ступени познания от его начала и до его конца. Весь познавательный процесс, начиная от элементарных ощущений и кончая самыми абстрактными теориями, обусловливается — в конечном итоге — задачами и потребностями практики. Она служит основой познания и в том смысле, что обеспечивает его техническими средствами, приборами, оборудованием, и т. п., без которых оно — особенно в современной науке — не может быть успешным.

3. Практика является опосредованно целью познания, ибо последнее осуществляется не ради простого любопытства. Все наши знания предназначены в конце концов для того, чтобы вернуться обратно в практику и активно влиять на ее развитие. Задача человека состоит не только в том, чтобы познавать и объяснять мир, а в том, чтобы использовать полученные знания в качестве «руководства к действию» по его преобразованию для всестороннего удовлетворения материальных и духовных потребностей людей, для улучшения и совершенствования их жизни.

4. Практика представляет собой решающий критерий истины, т. е. позволяет отделить истинные знания от заблуждений (об этой функции см. ниже).

Нельзя забывать того, что, во-первых, все формы практики, как и ее функции, тесно взаимосвязаны, а во-вторых, практика — явление конкретно-историческое: она изменяется, развивается, совершенствуются ее формы, функции. Преобразуя действительность, практика преобразует и своего «носителя» — человека и, в частности, субъекта познания.

Вопрос № 47 Позитивизм и постпозитивизм как направления западной философии

Философское учение позитивизма (положительного знания) развивалось с середины XIX до конца XX в. и прошло три основных этапа, главным образом обращаясь к проблемам познания, методологии, языка и науки. Создатель позитивизма, французский мыслитель О. Конт провозгласил разрыв науки с философской традицией. По его мнению, наука не нуждается в философии, так как сама способна осуществлять синтез, глобальные обобщения полученных знаний. Она не должна претендовать на раскрытие причин и сущностей явлений, ее задача — их описание, эмпирическая фиксация.

На втором этапе позитивизм к началу XX в. показал свою несостоятельность, не справившись с интерпретацией и философско-методологическими проблемами начавшейся революции в естествознании в связи с открытием явления радиоактивности и так называемым исчезновением материи. На самом деле исчезла не материя, а старые представления о неизменном, конечном, неделимом атоме как «кирпичике» материи, который почти на глазах стал делимым под натиском фактов радиоактивного распада. В.И. Ленин в труде «Материализм и эмпириокритицизм» вскрыл гносеологические корни «кризиса в физике», философскую дистрофию позитивизма (махизма), его неумение применить диалектику, теорию развития к революционному обновлению физических концепций, к познанию принципиально новых явлений природы. Ленинское предвидение: «электрон так же неисчерпаем, как и атом» — полностью подтвердилось в XX в. в ходе прогресса физики элементарных частиц.

Постпозитивизм (К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, С. Тулмин, П. Фейерабенд), возникший в 50—70-е годы, уделяет большое внимание рациональным методам научного познания, процессам роста научного знания, смене образцов (парадигм) научных теорий, методологии научно-исследовательских программ.

Главный метод позднего периода аналитической философии (включающего с себя как нео-, так и постпозитивизм) — анализ языковых средств и выражений. Происходит постоянный отказ от ориентации только на науку, от атомарных представлений совершается переход к целостным воззрениям, возрастают требования к развернутой аргументации и доказательности выдвигаемых положений, к знанию истории науки, и в то же время усиливается ориентация на практический успех. Эволюция аналитической мысли привела к вы воду, что вне широкого мировоззренческого контекста философствовать невозможно.

Поздний К. Поппер дополнил свою концепцию «критического рационализма» теорией «трех миров». По этой теории 1-й мир составляют физические объекты и состояния; 2-й мир — состояния сознания, исходные философские абстракции, возникшие в эпоху становления философии, и 3-й мир — это объективное содержание мышления, функционирующего в разнообразных формах: теориях, гипотезах, поэтических размышлениях, произведениях искусства, книгах.

Вопрос № 48 Свобода и необходимость. Свобода выбора и ответственность

В истории общественной мысли свобода традиционно рассматривалась в ее соотношении с необходимостью. Сама же необходимость воспринималась, как правило, в виде судьбы, рока, предопределения, повелевающих поступками человека и отрицающих свободу его воли. Пожалуй, наиболее выразительное воплощение подобное понимание необходимости нашло в латинской поговорке Fata volentem decunt nolentem trahunt («судьба направляет того, кто ее принимает, и тащит того, кто ей сопротивляется»). Противопоставление понятий «свобода» и «необходимость» как философских антиномий, отрицание или подмена одного из них другим свыше двух тысячелетий были камнем преткновения для мыслителей, так и не находивших удовлетворительного решения проблемы. О приоритетном значении, какое имела эта проблема для философии, прекрасно сказал Г. В. Плеханов: «Старый, но вечно новый вопрос о свободе и необходимости возникал перед идеалистами XIX века, как возникал он перед метафизиками предшествовавшего столетия, как возникал он решительно перед всеми философами, задававшимися вопросами об отношении бытия к мышлению. Он, как сфинкс, говорил каждому из таких мыслителей: разгадай меня, или я пожру твою систему!»

Философское решение проблемы свободы и необходимости, их соотношения в деятельности и поведении личности имеет огромное практическое значение для оценки всех поступков людей. Обойти эту проблему не могут ни мораль, ни право, ибо без признания свободы личности не может идти речь о ее нравственной и юридической ответственности за свои поступки. Если люди не обладают свободой, а действуют только по необходимости, то вопрос об их ответственности за свое поведение теряет смысл, а «воздаяние по заслугам» превращается либо в произвол, либо в лотерею.

Решение антиномии «свобода или необходимость» в истории философии зависело от того, к какому из направлений тяготели те или иные философы — к эссенциализму или экзистенциализму, то есть от того, что для них было первичным, исходным — сущность (эссенция) или существование (экзистенция). Для тех, кто придерживался первого направления, свобода была всего лишь эманацией, конкретным воплощением необходимости со случайными отклонениями от нее; придерживавшиеся же второго направления рассматривали свободу как первичную реальность человеческой жизни, тогда как необходимость третировали как абстрактное понятие. Диалектическая постановка проблемы свободы и необходимости в домарксистской философии была наиболее ярко выражена Спинозой и Гегелем, а ее решение оказалось возможным лишь на основе материалистического понимания истории, которое одновременно указало на реальный, практический путь воплощения в жизнь социального идеала свободы и всестороннего развития личности.

Марксистская концепция свободы покоится на диалектическом понимании природы социального детерминизма. Она противостоит как субъективно-идеалистическим представлениям о свободе воли человека, отрицающим причинную обусловленность его поступков, так и механистическому сведению детерминизма к предопределенности, к фатализму. Все помыслы и поступки людей, разумеется, так или иначе причинно обусловлены. Но при этом нельзя не учитывать, что, во-первых, их деятельность направляется не только внешними обстоятельствами, но и внутренними побуждениями, а во-вторых, человек в состоянии мысленно реагировать на одни и те же воздействия неоднозначно. Одинаковые причины влекут за собой со стороны человека отнюдь не идентичные следствия, ибо своеобразно преломляются во внутреннем мире разных людей.

В своей повседневной практической деятельности люди сталкиваются с конкретно-историческим воплощением исторической необходимости в виде реально существующих естественных условий жизни, социальных и экономических отношений, наличных материально-технических средств и т. п. Люди не вольны в выборе объективных условий своей деятельности; более того, сами эти условия во многом определяют круг их интересов, их стремления, чаяния и т. д. Однако люди, несомненно, обладают значительной свободой в определении целей своей деятельности, поскольку в каждый данный исторический момент существует не одна, но несколько вполне реальных возможностей развития. Даже тогда, когда нет разумной альтернативы, люди в состоянии отдалить наступление нежелательных для них явлений либо ускорить приближение желательных. Наконец, люди более или менее свободны в выборе средств для достижения поставленных перед собой целей. Свобода, следовательно, не абсолютна и претворяется в жизнь как осуществление возможности путем выбора определенной цели и плана действий. Она тем больше, чем лучше люди сознают свои реальные возможности, чем больше средств находится в их распоряжении для достижения поставленных целей, чем в большей мере они могут воспользоваться благоприятными для них тенденциями общественного развития и противодействовать неблагоприятным.

В реальной действительности историческая необходимость и свобода личности взаимосвязаны, диалектически взаимодействуют. При этом свобода личности не только выявляет историческую необходимость, но и присутствует и накапливается в ней в виде непрерывной цепи свободы выбора, которая осуществлялась людьми в прошлом и привела общество к его данному состоянию. Исторический детерминизм, следовательно, не отрицает свободы личности, свободы выбора в общественной деятельности людей, но предполагает ее и включает в себя как свой результат.