Файл: И.Кузнецов История отечественной журналистики 1917-2000гг.doc

В ноябре 1950 г. в Варшаве состоялся Второй Всемирный конгресс сторонников мира. В печати публикуется доклад председателя Всемирного Совета Мира Фредерика Жолио Кюри, выступления на конгрессе А. Фадеева, И. Эренбурга, Д. Шостаковича. Участники конгресса приняли «Манифест к народам всего мира» и «Обращение к Организации Объединенных Наций». Мира не ждут – мир завоевывают – вот основная мысль «Манифеста».

В феврале – марте 1951 г. центральное место в печати занимали сообщения о первой сессии Всемирного Совета Мира, обратившегося с призывом о заключении Пакта Мира между пятью великими державами: Советским Союзом, США, Англией, Францией и Китайской Народной Республикой. Печать повела настойчивую кампанию за заключение Пакта мира. В газетах постоянными стали рубрики: «За мир против войны», «За Пакт мира», «Решения Всемирного Совета Мира – в массы!».

Одна из ведущих тем советской печати, радио, телевидения – оперативная информация о жизни стран социалистического лагеря. Этой теме стало уделяться еще больше внимания после Совещания коммунистических и рабочих партий, проходившего в Москве в ноябре 1957 г. Постоянными стали материалы под рубриками «У наших друзей», «В странах народной демократии». В программах Всесоюзного радио появились ежедневные передачи «В братских странах социализма», регулярно велись переклички столиц социалистических стран. В дополнение к существовавшим ранее передачам «Говорит Будапешт» и «Говорит Прага» с мая 1958 г. стали постоянными передачи «Говорит Улан-Батор», «Говорит Ханой», «Говорит Пхеньян».

Всестороннее освещение проблем международной жизни потребовало расширения сети собственных корреспондентов центральных газет за рубежом. В «Правду» статьи, корреспонденции, очерки присылали: из Парижа – Ю. Жуков, из Лондона – В. Маевский, из Нью-Йорка – Г. Рассадин, И. Филиппов, Д. Краминов, из Рима – О. Чечеткина. В «Известиях» выступали журналисты-международники В. Кудрявцев, В. Матвеев, Н. Поляков.

В начало ведущие публицисты: проблематика, мастерство

Со страниц газет звучали голоса А. И. Колосова, И.А. Рябова, Б.Н. Полевого, В.В. Овечкина, Б.А. Галина, В.В. Полторацкого, А.В. Калинина, В.Ф. Тендрякова, Г.Н. Троепольского, Т.Н. Тэсс, М.С. Шагинян и многих других публицистов. Заметным явлением в послевоенной печати явились публиковавшиеся в «Правде», «Известиях», «Литературной газете», «Комсомольской правде», а также в местных газетах статьи, очерки, памфлеты М.А. Шолохова. Только в «Правде» были напечатаны очерки «Слово о Родине», «Любимая мать-отчизна», «Первенец великих строек», памфлеты «Свет и мрак», «Не уйти палачам от суда народов!», статьи «Победа, какой не знала история» и другие материалы.

Поистине с шолоховским талантом написан очерк «Слово о Родине», в котором воссоздаются картины мирных довоенных лет, зримо предстают места, где только что отгремели смертельные бои, вырисовываются контуры новой жизни. «Побудь немного в тишине и одиночестве, мой дорогой соотечественник и друг, закрой глаза, вспомни недавнее прошлое, и мысленным взором ты увидишь

...Холодный, белесый туман призрачно клубится над лесами и болотами Белоруссии, над пустыми, давно покинутыми блиндажами, заросшими траншеями и налитыми ржавой водой стрелковыми ячейками. Тускло мерцают на дне их позеленевшие от времени гильзы винтовочных патронов...»

Такое лирическое начало очерка необходимо писателю, чтобы подчеркнуть, какие кровопролитные бои пришлось вести, какой великой ценой нам досталась победа, сколько дорогих сердцу матери-Родины могил от Сталинграда и до Берлина, от Кавказа до Баренцева моря, как много осиротевших людей стало у нас после войны. Но необходимо это, напоминает Михаил Шолохов, не только для того, чтобы у нас «не стыла ненависть к врагу, даже поверженному», а чтобы еще раз продемонстрировать все величие, всю мощь советского народа, не знавшего поражения ни в войне, ни в преодолении любых трудностей, что не убавили наших сил и принесенные жертвы во имя спасения Родины в годы Великой Отечественной войны. Настоящим гимном трудовому героизму советских людей звучат в очерке слова: «С дивной, сказочной быстротой врачует народ-созидатель нанесенные войной раны: поднимаются из руин разрушенные города и сожженные села, вернулись к жизни шахты родного Донбасса, уже золотится хлебная стерня на тех полях, где два года назад чертополохом, злою непролазью дико щетинился бурьян, дымят трубы восстановленных заводов и фабрик, новые промышленные предприятия зарождаются там, где недавно были глушь и запустение»^[8]. Одной из ведущих тем в послевоенной публицистике писателя становится борьба за мир. Против идеологии империализма, против поджигателей новой войны направлены его памфлеты «Свет и мрак», «Не уйти палачам от суда народов», а также многие статьи, выступления на съездах, предвыборных собраниях и конференциях. Пережив жесточайшую из войн и обретя «булатную крепость», самоотверженно трудятся советские люди на лесах новостроек, на заводах и шахтах, на бескрайних колхозных полях. И если кто-то попытается помешать нам «доделать наше великое дело», то он получит достойный отпор – вот лейтмотив шолоховских выступлений.

В памфлетах и статьях М. Шолохова неизменно звучит мысль о том, что все честные, трудовые люди обоих полушарий решительно голосуют за мир. «Руки, умеющие ласкать ребенка, руки, которые рубят уголь, водят поезда, строят дома и заводы, пашут землю и бережно ухаживают за своими станками, голосуют за мир! Умные руки, умеющие создавать величайшие ценности человеческого труда, голосуют против войны за доброе будущее тех, кто честно зарабатывает свой хлеб»^[9], такими словами заканчивает М.А. Шолохов памфлет «Не уйти палачам от суда народов», и они передают основной пафос его выступлений в защиту мира.

Трудовым подвигам первых мирных дней посвятил свои очерки Борис Галин. Еще в довоенные годы в «Правде» публиковались его материалы о героике первых пятилеток. Очеркист остался верен своей теме и после окончания войны. В очерках «Начало битвы», «Точка опоры», «Песня о Макаре Мазае», «В одном населенном пункте» повествуется о трудовом энтузиазме советских людей, возрождающих Донбасс. Хотя вчерашние солдаты еще не сняли защитного цвета одежды, – пишет очеркист, – главные их думы – о мирной жизни, о том, чтобы скорее залечить раны, нанесенные войной. В очерках воссоздается впечатляющая картина перехода всей страны с военного на мирный лад.

К числу лучших следует отнести очерк Б. Галина «Песня о Макаре Мазае» – о прославленном мариупольском сталеваре, замученном фашистами в первую военную осень, о том, что такие герои, как Макар Мазай, навсегда остаются в истории родного края, приумножая его славу.

«С гордостью говорят здесь о том, – пишет Б. Галин, – что Пушкин, проезжая азовскими берегами близ Мариуполя, вдохновился шумом волн, что Куинджи, родившийся в этом городе, с детства впитал в себя запахи моря и степи, что сын мариупольского рыбака Георгий Седов отсюда начал свой тяжелый путь полярного исследователя.

И вместе с великим прошлым – с пушкинским стихом, с «Украинской ночью» и «Степью в цветах» Куинджи, с мечтами Георгия Седова – в историю города входит Макар Мазай, его жизнь, его борьба, входит и первый грубый слиток стали, выплавленный после немцев на возрожденном заводе, и первая сваренная труба и первый прокатный лист стали...^[10]

Описывая нелегкий процесс восстановления доменных печей, мартенов, прокатных станов, Б. Галин главное внимание уделяет героям-сталеварам, живым наследникам Макара Мазая. «Я смотрел на этот сверкающий поток стали, излучающий сияние, – говорится в заключение очерка, – и в моем воображении вновь ожила песня о Макаре Мазае. Ее творят, эту песню о стали, друзья и наследники Макара Мазая. Она живет в будущем пламени плавок, в самоотверженном труде простых людей, ведущих мартеновские печи с тем истинным вдохновением, которое одинаково присуще созданию песни и созданию стали»^[11].

Очерки Б. Галина стали популярными благодаря своей актуальности и высокому журналистскому мастерству автора.

На протяжении почти тридцати лет (с 1928 г. до конца своей жизни, до 1956 г.) сотрудничал в «Правде» Алексей Иванович Колосов. Большой знаток и талантливый бытописатель советской деревни, он откликался на самые острые вопросы современности. Особая наблюдательность, умение найти яркие краски для характеристики героев – все это делало его очерки весьма популярными среди читателей. Материалы А. Колосова отличались точным, строго индивидуальным диалогом, живостью и яркостью авторской речи.

«Редко кто в нашей литературе, – замечает Б. Агапов, – может соперничать с А. Колосовым в описании деревни. Это – талантливый и зрелый мастер. Острая наблюдательность, глубокое знание сельской жизни, понимание ее красок, ее поэзии соединяются в А. Колосове с нежной и глубокой любовью к людям деревни, к колхозному строю... Короткие рассказы его и очерки сохраняются памятью как картины, написанные талантливым живописцем, освещают нашу деревню ласковым светом поэзии»^[12].

К числу очерков, которые «сохраняются памятью как картины», следует отнести выступления о преобразовании засушливых в недалеком прошлом степей. По методу контраста сначала рассказывается, какие беды приносили лютые степные суховеи земледельцу раньше, когда хлеба сгорали на корню, и голод заставлял крестьян покидать насиженные места и идти «куда глаза глядят», «куда ноги дотащат», а затем следует рассказ о труде советских людей на обновленных землях. Ярко запечатлена картина старины в очерке «Чудесное беспокойство», написанном совместно с У. Жуковиным. Приманычская степь. Поникшие, опаленные зноем травы, тощие хуторские стада. Чуть в стороне, в полыннике, стоит убогий шалаш, сделанный из двух порыжевших чапанов. В шалаше изнемогающие от жажды пастухи. Вокруг на десятки верст во все стороны ни колодца, ни станицы, ни хутора: степь и степь, выжженная солнцем, порыжевшая, безводная степь. А дальше – картина, что здесь теперь, когда воды Дона повернули к Волге.

«На былом этом лугу, – говорится в очерке, – пшеничные, овсяные нивы овеваются мягкими струями, свежими потоками, благодатным дуновением живоносного влажного воздуха. А если подняться на «жареный бугор», подле которого стоял некогда пастуший шалаш, то увидишь синее море, уловишь шумы волн»^[13].

Глубокому раскрытию образов служит в очерке речевая характеристика героев. Воссоздавая картину прошлого, выжженную солнцем степь, где вокруг – ни станиц, ни хуторов, А. Колосов пишет: «На десятки верст – степь и степь. Куда идет баба, зачем?

Подошла, тусклым голосом попросила:

– Нет ли, мужики, попить? Напившись из жбана, сказала:

– Я, мужики, за овечкой пришла. И – вздохнув:

– К себе собралась.

«К себе» – значит на родину, в Жиздринский уезд. А от Позднеевского хутора до Жиздры не меньше полутора тысяч верст. У бабы же всего богатства – глиняная хибарка, две курицы да вот овца.

Изумленно воззрившись на нее, подумав, поморгав, сказал чабан:

– Смертно тебе, Аниска, будет, ох смертно. Подумать «к себе»! Это ж – кабы с деньгой была, а без деньги на полдороге душу отдашь... и еще об том рассуди: ладно, чудом божиим, скажем, дошла, доехала. А там что: ни кола, ни двора, ни милости......

– А-а, хуже не будет, – порывисто произносит Анисья. – И тут помирать, и там помирать, но по крайности не на этой окаянной степи»^[14].

Строго индивидуализированная речь героев помогает очеркисту ярче изобразить прошлое Приманычской степи, прозванной народом «окаянной».

Несколько сборников составили выступления в «Правде» И.А. Рябова: «Годы и люди» (1949 г.), «За тридевять земель» (1950 г.), «Иерусалимские камешки» (1951 г.), «Новый горизонт» (1953 г.), «Фельетоны» (1955 г.). Во многих очерках И.А. Рябов показывает, что величие и красота России строящейся – в ее людях, в тех, кто, сменив винтовку на плуг, засеивает землю, сплавляет по вешней воде лес к местам строек, кто рубит новый дом, кто честью и доблестью своей считает быть полезным своему народу, Родине.

Рассказывая о героях трудовых будней, публицисты не могли не обратиться к жанру портретного очерка. Авторы портретных очерков послевоенного времени как бы продолжили горьковскую традицию изображения людей труда. Несомненного успеха в этом жанре добились Б. Полевой, В. Фоменко и другие. В 1952 г. увидела свет книга Б. Полевого «Современники», в которой были собраны очерки о строителях Волго-Донского судоходного канала, печатавшиеся ранее в «Правде». Несмотря на некоторый схематизм и «суховатый лаконизм», очерки Б. Полевого передают масштабность строительства, воссоздают групповой портрет строителей Волго-Донского канала. Читатели находили в героях Б. Полевого привлекательные, типичные черты советского человека послевоенного времени. Очерки имели большое значение для воспитания советской молодежи, их герои являли собой достойный пример для подражания.

Немало портретных очерков о рядовых советских людях напечатал В. Фоменко. «Тетка Федосья», «Табунщица Решетникова», «Дед Гузий», «Серафима», «Пасечник», «Шевелева» – вот далеко неполный их перечень.