Файл: И.Кузнецов История отечественной журналистики 1917-2000гг.doc

До 1992 г. редакцию «Континента» возглавлял В. Максимов. В разные годы в редколлегию входили Василий Аксенов, Иосиф Бродский, Игорь Виноградов, Галина Вишневская, Алла Демидова, Фазиль Искандер, Виктор Некрасов, Булат Окуджава, Андрей Сахаров, Зинаида Шаховская. Основными в журнале были разделы: «Россия и современность», «Восток-Запад», «Восточноевропейский диалог», «Литература и время», «Религия в нашей жизни», «Книжные новинки», «Колонка редактора». Появлявшаяся в каждом номере «Колонка редактора» заполнялась острыми статьями на политические темы. Их автором неизменно был В. Максимов. В номере 70-м в 1992 г., озабоченный судьбой не только России, но и всего мира, В. Максимов в статье «Черная дыра» перестройки» писал: «Я убежден, что в ситуации, которая сложилась сейчас в стране, пора отказаться от известного русского вопроса «Кто виноват?»... На мой взгляд, отныне актуальным становится другой вопрос «Что делать?» Если в ближайшем обозримом будущем мы не найдем на него ответа, то не только Россия, но и весь посткоммунистический мир сделается, выражаясь языком космологии, огромной «черной дырой», которая наподобие гигантского пылесоса постепенно втянет в себя и всю Западную цивилизацию».

С 71-го номера в 1992 г. журнал стал издаваться в России под редакторством Игоря Виноградова. В журнале появились новые рубрики: «Россия», «Факты, свидетельства, документы», не стало «Колонки редактора». Однако, как и прежде, «Континент» выходит четыре раза в год, сохраняя значительное число зарубежных подписчиков. Передавая журнал в руки московского редактора, В. Максимов в статье «Тревожное возвращение» отмечал: свершилось то, во что «верилось и не верилось». Не испытывая по этому поводу «особой эйфории», он справедливо заметил, что в постсоветский период «система противостояния исчерпала себя» и любое зарубежное русское издание выглядит бледным и убогим по сравнению с такими журналами в России, как «Новый мир», «Знамя», «Огонек», «Юность». В этих условиях, заключал В. Максимов, созданный им журнал лишь на родине может обрести «второе дыхание» и продолжить свой путь в кругу новых читателей. «Совесть основателей «Континента» чиста, – особо акцентируется внимание читателей в конце статьи, – мы создали журнал в изгнании и, проведя этот утлый корабль сквозь бури и сражения, возвратили его на родину. Доброго плавания в российском океане!»^[19].

В 1999 г. увидел свет 100-й номер журнала. В этой связи в редакционном обращении «К читателям «Континента» отмечалось: первая книжка под этим названием появилась осенью 1974 года. С этого времени все 25 лет журнал выходил регулярно: из них 17 лет под руководством В. Максимова и вот уже 8 лет издается в качестве легального отечественного издания, вставшего в один ряд с другими «толстыми» литературными российскими отечественными журналами. «Для нас важно, – с удовлетворением заявляет редакция, – что московский «Континент» и на родине нашел свою собственную читательскую нишу»^[20].

Из газет русского зарубежья можно выделить «Русскую мысль» и «Новое русское слово». Единственная ежедневная русская газета «Новое русское слово» издается в Нью-Йорке с 1910 г. Она в основном публиковала произведения эмигрантских писателей, документы самиздата и протесты из СССР. Еженедельник «Русская мысль» выходит в Париже с 19 апреля 1947 г. тиражом 50 тыс. экземпляров. К 2000 г. вышло свыше 4000 ее номеров. В постоянных рубриках газеты «Мир за неделю», «События и размышления», «Россия сегодня», «Взгляды с Запада» находят отражение все важнейшие события в России и в мире. Среди публикаций 2000 года заслуживают внимания статьи «Конец эпохи Ельцина. Первый русский президент ушел в отставку», «Трагедия «Курска», «Юбилей Майи Плисецкой», «Памяти Галины Старовойтовой», «Высоцкий в Париже» (к 20-летию со дня смерти), «Дни памяти Ивана Шмелева в Москве». В последнем декабрьском номере за 2000 год появилась статья редактора газеты Ирины Кривовой «Год испытаний». «Вы держите в руках последний номер «Русской мысли» 2000 года, – говорится в ней. – Этот год стал для коллектива нашей редакции временем испытаний. 4 апреля нас покинула Ирина Алексеевна Иловайская, возглавлявшая газету на протяжении двух десятилетий... Мы приложили немало усилий, чтобы доказать нашим партнерам, что «Русская мысль», основанная в Париже более пятидесяти лет назад, и сегодня должна сохраниться как парижское издание. Работа основной редакции во Франции позволяет нам давать оценку политических событий в России, не оглядываясь на конъюнктуру и очередные кремлевские интриги и в то же время доносить до наших российских читателей европейскую демократическую мысль, то есть быть своеобразным «мостом» для сближения между Россией и Западом»^[21].

Поздравляя редакцию «Континента» с выходом его первого номера, А. Сахаров писал: «К сожалению, я могу только мечтать, чтобы этот журнал был доступен не только на Западе, но и многим людям на Востоке. Но все же будем надеяться»^[22]. Эти надежды осуществились: возвращение на родину ведущих изданий русского зарубежья свершилось.

В начало «с душевной болью за россию»

Под таким заглавием появилось в «Правде» в мартовских номерах за 1995 г. последнее интервью В.Е. Максимова – писателя, драматурга, публициста с мировым именем, создателя и главного редактора журнала «Континент», издававшегося первые три года на одиннадцати языках, статьи из которого передавались из рук в руки читателями «самиздата» и у нас. Это заглавие может быть поставлено эпиграфом ко всей отечественной публицистике постсоветского периода, одним из самых ярких представителей которой был и В. Максимов. Его, как наиболее видного деятеля «третьей волны эмиграции», называли даже «эмигрантским градоначальником», своеобразным «властителем дум». Судьба его чрезвычайно необычна: всю жизнь он носил не свое имя – не литературный псевдоним, а именно имя. Настоящее его имя – Лев Алексеевич Самсонов. Фамилию же, под которой его знают и будут помнить почитатели его таланта во всем мире, он получил в детприемнике, куда был доставлен как беспризорник. С двадцати двух лет он связал свою жизнь с журналистикой: работал в районной газете на Кубани, корреспондентом радио в Черкесии и в газете «Советская Черкесия, затем уехал в Москву, печатался в «Литературной газете» и в журнале «Октябрь». За роман «Семь дней творения» был исключен из Союза писателей и 12 февраля 1974 г. получил разрешение на выезд из СССР. В этот же день был выслан из страны А.И. Солженицын. Оказавшись в длительном изгнании на Западе, В. Максимов издал немало книг (приблизительно на 20-ти языках), получил три международные литературные премии и, начиная с 1991 г., принимал активное участие в «Независимой газете» и в «Правде», выпустил на Родине собрание сочинений в 9-ти томах, несколько однотомников и книгу публицистики под названием «Самоистребление».

В 1994–1995 гг. в «Правде» одна за другой появляются его статьи «Неужели это колокол наших похорон?» «Приглашение на казнь», «Надгробие для России», «Мародеры», «История одной капитуляции» и многие другие. Переживание за своих соотечественников, их будущее, чувство ответственности за то, что происходит со страной, гневный протест против жестокого насилия и кровавого беспредела – главное в этих публикациях. Мне, пишет В. Максимов, сделавшему все от себя зависящее, чтобы Россия занялась в конце концов нравственным, экономическим и культурным самоизлечением, казалось бы, надо радоваться тому, что происходит сегодня в нашей стране. И искренне признается, что радовался обретению независимости бывшими республиками, входившими в состав СССР, но радость эта оказалась непродолжительной. Очень скоро писатель убедился, что многие его единомышленники жаждут не столько суверенитета, свободы и демократии, а крушения России как таковой. И, как только он понял, что родной стране грозит превращение в колонию или оккупационную зону, уничтожение как единого великого государства, удушение отечественной экономики, науки, культуры, геноцид народа – перед этим все остальное отошло от него на второй план.

Особенно гневно выступает В. Максимов против тех, кто уже в течение многих лет «мусолят грязную мыслишку» о преимуществах для России поражения в войне с гитлеровской Германией. До чего же, до какой степени нужно ненавидеть страну, где живешь, чтобы в своей патологической злобе забыть даже о том, какая судьба в случае победы нацистов ожидала бы единокровных братьев авторов этих высказываний. «Трудно сказать, – читаем в его статье «Приглашение на казнь», – что там стучит в их обросших паутиной сердцах, кроме злобного гноя, но, вне всякого сомнения, только не пепел Майданека и Освенцима»^[23]. Не менее гневно бичует он и тех, кто откровенно заявляют: «Россия должна быть уничтожена», или «Я не хочу, чтобы ваша страна вообще существовала». К сожалению, заявляет писатель, комментируя подобные изречения, теперь уже не Советский Союз, а собственно Россию начинают открыто рассматривать, как ничейную землю, предназначенную для глобального распределения. А Запад, делая вид, что России вообще нет, уже нередко заявляет: «Не суйтесь, вы в мировой политике более не участвуете. Решаете не вы»^[24]. В ответ на это публицист решительно заявляет: «Если сказать однажды твердо «цыц», – прислушаются на Западе к голосу России. Они здесь быстро становятся очень послушными и вежливыми, начинают разговаривать по-человечески. Но если вы уступили, не ждите от этих цивилизованных людей пощады. С теми, кто им уступает, они не знают ни стыда, ни совести, ни чести и пока нас не додавят, не успокоятся»^[25].

В одном из интервью газете «Правда» на вопрос, нет ли у него раскаяния в собственной причастности к тому, что произошло с Россией, В. Максимов признался, что полностью разделяет позицию писателя с мировой известностью А.А. Зиновьева, заявившего: «Я написал тридцать книг, анализирующих, что такое коммунизм, тридцать антикоммунистических книг. Но если бы я знал, чем все это кончится, я бы их никогда не писал»^[26]. И все-таки писатель мог с полным правом утверждать: вы можете прочесть все мои труды и убедиться, что я никогда не выступал против России. Говоря о России постсоветской, признавался: я никогда даже не думал, что буду так все это переживать. И добавлял: если не будет России, то вся моя жизнь – абсолютно бессмысленна.

К этим словам могли бы присоединиться многие ведущие отечественные публицисты, в том числе А.А. Зиновьев. В номере «Правды» за 11 марта 1993 г. появилось его очередное интервью с парижским корреспондентом газеты В. Большаковым, сопровождавшееся таким предисловием: «Интервью это родилось не совсем обычно. Александр Зиновьев, которого читателям «Правды» представлять не надо, сам нашел автора этих строк. И пояснил: «На душе такая боль за Россию, что жить невыносимо. А в Мюнхене, где я живу, до этого никому нет дела». Главная мысль интервью – давняя и основная задача Запада – стереть Россию с лица земли, а ее богатства захватить. Нынешнее руководство России, с горечью замечает А. Зиновьев, всячески помогает Западу в этом, способствуя в том числе и физическому уничтожению русского народа, о чем говорит статистика превышения смертности среди русских над рождаемостью за последние годы. И если, – читаем в интервью, – дело пойдет по сценарию господ «демократов» еще в течение нескольких лет, даже не десятилетий, то процесс физической гибели русского народа станет необратимым. На вопрос, каким ему видится будущее России, следует ответ: только социалистическим. Как теперь не истолковывают историю заново, революция 1917 г. была, по его мнению, воистину Великой. И советский период в жизни России был, – утверждает он, – на сегодня, по крайней мере, – верхом ее величия. И во время войны, хотя я и был антисталинистом тогда, – настойчиво утверждает он, – я шел в бой, как коммунист. Таким было все наше поколение... И только за эту Россию я готов сражаться до последней капли крови и сегодня. В заключении к интервью В. Большаков замечает: «Как всегда после встречи с Александром Зиновьевым остаются у меня ворохи записей и груды незаданных вопросов. Его мышление, одновременно логическое и парадоксальное, приводит его к рекомендациям и решениям не всегда бесспорным. Но в любом случае – это тот человек, которому надо дать высказаться, быть услышанным его народом».

Душевная боль за Россию, да и за все пять континентов Земли, – главное и в публицистических произведениях А.И. Солженицына, которые, начиная с 1992 г., не сходят со страниц журналов «Новый мир», «Диалог», «Звезда», «Новое время», «Москва», газет «Комсомольская правда», «Литературная газета» и других изданий. «Наши пять континентов – в смерче, – тревожится он. – Но в таких испытаниях и проявляются высшие способности человеческих душ. Если мы погибнем и потеряем этот мир – то будет наша собственная вина»^[27].

В 1995 г. человечество отметило полувековой юбилей Великой Победы над фашизмом. Среди многочисленных публикаций, посвященных этому самому знаменательному событию XX столетия, особо следует выделить выступления Леонида Леонова. Не случайно его статья «Наше дело правое», опубликованная 30 августа 1995 г. в «Правде», открывает одну из книг трехтомника «Живая память. Великая Отечественная: правда о войне». В этой статье писатель, публицистика которого и в суровую военную пору поднимала на бессмертные подвиги российских солдат, веско заявил, что слава нашего народа-победителя будет жить, пока «живет человеческое слово», что «если всю историю земли написать на одной странице – и там будут помянуты наши великие дела». Напоминая о наших многочисленных победах под Ленинградом, на Украине, в Белоруссии, при освобождении Крыма, Севастополя, Одессы, Минска, Вильнюса, Кишинева, на территории Польши, Румынии, Болгарии, Югославии, Чехословакии, Л. Леонов особо выделяет незабываемое событие, которое произошло 17 июля 1944 г. в Москве. В этот день, читаем в статье, прибыла в Москву «в несколько облегченном виде» армия, отправленная Гитлером на завоевание Востока. Ее громоздкий багаж остался позади, на полях сражений. По этой причине немцы более походили на «экскурсантов» нежели на покорителей Вселенной, и, надо признаться, за 800 лет существования Москва еще не имела такого наплыва «интуристов». Пятьдесят семь тысяч мужчин, по двадцать штук в шеренге, – свидетельствует писатель, – проходили мимо нас около трех часов, и жители Москвы вдоволь нагляделись, что за сброд Гитлер пытался посадить им на шею в качестве устроителей всеновейшего порядка». Мы помним все, что было в годы Великой Отечественной, не забыли также и легендарный бой на Волге, заключает свою статью Л. Леонов, о каждом дне которого, по его словам, можно написать книгу, подобную «Илиаде». В последние годы своей жизни Л. Леонов неутомимо работал над новой книгой «Пирамида», в которой писатель-мыслитель ведет «разговор с вечностью», прозорливо предупреждая «о надвигающейся катастрофе всей нынешней земной цивилизации». С поистине «вселенской болью» пишет он о том, что в результате «неимоверных человеческих стараний» сейчас ежесуточно исчезает уже два – три вида земной флоры и фауны. Это значит, в течение ближайших двадцати – тридцати лет может погибнуть до четверти всех видов живого. Столько же, сколько исчезло за предыдущие 60 миллионов лет!