Файл: Судебная власть государства: организация и полномочия (Суд как орган судебной власти. Судебная система Российской Федерации).pdf

В рамках согласительной комиссии Государственной Думы и Федерального Собрания обсуждались сформулированные поправки. На итоговом заседании согласительной комиссии, состоявшемся 4 декабря 1997 года, 5 поправок, предложенных Советом Федерации, были приняты единогласно. Согласительная комиссия отклонила широкую формулировку нормы ст. 6 «Мировые судьи назначаются (избираются) на должность в порядке, установленном законом субъекта Российской Федерации», предпочтя формулировку, которая перечисляет те способы, которыми могут назначаться (избираться) мировые судьи.

На основании выводов согласительной комиссии был подготовлен новый проект закона, и 10 декабря 1997 года Государственная Дума приняла этот закон, а 24 декабря 1997 года Федеральный закон «О мировых судьях в Российской Федерации» был одобрен Советом Федерации.

Однако на завершающей стадии своего принятия закон был вновь отклонен, теперь уже Президентом РФ. В своем письме Б.Н. Ельцин указал на то, что отдельные положения представленного Федерального закона не соответствуют нормам Конституции РФ. Так, в законе не было регламентации предметной и территориальной подсудности, а также подведомственности. Нуждалась в коррекции норма о том, какая именно квалификационная коллегия, какого именно субъекта РФ дает рекомендацию кандидату на должность мирового судьи, и кому эта рекомендация адресована. Предложенный правовой механизм, регулирующий порядок замещения временно отсутствующего мирового судьи, был неясным. В п. 1 ст. 12 Закона употреблялось выражение «территориальные органы Судебного департамента при Верховном Суде РФ». В то же время, Федеральный закон о Судебном департаменте не содержит такого понятия, в нем употребляется для определения подобных подразделений выражение «управления (отделы) Судебного департамента при Верховном Суде РФ в субъектах РФ и создаваемые им учреждения». Кроме того, Президент высказал необходимость дополнения статьи о символах государственной власти, а также указания о виде, названии и порядке выдачи документа, удостоверяющего правовой статус мирового судьи, поскольку положения ст. 21 Закона о статусе судей на мировых судей не распространяются [39, с. 8].

Согласительная комиссия в том же составе подготовила еще 16 поправок к законопроекту. После многократных обсуждений и корректировок, только в этом варианте и в третий раз его обсуждения Федеральный Закон «О мировых судьях в Российской Федерации» был принят Государственной Думой РФ 11 ноября 1998 года. Совет Федерации одобрил его 2 декабря 1998 года в представленном варианте, а Президент РФ подписал 17 декабря 1998 года. Закон вступил в силу с момента опубликования – 22 декабря 1998 года.

Но такая, казалось бы, тщательная проработка законопроекта в процессе его принятия, оказалась все же недостаточной. В последующие годы этот закон продолжал редактированию (дополнению).

Последовательный анализ развития законодательства о мировых судьях в эти годы позволяет установить и понять, какую именно общую концепцию построения мировой юстиции отражает современная редакция Закона о мировых судьях, и насколько изменилась эта концепция по сравнению с его первоначальной редакцией, а также теми идеями, которые рассматривались при принятии этого закона.

3.2 Определение подсудности дел мировому судье как основа реализации назначения мировой юстиции (уголовно-правовой аспект)

Современным назначением мировой юстиции является обеспечение широкого доступа населения к правосудию, которое должно быть согласовано, прежде всего, с институциональным назначением мировой юстиции, то есть разгрузкой федеральных судов от малозначительных и простых дел, которые могут быть разрешены в условиях упрощенных процессуальных форм судопроизводства местными судами, наиболее доступными населению. Реализуя институциональное назначение, мировая юстиция одновременно выполняет и определенную часть своего социального назначения. Для ясного понимания, как именно должны быть согласованы между собой социальный и институциональный аспекты назначения мировой юстиции, следует проанализировать разные проблемы организационно-правового устройства мировой юстиции.

К таким проблемам можно отнести:

1) распределение подсудности дел между мировыми судьями и районными судами, что полностью отнесено к полномочиям федерального центра;

2) порядок формирования мировых участков, который находится в совместном ведении региональных властей и федерального центра;

3) обеспечение реальной доступности участков мировых судей, за что отвечают региональные власти;

4) процедуру отбора и назначения мировых судей, которая полностью находится в компетенции региональных властей;

5) организацию работы участка мирового судьи, включая вопросы замены временно отсутствующего мирового судьи;

6) организацию работы аппарата мирового судьи и его техническое обеспечение, которые в большей мере решаются региональными властями [20].

По точному определению В.В. Дорошкова, мировой судья является «своего рода «универсалом», рассматривающим дела в порядке административного, гражданского и уголовного судопроизводства» [25, с. 3]. Следует отметить, что большинство статей, посвященных компетенции мировых судей, рассматривают не столько вопрос собственно компетенции, то есть какие именно категории дел отнесены или должны быть отнесены к подсудности мировых судей, сколько то, каким образом устанавливается компетенция мировых судей. Для некоторых авторов основным вопросом является следующий: могут ли устанавливать компетенцию мировых судей региональные законы.

Для обеспечения наиболее эффективного выполнения мировой юстицией своего институционального и социального назначения, более существенным является вопрос о том, какие именно категории дел подсудны мировому судье. Сочетание категорий подсудных мировому судье дел и характеристики участка мирового судьи напрямую определяют размер нагрузки мирового судьи данного участка и, следовательно, существенно влияют на его возможность эффективно выполнять как институциональную, так и социальную функцию. Детальное понимание структуры нагрузки мировых судей может дать понимание того, какие именно факторы определяют нагрузку мировых судей, и как следует организовывать территории мировых участков.

Итак, законодательство регламентирует компетенцию мирового судьи, то есть институциональное назначение мировой юстиции. Рассмотрим категории дел, которые подсудны мировым судьям в рамках каждого из названных судопроизводств в той очередности, как категории дел указаны в ст. 3 Закона о мировых судьях. По мнению Т. А. Владыкиной, «при определении компетенции мирового судьи федеральный законодатель пошел по пути формирования перечня с допущением других нормативных установлений» [23, с. 66], что и находит реализацию в соответствующих статьях УПК РФ, ГПК РФ, Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Кроме того, п. 1 ч. 1 ст. 3 Закона о мировых судьях относит к компетенции мировых судей «уголовные дела о преступлениях, за совершение которых максимальное наказание не превышает трех лет лишения свободы, подсудные ему в соответствии с ч. 1 ст. 31 УПК РФ». Но эта статья, в свою очередь, сформулирована путем отсылки к статьям УК РФ. Причем не прямой отсылки, а через установление, во-первых, максимального срока наказания в виде лишения свободы, которое может быть назначено. Во-вторых, законодатель определяет подсудность дел мировому судье не путем перечня этих преступлений, а путем установления исключений, то есть перечня преступлений, которые при указанном размере наказания, тем не менее, не подлежат подсудности мирового судьи. Определенным и бесспорно ясным является только то, что к подсудности мировым судьям относятся уголовные дела частного обвинения. К ним в настоящее время относятся преступления, предусмотренные ст.ст. 115, 116 и 128.1 УК РФ. Все остальные преступления для определения их подсудности требуют серьезных законодательных изысканий. При этом примененная юридическая техника представляется сомнительной и с точки зрения количественного соотношения этих преступлений. В числе преступлений, исключенных из подсудности мировому судье, притом, что максимальное наказание за них предусматривается до трех лет лишения свободы, законодатель указал ст. 105 УК РФ [7]. В подсудности мировых судей фактически осталось 94 статьи УК РФ.

Следует отметить, что такая «отсылочная» юридическая техника установления подсудности даже для профессионального юриста представляет сложность определить, какие именно уголовные дела подлежат рассмотрению мировым судьей. Тем более что при постоянном изменении уголовного законодательства, в том числе и изменении санкций за одни и те же преступления, подсудность уголовных дел мировому судье все время меняется. Такой подход можно было бы оценить как, скорее, препятствующий обеспечению эффективного доступа граждан к правосудию, учитывая, что при рассмотрении уголовных дел, за исключением дел частного обвинения, подсудность определяют, как правило, профессиональные юристы, а не граждане [30, с. 11].

Установленный перечень «исключений» затрудняет понимание того, какие же составы преступлений попали в подсудность мировому судье. Это приводит к тому, что к подсудности мировых судей относится ряд достаточно сложных по установлению фактических обстоятельств и их доказыванию составов преступлений, хотя возможное наказание за такие деяния и не превышает трех лет лишения свободы. Например, к таким составам можно отнести ч. 1 ст. 137 УК РФ – нарушение неприкосновенности частной жизни путем незаконного собирания или распространения сведений о частной жизни лица; ст. 154 УК РФ – незаконное усыновление (удочерение); ч. ч. 1, 2 ст. 170.1 УК РФ – фальсификация единого государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета и т.п.

Некоторые составы, например, ч. 1 ст. 141 РФ – воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий; ч. ч. 1 и 2 ст. 141.1 УК РФ – нарушение порядка финансирования кампании кандидата, избирательного объединения, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума; ч. ч. 2 и 3 ст. 142 РФ – фальсификация избирательных документов, документов референдума и т.п., также, на наш взгляд, не должны включаться в подсудность мирового судьи. Подобные преступные деяния явно не носят характера «местных» деяний уже хотя бы в силу того, что избирательные участки и округа или участки, создаваемые для проведения референдума, могут совершенно не совпадать с территорией судебного участка мирового судьи. Кроме того, преступления такого рода могут быть связаны с преступной деятельностью на других территориях далеко за пределами участка мирового судьи и даже соответствующего субъекта федерации. Рассмотрение уголовных дел по данным статьям требует изучения большого количества законодательных актов, так как все уголовно-правовые запреты основаны на нарушении специального законодательства, а также множества подзаконных актов. Соответственно, и нагрузка мировых судей, где расположены избирательные комиссии, в ходе избирательных кампаний может возрастать в несколько раз.

Еще одна группа преступлений, отнесенных к подсудности мирового судьи, вызывает сомнение, потому что субъектами таких преступлений могут быть только должностные лица, положение которых значительно выше по статусу, чем положение мирового судьи, что явно не способствует независимости и беспристрастности мирового судьи при рассмотрении и разрешении таких дел. Например, ст. 149 УК РФ воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них; ст. 169 УК РФ воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности; ст. 315 УК РФ неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта и т.п. Для сравнения, например, ст. 170 УК РФ – регистрация незаконных сделок с землей, связанная также с преступными действиями должностных лиц региона, исключена из подсудности мирового судьи в силу указаний ч. 1 ст. 31 УПК РФ [28, с. 207-208].

Изложенное свидетельствует о том, что действующий подход определения подсудности дел мировому судье по усмотрению законодателя является недостаточно продуманным. Хотя следует признать, что с точки зрения институционального назначения мировой юстиции, такой вариант формирования подсудности дел мировым судьям по воле законодателя дает потенциальную возможность в случае необходимости перераспределять нагрузку судей районного звена и мировых судей путем изменения санкции за преступление, или внесения изменений в перечень ст. 31 УПК РФ. Но все же в контексте дальнейшего развития и совершенствования мировой юстиции следует определять подсудность дел мировому судье с учетом определенных, заранее установленных критериев. Кроме размера наказания, на наш взгляд, следовало бы применять еще и такие критерии как «местный» характер преступления. Кроме того, следует учитывать и возможность рассмотрения таких дел «в одно заседание», с использованием упрощенных процедур, с возможностью широкого использования примирительных процедур.

Таким образом, очевидно, что уголовные дела не являются основной нагрузкой мировых судей, поэтому изменение подсудности тех или иных статей Уголовного кодекса РФ не влияет существенным образом на нагрузку мировых судей.

На основе выше изложенного можно сделать следующие обобщающие выводы по разделу:

Формирование современного законодательного регулирования мировой юстиции происходило медленно и не сразу. После принятия Концепции судебной реформы, ни в первой редакции Закона РФ от 26.06.1992 № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации», ни в тексте Конституции РФ, о мировых судьях изначально указано не было. Законодательное упоминание о них происходит только во второй редакции Закона № 3132-1 от 14 апреля 1993 года.