Файл: Организация общественной власти.pdf

В раннепервобытной общине ещё не было разделения власти, скажем на хозяйственную, военную и судебную [3, 4, 20]. Для начального этапа первобытного общества характерно наличие "универсального главы", который имел и выдающиеся волевые качества, и хозяйственный опыт, и трудолюбие, и организационные способности, умел убеждать и знал обычаи, обряды, владел магией и отличался в военном деле, и др. [12]. Во время мелких военных столкновений предводительствовали те же главари. Они же были хранителями и блюстителями обычаев группы. В некоторых обществах (аборигены Австралии, огнеземельцы, семанги) существовали лишь особые знахари и колдуны, также имевшие большое влияние на общинников и сородичей. Там, где власть обычного главаря и колдуна совмещалась в одном лице, она была особенно заметной и крепкой [3].

Как правило, главари и другие «должностные лица» продолжали не только участвовать в производстве, но и не имели никаких льгот в потреблении [3, 20]. Однако, как показывают данные по низшим охотникам, рыболовам и собирателям, для всей главенствующей прослойки старших мужчин всё же имелись определённые бытовые льготы. Там, где практиковалась полигиния, полигинны были преимущественно старшие мужчины, у которых иногда насчитывалось более десяти жён. Они же подчас претендовали на самые лакомые куски добычи. Но такие льготы определялись не столько обычаем, сколько естественным ходом вещей. Это в особенности относится к полигамии: тот, кто больше прожил, имел возможность вступить в большее количество браков [3].

Таким образом, с точки зрения социальной власти и управления род характеризуется следующими признаками:

1. Совпадением власти с населением, т.к. вопросы жизнедеятельности родовой организации решались на общем собрании всех взрослых членов.

2. Повседневное управление делами родовой общины осуществлял старейшина, избираемый обычно на собрании всеми членами рода. Данная должность была сменяема и осуществлялась без отрыва от производственной деятельности.

3. Отсутствует специальный профессиональный аппарат управления, т.к. не было потребностей и отсутствовала материальная основа.

4. Власть опиралась на авторитет, уважение, обычаи. К нарушителям порядка применялось принуждение (иногда достаточно суровое), однако никаких специальных органов для этого не было [10].

§ 5. Организация власти в позднеродовой общине. Развитие институтов руководства. Бигмены.

Высшим органом власти был совет племени, который решал вопросы отношений между родами, войны и мира с другими племенами, принимал послов, заключал союзы. Далее шел совет фратрии. В совете племени и совете фратрии обычно участвовали только главы родов. Основным органом власти являлся совет общины или рода: в нем обычно участвовали полноправные взрослые мужчины. Вождей могли выбирать по организаторским, умственным, физическим способностям, благодаря их опыту или красноречию, воинскому искусству, знанию обрядов [1].

Организация власти в большей мере сохраняла начала первобытного народовластия [3]. Стал появляться круг вопросов, общих для всех соседствующих общин (семей, родов). Когда надо было обдумать важное решение, затрагивающее жизнь всего поселка, собирали предводителей всех семей (родов) [12]. Все важные вопросы (обсуждение крупных хозяйственных предприятий, проступков, военных конфликтов и т.п.) решались на собраниях общинников или сородичей под руководством их признанного главы. Вместе с тем развитие общинно-родового и родоплеменного строя, а в особенности сегментарной организации, способствовало начавшейся иерархизации органов коллективной власти. Появились и новые механизмы приобретения личного главенства [3].

Во многих общинах существовали мужские дома, куда категорически не допускались женщины. В таких домах устраивались собрания мужчин, проводились различные работы, обряды, хранились предметы культа, там принимали гостей. Женские дома встречались гораздо реже мужских. Обычно это были дома, где девушки ночевали под присмотром старших женщин. У некоторых племен общие дома делились на мужскую и женскую половины [1].

В собраниях или на советах принимали участие все взрослые, полноправные общинники либо сородичи, хотя всё чаще они превращались в собрания только взрослых мужчин и проходили в мужских домах. Решения принимались сообща, причём большое значение придавалось тому, чтобы было достигнуто единство мнений, а не просто подчинение одних воле других, пусть даже большинства. Поэтому многое зависело от глав и других уважаемых людей коллектива, их авторитета и красноречия [3].

Соподчинение органов коллективной власти могло достигаться путём представительства глав домохозяйств в общинных и родовых советах, а глав таких советов – в советах фратрий и племён. Но принцип представительства ещё только вытеснял принцип всеобщего участия. Так, у ирокезов в советы родов входили все их взрослые члены, а в советы фратрий и племени – только главы родов. Каждый уровень этой потестарной иерархии обладал своей сферой компетенции. У тех же ирокезов на советах домохозяйств решались их внутренние вопросы, на родовых советах – общеродовые вопросы хозяйственной, общественной и идеологической жизни, на советах племени – вопросы, связанные с взаимоотношениями родов и отношениями с другими племенами. Совет племени охранял высшие интересы соплеменников. Он утверждал родовых глав и мог смещать их даже вопреки желанию рода, улаживал межродовые конфликты, отправлял и принимал посольства, объявлял войну и координировал действия отдельных отрядов во время крупных военных походов, заключал мир и устанавливал межплеменные союзы. Совет племени собирался нечасто. Поэтому, чтобы в промежутках между собраниями племя не лишалось общего руководствах, у некоторых ирокезских племён одного из родовых глав выбирали верховным главой. Однако его полномочия были незначительны, а его решения подлежали последующему утверждению на совете племени [3].

Главы всех уровней, как правило, избирались из числа наиболее пригодных и достойных. Важнейшими качествами руководителей считались хозяйственный опыт, трудолюбие, организаторские способности, красноречие, знание обычаев и обрядов, щедрость, нередко также воинское искусство или культовые знания. В одних обществах, где функции главенства оставались неразделёнными, от главы требовалось обладание если не всеми, то многими из этих качеств; в других, где принцип целесообразности повёл к разграничению сфер руководства, обычный глава, военный предводитель, знахарь или колдун должны были обладать выдающимися способностями в своей специфической области. Например, у меланизийцев острова Добу все функции руководства принадлежали одному лицу, у ирокезов были обычные главы – «сахемы» - и военные предводители, у кубео Южной Америки – обычные главы и колдуны и т.д. Бывало и так, что в том или ином племени особое значение придавалось какому-нибудь определённому виду деятельности, скажем, военной или культовой. Тогда при выборе «универсального» главы в первую очередь принимались во внимание его способности именно в этом виде деятельности, а при наличии «дифференцированных» глав наиболее высокий статус получал один из них. Имелись и другие факторы, влияющие на выбор глав [3].

Появление избыточного продукта и личных богатств повели к тому, что институт главенства стал испытывать воздействие также и имущественных факторов. У ряда племён Меланезии, Юго-Восточной Азии, а в менее выраженной форме также Северной Америки и Африки появился особый вид лидеров – так называемые большие, или значительные, люди. В международной научной терминологии за ними закрепилось название бигменов. Это были мужчины, выделявшиеся своим богатством и щедростью, выдвигавшими их на первый план в условиях широкого развития престижной экономики. Бигмен стремился иметь побольше жён, чтобы они, а в какой-то мере и их родственники на него работали. Бигмена не выбирали – он становился им благодаря своему высокому престижу, создававшему ему множество сторонников из числа сородичей и сообщников. Были бигмены помельче и покрупнее. Чтобы стать настоящим крупным бигменом, надо было обладать не только богатством и щедростью, но и другими выдающимися способностями: силой, умом, умением организовать и убедить людей, разносторонними, в том числе магическими, знаниями. Имя такого бигмена звучало, как говорили папуасы-мбовамб, «на все стороны света» [1, 3].

На стадии позднеродовой общины главенство, как правило, ещё не наследовалось. Лидер либо, как ирокезский сахем, избирался, либо, как папуасский бигмен, добивался как можно более широкого признания. Для этого он стремился отличиться, очень часто соперничая с другими претендентами, вербовал сторонников, устраивал престижные пиры, предпочитал дарообмен с «переплатой», старался привлечь к себе внимание на собраниях общинно-родовых групп, во время военных действий и т.п. Но предпосылки наследственного главенства уже складывались. Усложнившаяся на этой стадии производственная, социальная и идеологическая деятельность часто требовала от руководителя намного лучших, чем у других членов общинно-родовой организации, умений и знаний. Приобрести их легче было тому, кто чаще всех общался с лидером, - сыну, племяннику и т.п. При этих условиях у него было больше шансов в свою очередь стать лидером. При главенстве типа бигменства сюда добавлялись материальные преимущества сыновей бигменов, возможность уже при жизни отца обзавестись несколькими жёнами и доставшиеся по наследству богатства. Это как бы давало им жизненный старт. Подсчитано: у тех же папуасов-мбовамб три четверти сыновей крупных и половина сыновей мелких бигменов также становились бигменами [3].

Если члены одного рода выступали по отношению друг к другу не как собственники, а как распорядители общей собственности, то муж и жена выступали по отношению друг к другу как самостоятельные собственники. Многие исследователи, писавшие о народах доклассового общества, всегда особое внимание обращали на существование у них раздельной собственности мужа и жены. Так обстояло дело у бушменов, андаманцев, эскимосов карибу и медных, которые все относились к фазе раннепервобытной общины. Для многих народов доклассового общества характерным был резкий контраст между имущественными отношениями сородичей и имущественными отношениями между мужем и женой. Человек нередко мог свободно брать вещи, находящиеся в распоряжении сородича, но не имел права делать это с вещами жены [5].

Применять свою власть по отношению к членам коллектива совету или лидеру по-прежнему приходилось не так уж часто. Семейные и внесемейные механизмы социализации продолжали надёжно обеспечивать соблюдение индивидами установленных порядков. Конфликты имели не столько внутригрупповой, сколько межгрупповой характер. И с разветвлением сегментарной организации они, естественно, учащались. Между членами разных линиджей, родов и тяготевших к ним общин возникали споры из-за несоблюдения правил дарообмена, полового и брачного соперничества и по различным другим причинам [3].

Члены линиджа, рода, общины могли заступиться за своего, пусть даже и виновного, члена, но могли и выдать его обиженным. Всё же значительно чаще заступались за своего, а в случае его смерти мстили. Так получила развитие кровная, или родовая, месть, при которой любой из близких убитого был обязан отплатить за кровь любому из близких убийцы. В то же время с появлением богатств не редкостью стали случаи, когда виновная сторона откупалась от потерпевшей стороны материальными ценностями – композициями. Те же экономические процессы на стадии позднепервобытной общины и возросшая консолидированность близкородственных групп по отношению к другим звеньям сегментарной организации повели к заметному переосмыслению прежних норм. Нарушение экономического равновесия внутри группы местами стало рассматриваться как более тяжкое преступление, чем даже убийство. У папуасов описано немало случаев, когда человек, убивший близкого сородича, подвергался лишь символическому наказанию, так как иначе родственный коллектив был бы ещё больше обескровлен [3].

Таким образом, характерные черты организации власти позднеродовой общины были следующие:

1. Сохранялась коллективная власть
2. Сформировалась иерархия коллективных органов власти. Высший орган власти – совет племени, далее шёл совет фратрии.
3. Основной орган власти – совет общины или рода.
4. В некоторых общинах уже происходит в этот период уже происходит разделение власти на сферы (например, военный вождь, судья, знахарь).
5. Появление бигменов – это неформальные политические лидеры, обладающие высоким авторитетом и престижем, но лишенные какой-либо формальной, не зависящей от их личных качеств, власти.
6. Получает развитие принцип кровной власти [1].

§ 6. Социально-политическая организация первобытной соседской общины. Политогенез.

В рассматриваемый период постепенно происходит переход от родовых общин к соседским. Причиной такого перехода стало укрепление экономических функций семьи внутри рода. Развитие производства, появление новых технических достижений привело к тому, что семья могла самостоятельно обеспечить свое существование. Родственные связи постепенно заменяются соседскими, территориальными, откуда и название – первобытная соседская община (синоним – территориальная). В первобытной соседской общине долгое время переплетались родовые и соседские связи [1]. Переход от первобытнообщинного строя к государственно-организованному обществу сопровождался образованием территориальной общины и развитием центров племенной жизни - укрепленных городов. Состав территориальной общины определялся уже не родственными отношениями, а расселением в одной местности, соседством. С этого момента территория стала важным фактором в процессе формирования государственности [9]. Так, например, у славян несколько деревенек или поселков объединялись в союзы. Они уже были не кровнородственными, а территориальными или соседскими, объединенными экономическими интересами, а также интересами взаимной защиты [12].

В период первобытной соседской общины происходит становление частной собственности, которая накапливалась в виде пищевых продуктов, орудий труда, оружия, ремесленных изделий, скота [1], однако процесс зарождения частной собственности на средства производства уже начался на стадии вождества [12].

Важнейшая характерная черта первобытной соседской общины – это возникновение классов. С появлением частной собственности более заметной становится имущественная и общественная дифференциация. В результате неравенства в обществе возникает эксплуатация – безвозмездное присвоение результатов чужого труда. Эксплуатация могла быть внутриобщинной и межобщинной. Основными видами эксплуатации были кабальничество, военный грабеж, контрибуции, данничество, рабство. Главным источником рабства были военные набеги, частые в эпоху первобытной соседской общины. Для этого периода характерно было патриархальное рабство – «простое», «примитивное» рабство, когда рабы считались младшими членами семьи, жили с хозяевами под одной крышей, ели за одним столом. Обращение с рабами было достаточно мягким, рабы использовались в основном в домашнем хозяйстве, могли иметь личные права и имущество. Иногда рабство не было пожизненным и не сразу начало передаваться по наследству [1].