Файл: Понятие и виды толкования правовых норм (Объём и способы толкования норм права).pdf

История разных государств дает примеры такой практи­ки, когда под видом толкования провозглашались новые нор­мы. Но режим твердой законности и нормальный правопоря­док в принципе исключают смешение правотворческого и праворазъяснительного процессов. Задачей правоприменителя или интерпретатора является одно: уяснить для себя и пояснить другим содержание воли, выраженной в праве.

Понимание толкования права предполагает знание не толь­ко цели, но и объекта толкования. В принципе можно было бы констатировать следующее.

Объектом толкования являются нормативные правовые акты и их совокупность. Предметом толкования выступает ис­торическая воля законодателя (нормодателя), выраженная в законе (нормативном акте). Воля законодателя времени при­менения закона также учитывается, так как в актах, последо­вавших за толкуемым, могут содержаться нормы, прямо или косвенно меняющие его содержание.

Если различать право и закон, если вести речь о толко­вании учеными и законодателями, ограничиться названным объектом и предметом толкования нельзя. В этом случае ин­терпретируются самые многообразные явления и факторы общественной жизни, рождающие и питающие то «живое» право, которое законодателю придется возводить в закон. Бо­лее того, интерпретаторы постепенно обращаются к воле про­шлых законодателей, и не только отечественных, но и зару­бежных. Это по-настоящему творческая работа по выявлению права, по поиску наилучших способов его нормативного зак­репления в государственных актах.

Поскольку правоприменитель всегда отыскивает волю законодателя (волю нормодателя; волю, выраженную в надлежаще и данных нормативных актах), ученый и законодатель за рамками правоприменительной деятельности отыскивают волю социальных общностей (народа, классов, политических объединений и т. д.). Они могут объявить волю, выраженную в действующем законе, неправовой, они интерпретируют закон с точки зрения права.

Если не иметь цели издавать в ходе реализации права под видом толкования новые нормы, если не желать посредством толкования изменять законы, нет необходимости ставить преграды в объекте и предмете толкования. Одно время полагалось, что толкованию подлежат только неясные законы и на этом основании запрещалось толкование новых законов вообще.

Мера ясности права для разных его пользователей разная. То, что ясно для одних, остается неясным для других. Важно, что содержание права, прежде чем оно будет возведено в закон, должно быть продумано, а содержание конкретных норм, прежде чем они будут применены (реализованы), должны быть усвоены правоприменителями.

Первая часть этой деятельности — уяснение. Оно характери­зует гносеологическую природу толкования, направленного на познание права. Толкование-уяснение выступает как внутрен­ний мыслительный процесс, происходящий в сознании субъекта, применяющего норму права. Это уяснение для себя и внутри себя, поэтому оно не имеет внешних форм выражения.

В ходе уяснения интерпретатор использует различные спосо­бы и приемы толкования, которые обеспечивают процесс познания. Здесь используются грамматический (филологический), ло­гический, историко-политический и систематический способы толкования^[6].Уяснение является необходимым условием реализации права во всех формах: при соблюдении, исполнении и использовании. Оно всегда предшествует разъяснению. Разъяснение — вторая часть единого процесса толкования права. Оно не всегда следует за уяснением, однако является про­должением мыслительной деятельности на первом этапе. Эта сторона деятельности по толкованию адресована уже не себе, как при уяснении, а другим участникам отношений. При разъяснении объективируются результаты первой части процесса. Такая объективизация находит свое выражение в пись­менной форме: официальный акт, документ, правовой акт — либо в устной: совет, рекомендация.

Таким образом, толкование правовых норм - это уяснение их подлинного содержания, раскрытие внутреннего юридического смысла. Это не просто извлечение из правового текста воли законодателя, но познавательная деятельность, нацеленная на выявление динамического объективного смысла заключенного в норме правового явления, определяемого современными потребностями общественного развития. Потребность в толковании вытекает не только, и не столько из технического несовершенства некоторых правовых норм, их неясности или двусмысленности, но, главным образом, из самого существа правореализации. Текст правовой нормы часто недостаточен для извлечения всей содержащейся в ней информации, которая поэтому должна быть раскрыта иными средствами, в частности посредством интерпретации, или толкования.

II. ОБЪЁМ И СПОСОБЫ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА

2.1. Объём толкования норм права

Толкование правовых норм всегда преследует цель определения действительного смысла нормы, того, что имел в виду сам законодатель. Поскольку законодатель свои требования формулирует посредством символов — терминов и словесных конструкций, изложение его воли может не совпасть с ее действительным содержанием. Причиной тому будет или упущение законодателя, или небрежность в оформлении своих мыслей, или даже отсутствие в языке и законодательной технике терминов и конструкций.

Случаи несовпадения действительного и буквального смысла в праве — не столь частое явление. Чаще можно встретить предположения о них, а со стороны ученых и практиков — подведение под эти случаи ситуаций, которые принципиально отличаются по своему характеру. Это объяс­няется во многом различным пониманием расширительного и ограничительного толкования.

Основанием для выделения данных разновидностей ука­зывают обычно объем толкования. При этом создается впечатление, что по объему допускается истолкование шире или уже того смысла, который установлен в результате ис­пользования соответствующих приемов толкования. Норма истолковывается шире или уже буквального ее смысла, но обязательно в соответствии с тем смыслом, ко­торый выявлен в итоге уяснения истинного содержания нормы^[7].

Так, уголовный закон (ст. 161 УК РФ) определяет грабеж как открытое хищение чужого имущества. Таким образом, при грабеже общественно опасное действие, как первый элемент объективной стороны, выражается в виде открытого хищения, которое осуществляется преступником посредством изъятия имущества из обладания собственника или лица, в ведении или под охраной которого оно находится и обращением его в свою пользу или пользу других лиц, т.е. установлением фактического обладания вещью. При этом похитивший владеет, пользуется и распоряжается имуществом как своим собственным, но юридически собственником не становится.

Развернутое определение открытого способа хищения чужого имущества содержится в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о грабеже и разбое», где, в частности, сказано, что открытым хищением является такое корыстное посягательство на собственность, «которое совершается в присутствие потерпевшего, лиц, в ведении или под охраной которых находится имущество, либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее хищение, сознает, что присутствующие при этом лица понимают характер его действий, но игнорируют данное обстоятельство». В данном случае мы имеем дело с расширительным толкованием понятия «открытое хищение».

Сам термин распространительное толкование, наиболее часто употребляющийся в обиходе и науке, до некоторой сте­пени питает неправильные представления о его сущности. Мож­но понять так, как будто речь идет о распространении дей­ствия норм на случаи, ими не предусмотренные. Более при­емлем с этой точки зрения термин расширительное толко­вание^[8].

Толкование — это всегда уяснение подлинного смысла нормы или суждение о тако­вом. П. Е. Недбайло верно отмечал, что «распространитель­ное и ограничительное толкование не вносит никаких изме­нений в действительный смысл нормы»^[9]. Вместе с тем некото­рые положения в его работе могут быть расценены иначе. Так, в числе причин того или иного способа толкования он допускал изменение обстановки, когда расширяется или су­жается круг юридически значимых фактов, предусмотрен­ных гипотезой нормы. По его мнению, распространительное или ограничительное толкование «может иметь место и в тех случаях, когда буквальный смысл нормы правильно выража­ет ее буквальный смысл, но действие нормы при этом рас­ширяется или ограничивается вследствие изменившейся об­становки...»^[10]. В то же самое время П. Е. Недбайло совершенно справедливо критиковал позицию тех авторов, которые пред­лагают при толковании доводить смысл закона до желаемого, диктуемого политическими соображениями или правосознани­ем. Он прямо отвергал формулу «новые условия — новый смысл закона»^[11].

Здесь необходимо отметить, что ни то ни другое не может быть завуалировано под тол­кование закона.

Исходя из опасения произвольного применения закона, некоторые авторы объявляют распространительное и ограничительное толкование противоречащим закону. Эти опасения имели под собой почву в правоприменительной практике судебных и административных органов. Но практика, и теория, исходила при этом из неверных представлений о сути подобных толкований. По мнению С.А. Голунского и М.С. Строговича, «..в советском государстве вопрос о разделении толкования на распространительное и ограничительное лишается смысла. При применении правовой нормы, главным образом закона, основная задача состоит не в том, чтобы сузить или расширить применение закона, а в том, чтобы применить этот закон именно так, как он написан, в точном соответствии с его текстом смыслом. Поскольку суд не толкует, а применяет законы, анализ, которому суд подвергает подлежащую применению норму, не может быть ни ограничительным, ни распространительным, а только полностью соответствующим самому закону. Расширить применение закона, т. е. выйти за пределы его текста, ни суд, ни другие органы не могут, так как это означало бы нарушение закона. Ограничить применение закона, т. е. сузить его по сравнению с текстом, означало бы неприменение закона, когда он подлежит применению согласно тексту, т. е. опять-таки нарушение закона». ^[12]

Следовательно, авторы проявляют склонность к отождествлению расширительного и ограничительного толкования норм с соответствующим применением права, они, по существу, выступают за запрещение толкования правоприменительным органом и применение закона по его букве.

Во все времена действительность показывала, что, как бы законодатель ни стремился к ясному выражению своей воли в тексте закона, это не всегда ему удавалось. Причем сигнализировала о несовершенстве норм обычно практика их осуществления. Ввиду сложности и продолжительности законотворческой процедуры замеченные недостатки нормативного акта какое-то время про­должали оставаться неустраненными. Решить по букве закона и тем самым пойти вопреки действительной воле нормотворческого органа, или создать прецедент для возможных отклонений в после­дующем от прямых и ясных требований закона - то и другое было предопределено запрещением или разрешением расши­рительного и ограничительного толкования.

Так, например, В. Нерсесянц обращает внимание на тот факт, что запрещение толкования законов не всегда проводилось в жизнь. Хотя ст. 65 Основных законов Российс­кой империи требовала механического применения закона «по точному и буквальному смыслу оных», не допуская «обманчивого непостоянства са­мопроизвольных толкований», в действительности имело место другое^[13].

На выбор законодателем своей позиции по этому поводу влияют многочисленные факторы. Среди них назовем харак­тер эпохи (революционный или эволюционный период разви­тия), состояние (степень совершенства) законодательства, ха­рактер регулируемых отношений, но если законодатель дове­ряет исполнителям закона, если он сам стремится к реализа­ции собственной воли, у него нет оснований запрещать расши­рительное и ограничительное толкование.

Вместе с тем, распространительное, или иначе называемое расширительное, толкование означает, что уголовному закону придается более ши­рокий смысл по сравнению с буквальным текстом нормы. Расши­рительное толкование зачастую связано с оценочными признака­ми уголовного закона, которые не получили официального или неофициального разъяснения и могут быть истолкованы доволь­но широко.

Например, в ст. 150 УК РФ, устанавливающей ответст­венность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение пре­ступления, предусмотрен примерный перечень способов такого вовлечения. Слова закона «или иным способом» могут быть ис­толкованы достаточно широко, но, однако, в пределах смысла диспозиции нормы - только такой способ, который в состоянии изменить волевое решение несовершеннолетнего.