Файл: Понятие и виды субъектов правоотношений (Классификация субъектов правоотношений).pdf

Иную позицию формулирует В.Я. Бойцов: он подчеркивает необходимость разработки классификации субъектов правоотношений, базирующейся на объективных различиях их социальной природы [9, с. 78—81]. Руководствуясь этим, он выделяет следующие типы правовых субъектов: 1) социальные индивиды, 2) социальные общности и 3) социальные образования. Социальные общности можно определить как субъекты права, возникающие в ходе исторического процесса, в силу непосредственного действия объективной необходимости. Социальные образования являются результатом сознательной волевой деятельности людей и выступают как вторичные по отношению к социальным общностям, складываясь на их основе [9, с. 78—81]. Иными словами, социальная общность выступает в качестве базиса по отношению к социальному образованию-надстройке.

Однако с точки зрения сущности частного права, данная позиция является несовершенной, так как рассматриваемая сфера нуждается в определенных социальных и экономических компонентах. Широкий спектр социальных коллективов обусловлен многообразием сфер общественной деятельности, различными интересами и потребностями общества. В частном праве также имеются различные характеристики ипостаси физических лиц, определяющиеся полом, возрастом или гражданством. Данные факторы обусловливают особенности и разнообразие частноправовых интересов отдельных субъектов.

Если лицо признано субъектом права, то данный факт определяет его возможность являться носителем субъективных юридических прав, обязанностей и интересов. При этом лицо должно обладать природными или условно признаваемыми волевыми качествами, подчеркивающими его внешнюю обособленность, персонификацию, способность вырабатывать, выражать и осуществлять персонифицированную волю [2, с. 138]. Можно предположить, что отдельные социальные группы соответствуют указанным критериям.

Однако позиция, определяющая субъекта права как некое абстрактное лицо, не является единственной в науке и законодательстве. Существует точка зрения, согласно которой физическое лицо — это единственно возможный (реально) субъект права, отвечающий свойствам комплекса биологических, психических и социальных признаков, а проще — живой организм со свойствами личности, за которым признается правосубъектность, а юридическое лицо — это не чисто правовое явление, а определенная имущественная масса (в смысле не прав, а вещей) или совокупность людей, или и то и другое. Истоки такого упрощенного «правового натурализма», следует искать в некогда господствовавшей идеологии большевистского материализма [5, с. 31].

Можно предположить, что преобладающее представление о субъекте права базируется на понимании его как реального, а не абстрактного носителя субъективных прав и обязанностей. Думается, это представление обусловлено существованием в российской цивилистике, с одной стороны, тенденции объяснять суть организации, наделяя ее человеческими свойствами, а с другой стороны, рассматривать организацию только в качестве средства, используемого человеком в гражданском обороте, и, следовательно, признавать правосубъектность только тех лиц, которые стоят за его деятельностью [8, с. 23—27].

1.3 Особенности толкования категорий «субъект права» и «субъект правоотношений»

Важной проблемой «теории правоотношений» в общей теории права является разграничение понятий «субъект права» и «субъект правовых отношений». Наиболее распространенное мнение по этому вопросу, как в дореволюционной, так и в советской и постсоветской юридической литературе, заключается в том, что субъекты права в основном рассматриваются в контексте субъектов правовых отношений, то есть эти термины используются как идентичные [24].

Эти категории несколько схожи в некотором смысле, поскольку субъект права - это лицо, которое может быть участником правоотношений, то есть их потенциальный участник. Субъект тех же правовых отношений - это уже настоящий участник правовых отношений, то есть конкретный человек, который может быть только участником некоторых правовых отношений. Субъектом права являются все, кто имеет правоспособность (т.е. способность иметь права, независимо от того, использует ли он их на самом деле или нет). В то же время субъектом правоотношений является лицо, которое реализует сложную/комплексную правосубъектность. В этой связи часто существует своего рода «натурализация» субъекта, поскольку подразумевается, что субъектом прав является человек, индивид/физическое лицо. Положение о том, что люди являются субъектами прав, самоочевидно и не нуждается в разъяснении, но некоторые авторы считают, что только живые людьми могут быть субъектами права [24].

При определении понятия субъекта права известные теоретики и юристы исходят главным образом из содержания категории правосубъектности [3, с. 276]. Из этого следует, что правосубъектность и субъект права - это две взаимозависимые концепции: элементы правосубъектности (правоспособность, способность) представляют качества человека, признанного субъектом права.

Этот подход считается наиболее распространенным в юридической науке, но с этим пониманием понятия правосубъектности можно поспорить. Поскольку правосубъектность также включает абстрактную способность иметь права и обязанности и реальную способность реализовать эти права и обязанности своими законными действиями и, помимо прочего, способность нести ответственность за совершенные преступления, все же необходимо под правосубъектностью понимать способность отдельных лиц и их субъектов быть субъектами правовых отношений.

Само построение понятия правосубъектности как единства дееспособности и правоспособности внутренне противоречиво, нелогично; применительно к юридическим лицам практически невозможно использовать понятие дееспособности, сформулированное специально «для» физических лиц и т. д. [2, с. 150].

Традиционный подход к определению соотношения дееспособности и правоспособности через призму структурных связей (рассматривая их как два структурных элемента правосубъектности) вызывает трудности. Более уместно рассматривать их через «вертикальные связи», когда одно состояние считается «низщим», а другое «высшим», а затем оценивается переход между этими состояниями. Исходя из этого, правоспособность оценивается как необходимое условие возникновения дееспособности, а это, в свою очередь, является необходимым условием для реализации субъективных прав и юридических обязанностей [24].

Правоспособность включает в себя первоначальное и наиболее формальное (самое абстрактное) определение субъекта права, оно предшествует всем остальным аспектам, моментам, характеризующим субъект права. Правоспособность, поскольку она формальна, не раскрывает существенных моментов существования правового субъекта, она только обозначает его - субъекта.

Дееспособность лица должна рассматриваться не как формальное, стабильное свойство субъекта права, которое когда-то возникло, остается неизменным независимо от его воли, его устремлений и других условий. Это сложный правовой статус лица, который отражает постоянно меняющийся уровень его готовности выполнять различные функции субъекта права, т. е. это, прежде всего, динамическая характеристика.

С одной стороны, дееспособность определяется действующим законодательством, с другой стороны, волей, сознанием человека, другими внутренними факторами, и в этом аспекте с определенной степенью вероятности можно сказать, что он в большей степени характеризует предмет правовых отношений, а не права [2, с. 153].

Дееспособность, в отличие от правоспособности, не является формальным свойством субъекта права, она включает оценку состояния юридической зрелости лица, наличие качеств, необходимых для субъекта правовых отношений [4, с. 81]. Кроме того, пороговые значения дееспособности, установленные законодательством, являются произвольными и не содержат эффективных механизмов устранения противоречий, возникающих в этой связи.

Возвращаясь к изначальному, можно констатировать, что в юриспруденции сложилось разделяемое многими теоретиками права суждение о том, что принципиальной разницы между субъектом права и субъектом правоотношения не существует.

С.Ф. Кечекьян в своей монографии «Правовые отношения в социалистическом обществе» идентифицирует понятия «субъект права» и «субъект права», отмечая, что «одного термина «субъект права» «достаточно, чтобы обозначить как человека, способного стать обладателем прав и обязанностей, так и лица, уже участвующего в правоотношениях» [21, с. 84].

М.Н. Марченко отмечает: «В современной юридической литературе понятие «субъект права» чаще всего используется в качестве синонима терминов «субъект» или «участник правоотношений» [26, с. 645]. Н.И. Матузов также расценивает данные понятия как равнозначные [27, с. 517].

Правомерность такого отождествления в том, что «невозможно быть субъектом права, не будучи субъектом правоотношений, и наоборот» [32, с. 738].

Все-таки, даже оставляя в стороне вопросы юридически значимого поведения субъектов, осуществляемых вне правовых отношений, нельзя согласиться с этим мнением, хотя бы потому, что во всех современных правовых системах субъектами права также признаются лица, неспособные вступить в законные отношений из-за неспособности достичь определенного возраста, состояния психики и других факторов. Это также относится к любым конкретным случаям корреляции категорий «субъект права» и «субъект правоотношения».

Например, если вы не можете использовать субъективное право в связи с судебными актами. Когда имущество арестовано, владелец больше не может участвовать в связанных с ним правоотношениях, продолжая оставаться субъектом права собственности, то есть обладателем соответствующего субъективного права [35, с. 58].

Попытки отдельных ученых, сделанные в начале прошлого века объявить их неправосубъектными, были отвергнуты как теоретически порочные и практически неприемлемые [10, с. 21-23].

Подтверждая неправомерность при отождествлении анализируемых понятий, И.В. Разуваев пишет, что «наиболее значительным теоретическим недостатком, связанным с уподоблением категорий «субъект права» и «субъект правоотношений», является то, что в этом случае возникает идея, что только правоотношения являются первичными, только они формируют человека как субъекта права, тогда как на самом деле ситуация в точности противоположна: субъекты права первичны, поскольку без них не было бы никаких правовых отношений»[35, с. 59].

В настоящее время очень большой вклад в изучение концепции субъекта права вносят специалисты в области отраслевых правовых наук. Большинство отраслевых ученых защищают в научной и учебной литературе позиции по идентичности вышеуказанных категорий.

Характеризуя правоотношения исполнительного производства, Д.Х. Валеев использует наряду с термином «субъект исполнительного производства» также термин «субъект правоотношений в исполнительном производстве» [13, с. 77]. С. Авакьян рассматривает субъект права как фактического субъекта субъективного права [1, с. 574], который, как известно, свойственен участнику правоотношения. В.Н. Толкунова определяет субъекты трудового права как участников трудовых и других непосредственно связанных отношений, а также отмечает, что субъекты трудового права являются сторонами правоотношения [40, с. 43].

Данный многогранный подход к пониманию субъекта права позволяет установить различие между фактическими субъектами права и теми отраслевыми проекциями, которые возникают в различных сферах общественных отношений в связи с применением определенных отраслевых норм к правовому лицу, с его «включением» его в отраслевые отношения различного рода. Субъект права как правовая действительность может проявляться во всех правовых сферах, участвовать в различных правовых отношениях, оставаясь при этом самим собой.

Из вышесказанного следует, что необходимо искать источники идентификации категорий «субъект права» и «субъект правоотношения». Слепнев указывает на необходимость понять, означают ли эти термины две разные концепции или объясняют суть одной и той же категории. «Почему же тогда они воспринимаются многими учеными как идентичные? Или почему научное сообщество допускает в понятийном аппарате юридической науки существование двух категорий, эквивалентных по содержанию, но терминологически обозначаемых по-разному?» [37, с. 38].

Основываясь на анализе современных научных идей и концепций, все-таки, определение субъекта права и субъекта правовых отношений, присущих ряду взглядов теоретиков права, подвергается разумной критике. Несмотря на кажущееся сходство между этими понятиями, они не должны признаваться одним и тем же понятием.

Уже во второй половине XX века отдельные ученые-юристы выступали против идентификации понятий «субъект права» и «субъект правоотношений». Один из первых, кто подчеркнул необходимость различать эти концепции, стал известный ученый в области административного права Петров Г.И. [31, с. 44-45].