Файл: Страхование ответственности и проблемы его развития в Российской Федерации.pdf

Данное суждение М.И. Брагинского наталкивает нас на вопрос: является ли договор страхования деликтной ответственности договором в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ)?

Абсолютное большинство авторов положительно отвечают на этот вопрос. Одни это констатируют как факт, оперируя лишь положением п. 3 ст. 931 ГК РФ; другие, как, например, профессор В.А. Рахмилович, отмечая отдельные моменты, которые не ложатся в общую конструкцию договора в пользу третьего лица, все же соглашаются с данной классификацией. Третьи пытаются обосновать данную позицию конкретными юридическими доводами. Например, профессор Ю.Б. Фогельсон, констатируя "неочевидность" такого вывода, считает возможным в данном случае применить аналогию закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ). Справедливости ради следует отметить, что позже профессор Ю.Б. Фогельсон по данному вопросу отмечал, что классификация договора страхования ответственности за причинение вреда как чистого договора в пользу третьего лица искажает смысл страхования как защиты интереса.

Противников отнесения договора страхования деликтной ответственности к договорам в пользу третьего лица немного. И все же, на наш взгляд, есть работы, заслуживающие внимания. В частности, В. Бартош считает неверным вывод об отнесении договора страхования ответственности за причинение вреда к договорам в пользу третьих лиц. Он справедливо предлагает вначале определить типообразующие признаки договора в пользу третьего лица, а затем выяснять, отвечает ли этим признакам договор страхования ответственности за причинение вреда третьим лицам. Такой подход представляется верным с научной точки зрения. Одновременно с этим, трудно согласиться с отдельными авторами, которые из положений гл. 48 ГК РФ делают вывод о том, что "конструкция договора в пользу третьего лица, используемая гражданским законодательством... выражена в ст. 430 в общей форме и недостаточно полна".

По мнению В. Бартоша, договор в пользу третьего лица характеризуется следующими типообразующими признаками:

- исполнение договора производится лицу, не являющемуся его стороной;

- в договоре должна быть определена воля сторон, направленная на исполнение договора третьему лицу, а не должнику.

Об этих же признаках говорят цивилисты, комментируя положения ст. 430 ГК РФ[9,с 223].

Очевидно, что законодательное установление факта страхования ответственности в пользу третьего лица (п. 3 ст. 931 ГК РФ) не тождественно свободному волеизъявлению сторон по договору. Применять аналогию закона, на чем настаивал профессор Ю.Б. Фогельсон, неверно, поскольку данное правило может быть использовано только в случаях неурегулированности соответствующих отношений в законодательстве или договоре (п. 1 ст. 6 ГК РФ). В рассматриваемом нами случае о неурегулированности данного правоотношения говорить нельзя.

С учетом вышесказанного по формальным признакам договор страхования ответственности за причинение вреда не может быть отнесен к договорам страхования в пользу третьего лица.

Если договор страхования ответственности за причинение вреда нельзя отнести к договорам в пользу третьего лица, В. Бартош предлагает квалифицировать его как обязательство, предусматривающее исполнение третьему лицу. Он отмечает, что п. 3 ст. 931 ГК РФ на законодательном уровне только установил обязанность исполнения договора третьему лицу, а не квалифицировал рассматриваемый вид договоров как договор в пользу третьего лица.

Приходится констатировать, что действующее законодательство не позволяет однозначно отнести договор страхования ответственности за причинение вреда ни к договорам в пользу третьего лица, ни к обязательствам, предусматривающим возможность возложения его исполнения на третье лицо.

Судебная практика в данном вопросе также неоднозначна. Так, например, Арбитражным судом г. Москвы было рассмотрено дело по иску о возмещении вреда в порядке суброгации, заявленному одной страховой компанией к другой, являющейся страховщиком причинителя вреда по договору добровольного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств. В качестве правового обоснования такого непосредственного обращения истец ссылался на п. 4 ст. 931 ГК РФ и на п. 1 ст. 430 ГК РФ (который содержит общие положения, предусматривающие наличие в гражданском праве конструкции договора в пользу третьего лица), а также на п. 1 ст. 929 ГК РФ (который включает общую норму, определяющую предмет договора страхования).

Суды первой и апелляционной инстанции в удовлетворении исковых требований отказали, а решение по указанному делу от 28 марта 2005 г. и Постановление от 31 мая 2005 г. по делу N 09АП-4832/05-ГК мотивировали тем, что "договор страхования гражданской ответственности между ответчиком и причинителем вреда не является договором в пользу третьего лица, поскольку в нем отсутствует указание на обязанность выплаты третьему лицу, следовательно, ст. 430 и 929 ГК РФ в данном случае неприменимы". Суд счел, что "в соответствии с п. 4 ст. 931 ГК РФ требование к страховщику непосредственно может быть предъявлено третьим лицом в случаях, предусмотренных законом или договором. В договоре страхования такое условие отсутствует".

Необходимо отметить, что вопрос правовой природы рассматриваемого договора неоднократно возникал и в ВАС РФ, Президиум которого в Постановлении от 30 июня 1998 г. N 2620/98 однозначно указал, что договор страхования гражданской ответственности является договором в пользу третьего лица.

Таким образом, представляется, что в данном случае арбитражные суды обеих инстанций вынесли решение (постановление) с нарушением норм материального права, совершенно несправедливо отклонив ссылки на п. 4 ст. 931 и на п. 1 ст. 430 ГК РФ.

1.3 Страхование ответственности по договору

Помимо деликатной ответственности, существует также и ответственность, вытекающая из неисполнения (ненадлежащего исполнения) договорных обязательств, принятых на себя одним из контрагентов договора (договорная ответственность). Она может наступать, либо когда в законодательстве прямо установлены формы и пределы ответственности за нарушение условий определенных договором, либо когда контрагенты на основе имеющихся у них прав установили в договоре случаи и размеры ответственности сторон. Страхование, возмещающее убытки, причиненные страхователем невыполнением или ненадлежащим исполнением договорных обязательств, носит название страхование ответственности по договору. Однако оно проводится значительно реже, чем страхование гражданской ответственности. В частности, Гражданский кодекс РФ допускает возможность такого страхования только в специально предусмотренных законами случаях. В этом существенное отличие данного договора от страхования риска ответственности за причинение вреда и других договоров имущественного страхования.

По договору страхования риска ответственности за нарушение договора может быть застрахован только риск ответственности самого страхователя. Заключенный в нарушение этого требования договор считается недействительным.

Институт страхования ответственности по договору интересен тем, что его связь с возмещением убытков обнаруживается в двух ситуациях. Сначала некое лицо вступает в договорные отношения. При этом презюмируется надлежащее исполнение сторонами договорных обязательств - необходимость возмещения убытков возникает при неисполнении или ненадлежащем исполнении договора. Затем то же лицо, стремясь уменьшить свои расходы по возможному возмещению убытков, заключает в качестве страхователя еще один договор (договор страхования), по которому страхует риск ответственности за нарушение первого договора. Риск ответственности за нарушение договора - это прежде всего риск возмещения убытков.

Как уже говорилось выше, страхование ответственности по договору возможно только в случаях, предусмотренных законом. Законодателем установлены такие обстоятельства: например, страхование риска ответственности за нарушение договора плательщиком ренты в договоре ренты, предусматривающем передачу движимого имущества (ч. 2 ст. 587 ГК РФ); страхование риска ответственности за нарушение договора банком в договоре банковского вклада, заключенного с гражданином (ч. 1 ст. 840 ГК РФ).

Ответственность за нарушение договорных обязательств выражается в обязанности должника возместить кредитору причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства убытки (ч. 1 ст. 393 ГК РФ). Обязанность возникает как составная часть обязательственного или иного правоотношения. Субъективные права и обязанности представляют собой, по мнению В.С. Толстого, юридические возможности, которые реализуются через совершение определенных действий субъектами прав и обязанностей. Совершение предусмотренного действия и есть исполнение обязанности.

Для возникновения договорной ответственности необходимо наличие хотя бы двух оснований: "существование договорного обязательства, формально действительного и по существу не противоречащего закону" и нарушение этого обязательства. Таким образом, в отличие от внедоговорной ответственности, когда обязательство возникает только после причинения вреда, договорная ответственность является дополнительным обязательством (по отношению к первоначальному), в котором у кредитора появляется дополнительное право, а у должника - дополнительная обязанность.[34,с 19]

Традиционно говорят о четырех условиях договорной ответственности, а именно неправомерном поведении должника, которое выражается:

- в неисполнении или ненадлежащем исполнении договорного обязательства;

- причиненных этими действиями убытках;

- причинной связи между вышеуказанными обстоятельствами;

- виной должника.

Согласно ч. 3 ст. 401 ГК РФ при осуществлении предпринимательской деятельности должник несет ответственность независимо от вины. Так, банк или небанковская кредитная организация несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы. Не считаются непреодолимой силой, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника и отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Страхование риска ответственности за нарушение договора является видом обязательного страхования, так как страхование имущественных интересов, связанных с риском ответственности по договору, возможно только в случаях, предусмотренных законом (ч. 1 ст. 932 ГК РФ). С принятием части второй ГК РФ изменилось понимание института обязательного страхования. В соответствии со ст. 936 ГК РФ обязательное страхование осуществляется путем заключения договора страхования лицом, на которое возложена такая обязанность, со страховщиком. Иными словами, в соответствии с принципом свободы договора страхователь сам выбирает страховую организацию, стороны также свободны до некоторой степени в выработке условий страхового договора (согласно ч. 3 ст. 936 ГК РФ страховой интерес, страховой риск и минимальный размер страховых сумм определяются законом).

В данном обязательстве, как уже упоминалось выше, может быть застрахован только риск ответственности самого страхователя, в противном случае договор страхования признается ничтожным.

Между тем многие страховые компании осуществляют страхование ответственности целого ряда видов профессиональной деятельности в условиях, когда страхователи и лица, перед которыми они могут понести ответственность, связаны договорными отношениями, но отсутствуют законы, предусматривающие обязательность или возможность осуществления страхования риска ответственности за нарушение соответствующих договоров. И оно в той или иной мере востребовано. В качестве примеров можно привести страхование ответственности риэлторов, страхование ответственности аудиторов (кроме обязательного аудита), страхование ответственности профессиональных участников рынка ценных бумаг (регистраторов, депозитариев, брокеров и т.д.). Примеры такого рода можно продолжить, но суть не в них, а в самом наличии подобной практики.

При этом надо учитывать, что стандартные правила страхования ответственности при осуществлении указанных, а также ряда иных видов деятельности в установленном порядке "залицензированы" Департаментом страхового надзора (в настоящее время Федеральной службой страхового надзора).

«Практически все сотрудники юридических служб страховых компаний, авторы книг по страхованию дружно рассматривают подобное страхование как страхование ответственности по договору, а, следовательно, по их мнению, как противоречащее п. 1 ст. 932 ГК РФ».

Судебные органы, как с сожалением отмечается в комментариях юристов к страховому законодательству, не дают должной оценки подобным договорам страхования, не рассматривают подобные договоры в качестве ничтожных. "Страховщики, тем не менее, продолжают страховать договорную ответственность под видом деликтной, а суды, к сожалению, не дают этому надлежащей оценки".

Объясняя различие между ответственностью за причинение вреда (которую страховать можно) и договорной ответственностью (которую допустимо страховать лишь в случаях, предусмотренных законом), Ю.Б. Фогельсон, пишет: "Ответственность следует считать ответственностью за нарушение договора, если она является последствием неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, вытекающего из договора, и следует считать ответственностью за причинение вреда, если она образовалась как обязательство вследствие причинения вреда". В этой фразе, на наш взгляд, заложена одна из главных причин, по которой данный вопрос до настоящего времени является столь запутанным. Здесь сравнивается в одном случае причина всего последующего (неисполнение обязательства), а в другом случае - самоследствие (причинение вреда). А сравнивать, на наш взгляд, надлежит либо причину с причиной, либо следствие - со следствием. Если сравнить причины, то корректное сравнение должно было бы звучать, например, так: неисполнение условий договора (в первом случае) и дорожно-транспортное происшествие (или падение сосульки, отравление некачественным продуктом и т.д.) - во втором. Если же сравнить следствия, то и там и там мы имеем дело со случаями причинения вреда (следствия одинаковы). И не согласиться с этим нельзя.