Файл: «Понятие, признаки и правовое регулирование несостоятельности (банкротства)» ..pdf

ВВЕДЕНИЕ

Несостоятельность (банкротство) подразу­мевает невозможность субъекта экономи­ческих отношений исполнить свои обяза­тельства перед кредиторами в полном объеме. Правовое регулирование данного института является важным направлением деятельности государства по стабилизации экономической системы и повышению устойчивости функцио­нирования экономики в целом. Возбуждение процедуры банкротства в отношении юриди­ческого лица всегда вызывает у кредиторов во­прос о причинах несостоятельности компании. Как правило, они кроются либо в сложностях экономической ситуации и неправильных управ­ленческих решениях топ-менеджмента, либо в умышленных действиях бенефициаров или самого руководителя.

Объектом исследования выступают гражданско-правовые отношения в сфере банкротства юридических и физических лиц.

Предметом исследования являются нормы, регулирующие отношения несостоятельности юридических и физических лиц.

Цель исследования состоит в том, чтобы исследовать гражданско-правовой институт несостоятельности (банкротства).

Для достижения указанной цели поставлены следующие задачи:

- рассмотреть исторические аспекты российского законодательства о несостоятельности;

- раскрыть понятие несостоятельности (банкротства) юридических и физических лиц;

- рассмотреть признаки несостоятельности юридических и физических лиц;

- выявить проблемы правового регулирования банкротства юридических и физических лиц и предложить пути их решения.

Глава 1. Тенденции развития российского законодательство о несостоятельности (банкротстве)

1.1. История российского законодательства о несостоятельности

В процессе становления Российского госу­дарства подход законодателя к регулированию вопросов несостоятельности менялся в зави­симости от уровня развития правоотношений: меняются социальные отношения — меняется и право, которое всегда приспосабливается к из­меняющимся условиям.

Нормы, регулирующие вопросы банкротства, были известны древнейшим источникам оте­чественного права. Уже в Русской Правде со­держались упоминания о банкротстве, согласно которым несостоятельный должник отвечал по своим обязательствам не только своим имуще­ством, но и своей свободой, а также свободой своей семьи.

Новый этап нормативного регулирования общественных отношений в сфере банкротства приходится на период с XVIII по XIX в. Именно в данное время Российская империя находилась на волне реформ: развивалась экономика, соци­альная сфера, иностранное законодательство ин­тегрировалось в отечественное правовое поле. Указанный исторический период характеризу­ется принятием таких законодательных актов, как Банкротный устав 1753 г., Банкротный устав 1763 г., Банкротский устав 1768 г., Устав о банкро­тах 1800 г., Устав о тор­говой несостоятельности 1832 г., Уложение о наказаниях уголовных и ис­правительных 1845 г.^[1]

На наш взгляд, Устав 1800 г. являл собой образец правового регулирования отношений в сфере несостоятельности (банкротства), поло­жения которого сохранили свое действие вплоть до 1917 г., а изменения сводились только к со­вершенствованию юридической техники.

В соответствии с Уставом 1800 г. банкротом признавался субъект, который «не может спол­на заплатить своих долгов». Несостоятельность зависела от суммы долга и невозможности его удовлетворения из имущества должника, при­знаком несостоятельности являлась невозмож­ность оплаты долга (недостаточность имуще­ственной массы для покрытия всех долгов).

Устав 1800 г. впервые выделил три вида не­состоятельности: собственно несостоятельность (произошедшая от несчастья), неосторожная (произошедшая от небрежности) и злостная (произошедшая от подлогов). В результате не­счастной несостоятельности должник именовал­ся упадшим, в результате второй и третьей — соответственно неосторожным и злостным банкротом.

Законодатель разграничивал ответствен­ность как по виду несостоятельности, так и по категории хозяйствующего субъекта, признан­ного банкротом. Злостное банкротство лица не­торгового звания и неосторожное банкротство купца влекли уголовную ответственность и на­казывались заключением в тюрьму и лишени­ем доверия. Устав 1800 г. гласил, что злостных банкротов «велено предавать уголовному суду и наказывать: лиц неторгового звания — как за лживый поступок, лиц торгующих — как за пу­бличное воровство».

Устав 1832 г. содержал аналогичные Уставу 1800 г. положения по разграничению банкрот­ства на самостоятельные виды. При этом вид несостоятельности устанавливался не уголов­ным, а гражданским (торговым) судом. Уголовную ответственность могла повлечь только не­осторожная и злостная несостоятельность.^[2]

Несчастной признавалась торговая несосто­ятельность, которая произошла не в результате виновных действий должника, а по не завися­щим от него обстоятельствам: ввиду наводне­ния, пожара, стихийных бедствий и .п. Несчаст­ная несостоятельность влекла для лица только обязанность претерпевать гражданско-право­вые последствия.

Вопросы об ответственности за преступления в сфере банкротства получили свое дальнейшее развитие в Уложении 1845 г., нормы которого отсылали к положениям Устава 1832 г. В соот­ветствии с Уложением 1845 г. ответственность также разграничивалась на гражданскую и уго­ловную в зависимости от категории банкротства.

Уголовная ответственность предусматрива­лась ст. 1163—1168 разд. VIII «О преступлени­ях и проступках против общественного благо­устройства и благочиния» гл. XII «О нарушении постановлений о кредите».

При неосторожной или злостной несостоя­тельности дело из коммерческого суда направ­лялось для дальнейшего производства в уго­ловный, который решал вопрос о виновности должника в простом или злостном банкротстве либо оправдывал его, но уголовный суд не мог изменить свойства несостоятельности, т.к. этот вопрос считался преюдициальным.

Несостоятельность объявлялась неосторож­ной и именовалась простым банкротством, если произошла по вине купца, но без подлога и умысла, т.е. должник при ведении хозяйствен­ной деятельности допускал расходы, явно не соответствующие его доходам. Наказуемость простого банкротства сводилась к обязанности каждого купца погашать учиненные им долги. К признакам простого банкротства относились:^[3]

а) прием управляющих, неспособных правильно организовать работу предприятия; ведение дел таким образом, что наступил упадок торговли;

б) открытие предприятия в долг или ведение дел на кредитные средства при отсутствии соб­ственного капитала;

в) принятие наследства, обремененного долгами;

г) ведение роскош­ной жизни, явно не соответствующей доходам;

д) неведение торговых книг или ведение их таким образом, что по ним невозможно опре­делить состояние имущества и долгов, при от­сутствии умысла и подлога.

Статья 1165 Уложения 1845 г. предусматрива­ла уголовную ответственность за неосторожное (простое) банкротство для лиц торгового звания, которые подлежали наказанию в виде лишения права заниматься торговлей. По требованию кредиторов они заключались в тюрьму на срок от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев.

Ответственность за злостное банкротство для лиц, осуществляющих торговлю, устанавлива­лась статьей 1163 Уложения 1845 г., санкция которой предусматривала лишение всех прав и состояний и ссылку в Сибирь на поселение.

Признаки преступления в диспозиции статьи не раскрывались, поскольку вид несостоятель­ности определялся гражданским судом на осно­вании Устава 1832 г. Ответственность за злост­ное банкротство лиц, не принадлежащих к тор­говому сословию, предусматривалась в ст. 1166 Уложения 1845 г.: «Кто из лиц, не производящих торговли, будет признан должником злостным, т.е. таким, о коем доказано, что он, впавши в не­оплатные долги, с умыслом, для избежания платежа оных, перекрепил свое имение или передал оное безденежно в другие руки, или же посредством подставных ложных заимодав­цев, или иным способом скрыл свое имение или часть оного, во вред неудовлетворенных вполне взаимодавцев, тот за сие подвергается: лише­нию всех прав особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ».

Банкротство являлось серьезной проблемой, влияющей не только на экономику страны, но и на социальную сферу жизни общества и госу­дарства. В юридической литературе большое внимание уделялось изучению этого института, о чем свидетельствует высокая юридическая техника.

На наш взгляд, разделение банкротства на категории и, как результат, разграничение юридической ответственности в Уставах 1800 и 1832 гг. наиболее точно отражало существу­ющие правоотношения и являлось адекватной моделью правового регулирования вопросов несостоятельности должника.

Таким образом, мы видим, что банкротство в XVIII—XIX вв. представляло собой достаточ­но сложный правовой институт, регулируемый как гражданским, так и уголовным законода­тельством, что свидетельствует о комплексном подходе законодателя к вопросу юридической ответственности должников.

В рамках советской экономики нормы о несостоятельности (банкротстве) к началу 1930-х гг. утратили актуальность вследствие со­циализации промышленности и сельского хо­зяйства (коллективизации и индустриализации). Советское законодательство не предусматрива­ло уголовную ответственность за банкротские преступления, поскольку социалистическое предприятие в СССР не могло обанкротиться.

1.2. Современное законодательство о несостоятельности (банкротстве)

После развала СССР начались большие перемене в секторе экономики и права. С 1 января 1992 г. началась реализация радикальных экономических ре­форм под руководством Е.Т. Гайдара. Данное экономическое явление в России ознаменовало переход от плановой к рыночной экономике, основными принци­пами которой являлись:

- отказ от государственного регулирования цен;

- достижение стабильности российской валюты, а также ее конвертируемости;

- приватизация государственных объектов, что в свою очередь создавало классы частной собственности.

Также стоит отметить, что в декабре 1990 г. еще в РСФСР появляется пер­вый законодательный акт «О предприятиях и предпринимательской деятельно­сти», это, в свою очередь, дало официальный старт бизнесу. С этого момента в своих правах восстанавливают частную собственность и предприниматель­ство. Данные понятия были чужды населению, так как отсутствовали в оби­ходе менее ста лет.

Вышеуказанные реформы проводились в России быстро, без всякой зако­нодательной подготовки и расчетов. После плановой экономики новые радикаль­ные экономические движения произвели «шоковую терапию» населению и не­окрепшему российскому предпринимательству. Результатом реформ Е.Т. Гайдара стали:

- рост цен, задерживали заработные платы, быстро снижалась покупатель­ская способность;

- массово закрывались большие предприятия, снижались денежные обороты;

- росло количество безработных;

- промышленное производство падало;

- падение курса российской валюты.

Одной из мер, принимаемых российским законодателем, было введение на законном уровне банкротства, то есть признания юридического лица неплатеже­способным вследствие возросших долгов. Возвращение данного института в Рос­сию началось с Указа президента № 623 «О мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применения к ним специальных процедур».

Результатом данного Указа стал Закон № 3929-1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий», вступивший в силу с 1 марта 1993 г. в соответствии с постановлением Верховного Совета РФ от 19 ноября 1992 г. Несомненно, дан­ный акт был недоработан, а также спешно одобрен, содержал всего 51 статью, но, по крайней мере, он впервые четко регламентировал основные понятия, имеющие отношение к несостоятельности предприятий, судебные и внесудебные процедуры банкротства и много других важных моментов.^[4]

В соответствии с вышеуказанным Законом были обозначены условия вве­дения процедуры несостоятельности и очередность погашения требований, также появились понятия «кредитор» и «должник». Самое главное, что закон толковал понятие «несостоятельности», которое обозначало неспособность удовлетворить требования кредиторов по оплате товаров, либо работ и услуг, включая неспособ­ность обеспечить обязательные отчисления в бюджет. Внешним признаком было определено неисполнение должником своих обязательств по оплате в течение трех месяцев. Банкротство по данному закону вводилось лишь в отношении юридиче­ских лиц.