Файл: ЕЛЕЦКИЙ Н.Д. - ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ.doc

3. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

3.1. Возникновение экономической теории

Преднаучные формы экономических знаний. Проблема возник­новения экономической теории связана с вопросом о развитии науки вообще. Формирование цивилизации можно рассматривать как углубляющийся процесс разделения труда. Первоначально все виды деятельности были непосредственно слиты в едином трудо­вом процессе, участниками которого являлись все члены перво­бытной общины. Знания о закономерностях производства были одной из сторон коллективного опыта, передававшегося от поко­ления к поколению в течение многих десятков тысяч лет.

Переворот в производительных силах в ходе так называемой неолитической революции привел к утверждению производяще­го хозяйства в качестве ведущей социально-экономической фор­мы. На ее основе возникают экономические системы, обеспечи­вающие условия для устойчивого воспроизводства прибавочного продукта. Тем самым создаются предпосылки для перехода к клас­совому обществу и, в то же время, - для выделения умственного труда и, в частности, научных исследований в качестве особой отрасли человеческой деятельности. Как только наука становится самостоятельным элементом в системе общественного разделе­ния труда, появляются и те ее разделы, которые связаны с изуче­нием хозяйства и поиском путей повышения его результативнос­ти. «Решение этой извечной задачи шло в истории двумя путями: с одной стороны, люди совершенствовали орудия своего труда, придумывали новые приемы и способы изготовления тех или иных продуктов (то, что ныне мы называем техникой и технологией производства), а с другой стороны, они искали и находили наиболее рациональные формы организации производственных процессов, которые позволяли бы им производить больше продуктов с мень­шими затратами времени и труда... Второе направление данных поисков, связанное с организацией и управлением деятельностью людей, и является зародышем, "первоначальной клеточкой" эко­номической науки»¹⁰⁴.

Экономические концепции, возникшие в странах Древнего Востока, отражали особенности социальной организации в этих первых очагах цивилизации. Обществоведческое знание имело здесь еще целостный, нерасчлененный характер. Экономические идеи выступали в качестве сторон, элементов в общесоциологических трактатах, сводах законодательства, в хозяйственной документации, в сочинениях религиозного и художественного характера. Эко­номические представления несли на себе отпечаток господству­ющей мировоззренческой модели "естественного порядка" (или естественного права). Существовавшие экономические отноше­ния раннеклассового общества, коллективного рабовладения, явив­шегося переходной формой от общинного к развитому рабовла­дельческому хозяйству, - понимались и провозглашались в каче­стве единственно возможных, извечно существующих, естествен­ных и неизменных в будущем. Причины фактически функциони­рующего экономического порядка полностью сводились к боже­ственной воле. В силу этого, экономическую мысль древневос­точного общества нельзя, в строгом смысле слова, отнести к сфе­ре науки. Экономическая, как и в целом, обществоведческая мысль в данную эпоху представляла собой преднаучную форму общест­венного сознания, переходную от мифологического мышления, ориентированного на обычай, - к собственно научному, предпо­лагающему выявление закономерностей не в результате простого восприятия архаической традиции, а посредством исследователь­ской деятельности познающего субъекта.

Необходимо, в связи с этим, отметить, что экономическая теория не тождественна экономической мысли, экономическим воззрениям, экономическим учениям вообще. Различные экономические идеи могут возникать и высказываться на обыденном, ненаучном или преднаучном уров­нях.

Теория, как показано в предыдущей главе, - это форма науч­ного знания, воплощенная в системе понятий и представляющая, при своем возникновении, социально новое знание о сущности, о закономерностях тех или иных сфер действительности.

Первый этап развития экономической науки. Первые истори­ческие варианты теоретически оформленного знания об эконо­мических процессах появились в условиях античного общества. Возникновение античной цивилизации было связано с переходом процессов социального развития на качественно более высокий уровень. Новая система социальной организации была основана на использовании железных орудий труда (а не бронзовых, как в странах Древнего Востока); эта система объективно требовала и породила более рациональные формы экономических взаимодей­ствий. Были преодолены, либо существенно модифицированы и преобразованы реликты общинного хозяйствования; на смену кол­лективному рабовладению в качестве господствующей формы при­шло частное, расширились и углубились товарно-денежные отно­шения, возросла роль частнохозяйственной инициативы и пред­принимательства. В этих условиях и возникли предпосылки для появления теоретических форм научного экономического знания.

Впервые вопрос об экономике как самостоятельной науке был поставлен древнегреческим ученым Ксенофонтом (жил во второй половине V - первой половине IV вв. до н.э.). В написанном им трактате "Экономика" ("Ойкономикос") этот вопрос поставлен в явной форме, а все содержание трактата посвящено доказательст­ву того, что экономика действительно является особой самостоя­тельной наукой, и в качестве особой отрасли научного знания она имеет такой же статус, как и другие, известные к тому времени, научные дисциплины¹⁰⁵.

Наряду с Ксенофонтом, крупный вклад в развитие экономи­ческой теории в этот период внесли известные ученые Платон и Аристотель (V-IV вв. до н.э.). В центре внимания их исследова­ний находились проблемы домашнего хозяйства, что было обу­словлено господством натуральной формы производственных вза­имосвязей. Был поставлен вопрос о причинах разделения об­щества на рабов и рабовладельцев, - ответ на который, в основ­ном, трактовался в контексте проблем разделения труда на физи­ческий и умственный, на труд по исполнению и труд по управле­нию. Анализировались и механизмы экономических взаимодей­ствий между отдельными хозяйственными единицами (ойкосами), в связи с чем весьма подробному и глубокому исследованию были подвергнуты товарно-денежные отношения. Этико-психологический контекст их оценки был негативен, что отражало в теорети­ческой форме специфические особенности рабовладельческого хозяйства как натурального по своей экономической природе. По­добная оценка не препятствовала научному изучению фактического положения дел, в связи с чем всестороннему исследованию подвергались такие феномены, как рынок, деньги, их функции, принципы товарного обмена, механизмы рыночного обогащения.

Древнеримская наука развивалась в общем русле античной теоретической традиции. Исследования римских авторов характе­ризовались более высокой степенью прагматизма. Они меньше внимания уделяли абстрактным проблемам, но подробнее иссле­довали вопросы рационализации хозяйства, особенно в рамках рабовладельческих латифундий. В методологическом отношении преобладали эмпирические обобщения, описательность, норма­тивная идеализация опыта лучших хозяйств.

В целом, античная экономическая наука охарактеризовалась крупными достижениями: ею впервые в мировой истории был доставлен вопрос об экономической теории как самостоятельной науке, исследованы важные аспекты соотношения между собст­венностью и трудом, заложены основы изучения рынка и его ат­рибутов. Концепции античных авторов можно рассматривать в качестве первого этапа развития научного теоретическо-экономи-ческого знания.

3.2. От «экономики» — к политической экономии

Экономическая мысль в период формирования буржуазного уклада. Экономическая мысль эпохи классического феодализма не составила особого самостоятельного этапа в развитии эконо­мической теории, хотя и отразила специфические черты нового способа производства. Это объясняется объективным содержани­ем роли феодализма в истории цивилизации. В данную эпоху про­должало господствовать натуральное хозяйство.

Вместе с тем, изменение положения непосредственных про­изводителей в структуре производственных отношений, переход к внутрихозяйственному экономическому воспроизводству рабо­чей силы (в отличие от ее внеэкономического внешнего привле­чения в рабовладельческую эпоху) - способствовали кардиналь­ному изменению взглядов на проблему социальной значимости труда и на оценку (по крайней мере, официальную) трудящегося человека¹⁰⁶. "В противоположность античному миросозерцанию, которое презирало простой хозяйственный труд как занятие низкое и рабское, христианство признает труд непреложною обязаннос­тью каждого человека¹⁰⁷". Значительное внимание уделялось также проблеме ценообразования в условиях феодальной модификации рынка (концепция так называемой "справедливой цены"), дис­куссиям о ростовщичестве (его принципиальное отрицание¹⁰⁸ при­ходилось соотносить с фактическим существованием и воспроиз­водством) и, главным образом, описанию практики хозяйствова­ния (особенно в монастырях).

Однако религиозная оболочка феодальной обществоведчес­кой, в том числе экономической, мысли, схоластический харак­тер аргументации, апелляция к религиозному авторитету (глав­ным образом, к так называемому "священному писанию") в каче­стве основной формы доказательства ограничивали познаватель­ные возможности мышления и явились идеологическими предпо­сылками социальных причин, препятствовавших превращению новых идей в научные концепции и возникновению нового каче­ственного этапа в развитии экономической теории.

Переход к этому этапу оказался возможен лишь в ходе эволю­ции нового способа производства - капиталистического. «В тече­ние длительного исторического периода слово "экономия" кон­центрировало в себе всю совокупность знаний и предположений о путях приращения богатства в "доме" - сначала рабовладельчес­ком, а затем и феодальном. Постепенно оно приобрело несколько значений: экономией нередко называли и сами хозяйства (напри­мер, юнкерские поместья в Германии), сбережение труда, време­ни, денег и т.д. Но так или иначе, экономия была связана с от­дельным частным хозяйством. Преодоление феодальной раздробленности, образование новых централизованных государств повлекли за собой попытки осмыслить принципы организации уже не отдельного, а общенационального, государственного хо­зяйства. В связи с этим, наряду с давно известным понятием "эко­номия" появляется новое понятие - "политическая экономия"»¹⁰⁹.

Возникновение термина "политическая экономия", относя­щееся к началу XVIIb. (в 1615 г. французский автор А. Монкретьен де Вотвиль опубликовал работу под названием "Трактат полити­ческой экономии"), не следует отождествлять с возникновением науки как таковой. Политико-экономические исследования имели место и в предшествующие эпохи во всех тех случаях, когда ве­лось научное изучение отношений собственности, независимо от названий работ и особенностей терминологии¹¹⁰.

Вместе с тем, появление такого термина, который утвердился для использования в течение всех последующих веков, разумеет­ся, было не случайным. Развитие капитализма привело к научным революциям во всех сферах знания. В XVII-XVIII веках происхо­дила интенсивная дифференциация наук: из так называемой "на­туральной философии" выделились известные до настоящего вре­мени основные естественные и технические науки; из "нравст­венной философии" - общественные и гуманитарные. (А.Смит "вероятно бы, очень удивился..., услыхав, что его называют эко­номистом. Считал себя, называл себя и был он философом... Эко­номическая наука тогда находилась в стадии выделения в качест­ве самостоятельного занятия в разделении научного труда. Есте­ственно, что современники не осознавали это выделение... Об­ласть, в которой работал Смит, называлась тогда нравственной философией и включала проблемы этики, права, истории, социо­логии, хозяйственной деятельности”¹¹¹.)

Дифференциация научного знания была обусловлена потребнос­тями общественной практики в процессе возникновения нового способа производства, кардинальными изменениями в произво­дительных силах. Порожденные ими перемены в системе научного знания были столь велики, что часто они оцениваются как возникновение но­вых наук, хотя, строго говоря, соответствующие научные направ­ления разрабатывались и в предшествующие эпохи. ("В особен­ности называют философией политическую экономию - науку, обязанную своим возникновением Новому времени"¹¹²; "История обнаружила в своем движении то реальное опосредствующее звено, через которое человек смог проникнуть в ее суть. Таким звеном является капиталистический способ производства... Становление капиталистического способа производства обеспечило объективные условия для существования особой науки – политэкономии”¹¹³.)

По поводу названия науки следует отметить еще один мо­мент, связанный с развернувшимися в последние годы дискус­сиями о соотношении научности и политизированности. В нача­ле XVII b. термины "политика", "политический" имели иной кон­текст, чем в настоящее время, - они увязывались с древнегречес­ким понятием "полис", узкое значение которого - "город-госу­дарство"; в широком же смысле он означал упорядоченное, цивили­зованное, государственно-организованное общество. Следует также иметь в виду, что широкой известностью в рассматриваемую эпоху пользовались так называемые "Политики" ("Политии", «Политейи») Аристотеля и Платона - произведения, в которых исследовались формы общественного устройства в древнегреческих полисах. Поэ­тому политическая экономия, в понимании первых авторов, ис­пользовавших этот термин для названия науки, представляет со­бой теоретическую дисциплину, исследующую экономику госу­дарственно-организованного общества¹¹⁴. «Греческое слово, - от­мечал А.Богданов, - здесь употреблено в смысле "общественный" или "социальный", а не только в смысле политических или пра­вовых отношений. Точнее и яснее вместо "политическая" гово­рить "социальная экономия"»¹¹⁵. Вместе с тем, именно проблемы государственной экономической политики находились в центре внимания экономистов-теоретиков на ранних этапах развития ка­питализма. "Добрых 150 лет после Монкретьена политическая эко­номия рассматривалась преимущественно как наука о государст­венном хозяйстве, об экономике национальных государств"¹¹⁶.

Первоначальные формы капиталистического уклада возникли в сфере обращения; торговый и денежный капитал функциониро­вал в этой сфере еще тогда, когда непосредственное производство продолжало оставаться феодальным. Поэтому первая школа бур­жуазной экономической мысли возникла в эпоху, переходную от феодализма к капитализму, и основное внимание представители этой школы уделяли товарно-денежному обращению, торговле (от­сюда и название данного направления - "меркантилизм", от ита­льянского "merkante" - торговец). Заметный след в истории эко­номической мысли оставили такие представители меркантилиз­ма, как Г. Скаруффи, А. Серра (Италия), У. Стаффорд, Т. Ман (Анг­лия), Ж.-Б. Кольбер (Франция), И.Т. Посошков (Россия).

"Сущность этого учения, если говорить коротко, сводилась к следующему. Богатство - это, прежде всего, золото. Его приносит торговля. Богатеют те государства, которые в состоянии ввозить много золота, не допуская его вывоза. Поэтому государство должно поощрять мануфактуры, производящие товары, торговлю, кото­рая вывозит товары и привозит золото. Вместе с тем, нужно за­претить вывоз золота из страны и ограничить (таможенными ба­рьерами) ввоз чужих товаров, за которые надо расплачиваться зо­лотом. Это отражалось даже в названиях произведений мерканти­листов. Так, основной труд Т. Мана, который Маркс определил как "евангелие меркантилизма", назывался "Богатство Англии во внешней торговле, или Баланс нашей внешней торговли как регу­лятор нашего богатства"¹¹⁷.

Меркантилисты отождествляли богатство с деньгами, а день­ги - с золотом и серебром. Вопрос о том, какими причинами порождено свойство благородных металлов выступать в качестве носителей богатства, меркантилистами не обсуждался, а в неяв­ной форме, по существу, трактовался в духе не научного, а обы­денного сознания, для которого отмеченное свойство является "само собой разумеющимся", предопределенным "самой приро­дой вещей". (Типичное отражение такого понимания можно ви­деть, например, в известном высказывании Х.Колумба из его "Письма королю и королеве с острова Ямайка": "Золото - удиви­тельная вещь! Кто обладает им, тот господин всего, чего он захо­чет. Золото может даже душам открыть дорогу в рай”¹¹⁸.)

"Золотой век" политической экономии. Меркантилисты не исследовали действительные источники богатства, а рассматрива­ли лишь внешние формы его движения в сфере обращения, что объяснялось объективными условиями функционирования капи­тала на ранних этапах развития. По мере же утверждения капита­листического уклада в сфере непосредственного производства и соответствующего роста богатств предпринимателей, действующих в этой сфере, общественная практика все нагляднее демонстри­ровала ограниченность концепций, объясняющих происхождение богатства лишь свойствами денег и торговли. Объективной необ­ходимостью становится углубление теоретического исследования экономических процессов, переход от внешних форм к внутрен­ним, сущностным параметрам движения капитала. Эту задачу вы­полнила классическая буржуазная политическая экономия, возникновение которой можно рассматривать как начало второго крупного этапа развития теоретико-экономического знания.

«Заслугой классической буржуазной политической экономии является доказательство того, что в экономической жизни гос­подствуют объективные, "естественные" законы»; эта школа «сде­лала большой шаг вперед по сравнению с меркантилистами, пере­неся экономические исследования из сферы обращения в сферу производства и приступив к анализу его закономерностей. Ею был введен абстрактно-аналитический метод исследования, положено начало теории трудовой стоимости, исследованию доходов клас­сов буржуазного общества, внесен определенный вклад в анализ ряда конкретных областей экономики: изучение механизма кон­куренции, кредита, денежного обращения»¹¹⁹. Первые крупные труды представителей данной школы появляются в XVII b. - это произведения У. Петти (Англия) и П. Буагильбера (Франция); дальнейшее развитие она получает в XVIII b., когда возникает учение физиократов (термин, означающий "власть природы", сконстру­ирован из древнегреческих корней); виднейшие представители этого направления - Ф. Кенэ, А. Тюрго (Франция). Наиболее пол­ную разработку идеи классической школы получили в произведе­ниях А.Смита (1723-1790) и Д.Рикардо (1772-1823) - английских экономистов, создавших развернутую теоретическую систему по­литико-экономического знания.

Классическая школа дала экономическую интерпретацию об­щесоциологических идей эпохи Просвещения; среди последних особое значение имела концепция "естественного порядка". Со­гласно этой концепции, феодализм представлял собой "искаже­ние" естественного социального порядка, обусловленного приро­дой общества и человека; особенно это относится к ограничени­ям личной свободы, к государственным регламентациям торговли и производства, к паразитическому потреблению феодалов и их челяди. На основе концепции "естественного человека" Руссо, А. Смит создал теоретическую модель "экономического человека" - эгоистического индивида, действующего в целях увеличения своей прибыли и объективно вынужденного, для достижения этой цели, в условиях общественного разделения труда, производить товары, необходимые для других членов общества, вступать с ними в об­менные операции и, тем самым, удовлетворять потребности дру­гих людей и общества в целом.

Классики отвергли феодальную практику и меркантилистские рецепты государственного вмешательства в экономику, в связи с чем была выдвинута концепция "ночного сторожа", в соответст­вии с которой роль государства в рыночной экономике трактовалась аналогично роли ночного сторожа в охраняемом им учреждении. Частная собст­венность объявлялась неприкосновенной, а свободное предпри­нимательство и рыночная конкуренция - идеальными автомати­ческими регуляторами общественного производства, действующи­ми в качестве "невидимой руки", сводящей частные интересы к общественно полезным результатам и устанавливающей гармо­ничное равновесие социально-экономических взаимодействий.

Обоснование "естественного" характера свободного предпри­нимательства и неограниченной конкуренции фактически озна­чало защиту капитализма, который рассматривался неисторичес­ки, как вечный строй, соответствующий природе человека. Однако классики не были апологетами капиталистического хозяйства, они исследовали условия, способствующие социально-экономическо­му прогрессу, максимально возможному развитию производитель­ных сил, - а в конкретно-исторических обстоятельствах XVII -XIX в.в. это требовало как можно более полного развития капита­лизма. Представители классической школы буржуазной полити­ческой экономии не уходили от анализа противоречий капита­лизма; они видели противоположность классовых интересов в системе буржуазного хозяйства.

Наряду с широкими эмпирическими обобщениями, классики начинают активную разработку метода абстрагирования (точнее - восхождения от абстрактного к конкретному), использование ко­торого в ходе исследования позволило, в качестве его результа­та, осуществить теоретический синтез - определить важнейшие категории и закономерности¹²⁰. Они, в свою очередь, в ходе изло­жения выступали в качестве исходных понятий и принципов, на базе которых разворачивался корпус теории, то есть осуществля­лось восхождение от абстрактного к конкретному. Так, для Л Смита исходной является категория "разделение труда", для Д.Рикардо - "стоимость" и принцип классовой противоречивости буржуазно­го общества. "... Рикардо в конце концов сознательно берет ис­ходным пунктом своего исследования противоположность клас­совых интересов, заработной платы и прибыли, прибыли и зе­мельной ренты...”¹²¹.

Классическая школа добилась выдающихся достижений, по­скольку сумела синтезировать результаты развития общественной практики и теории за много веков. Всестороннее изучение ры­ночного хозяйства и отдельных его аспектов осуществлялось по­средством мощного методологического инструментария, обобща­ющего достижения античной и средневековой формальной логики, индуктив­ной и дедуктивной логики Нового времени, теоретических моделей "нравственной философии" и "естественного права". Этот синтез теории и практики обусловил своеобразие политической экономии в качестве научной дисциплины. "Политическая экономия имеет, так сказать, два корня. Если одной своей стороной эконо­мическая наука соприкасается с шумом и гамом уличного базара или биржи, то своей другой стороной политическая экономия близка к бесстрастному покою философского созерцания. Надлежало установить, путем чистого умозрения, каковы будут законы взаимодействия и равновесия хозяйственного целого. За­дача эта напоминала задачи механики, с тою разницей, что место мертвых частиц материи и физических сил заступали мыслящие и чувствующие личности и психические силы. Такая задача была достаточно грандиозна, чтобы увлечь воображение философа. И мы видим, что величайшими экономистами были именно люди с широкими философскими интересами и с любовью к абстрактно­му мышлению¹²²".

Классическая школа буржуазной политической экономии оказала, в свою очередь, огромное влияние на развитие социаль­но-экономической практики и теории в конце XVIII - начале XIX веков. Тогда считалось, в соответствии с общими мировоззрен­ческими установками эпохи Просвещения, что "естественный по­рядок", "царство разума" можно установить, сознательно скон­струировать с помощью "правильных" идей¹²³. К числу таковых причислялись, в первую очередь, политико-экономические кон­цепции, что позволило, например, одному немецкому экономис­ту утверждать в 1810 г.: "Рядом с Наполеоном Адам Смит является самым могущественным властителем в Европе"¹²⁴.

Широкое распространение идеи классической школы полу­чили в начале XIX в. в России. Учение А.Смита оказало значи­тельное влияние на созданные в этот период политико-экономи­ческие произведения (М.А.Балугьянского, А.К.Шторха, Н.И.Тур­генева, теоретиков-декабристов). Изучение политической эконо­мии начинает осознаваться как необходимый элемент отвечаю­щей требованиям времени системы образования; известно, что политическая экономия была включена в число учебных курсов Царскосельского лицея (где предполагалось обучение младших братьев царя Александра I)¹²⁵. Дух времени отражают многочис­ленные упоминания политико-экономических проблем и имен видных экономистов в произведениях А.С.Пушкина¹²⁶. К сожале­нию, консервация крепостнической системы после поражения декабристов привела, в числе других отрицательных последствий, и к ограничению политико-экономических исследований, к ослаб­лению общественного интереса к политико-экономическим про­блемам¹²⁷. Упущенный шанс автономного развития российского капитализма привел не только к поражению в Крымской войне и потере американских территорий, но и к пресечению наметив­шейся тенденции активной разработки оригинальных теоретико-экономических концепций.

Из идей классической школы так или иначе исходили все пос­ледующие направления мировой экономической мысли. Среди них наибольшее воздействие на развитие мировой цивилизации, на­чиная с середины XIX в., стал оказывать марксизм.

3.3. Политическая экономия труда

Экономическая теория марксизма. Принципиальная новизна марксизма в качестве экономического учения заключалась в на­правленности трактовки основного вопроса политической эконо­мии: впервые в истории этой науки была создана теоретическая система, в которой "полюсы" основного противоречия поменя­лись местами. Все созданные до этого системы теоретико-эконо­мического знания выступали как варианты "политической эконо­мии собственников"; теперь же впервые на смену им пришла "по­литическая экономия труда", что означает переход к принципи­ально новому, третьему этапу развития мировой теоретико-эко­номической мысли¹²⁸.

Это оказалось возможным в условиях полной реализации внут­ренних противоречий капитализма классического типа, на основе обобщения колоссального теоретического и практического мате­риала ("Монблана фактов"), посредством исключительного по глубине исследовательского проникновения в сущность производ­ственных отношений. Само понимание этой сущности, как показали К.Маркс и Ф.Энгельс, зависит от позиции исследовате­ля в "...великом споре между слепым господством закона спроса и предложения, в котором заключается политическая экономия буржуазии, и общественным производством,... в чем заключается политическая экономия рабочего класса"¹²⁹.

Вклад К.Маркса и Ф.Энгельса в развитие политико-экономи­ческой теории невозможно понять вне связи с осуществленным ими фундаментальным открытием в области философии истории (о чем неоднократно шла речь выше), а именно - обоснованием материалистического понимания истории. На смену идеалисти­ческому и неисторическому подходам, характерным для работ даже крупнейших представителей предшествующей экономической мысли, пришел новый научный принцип, превратившийся в важ­нейший инструмент научного познания исторического процесса. Социальные отношения, рассматриваемые с позиций диалектики и исторического материализма, предстали как упорядоченная и закономерно развивающаяся система, ведущую роль в которой играют базисные - производственные отношения. Опираясь на достижения классической школы буржуазной политической эко­номии и используя познавательный потенциал сформулирован­ной им концепции двойственного характера труда, К. Маркс внес крупнейший вклад в разработку трудовой теории стоимости: он сумел открыть субстанцию стоимости и решить тем самым задачу, над которой теоретическая мысль тщетно билась в течение более чем двух тысяч лет.

На основе концепции двойственного характера труда оказа­лась также возможной синтетически-обобщенная модель форм доходов при капитализме - в теориях заработной платы и приба­вочной стоимости, вскрывших сущностную природу капитала как производственного отношения. Была проанализирована истори­ческая обусловленность данного производственного отношения; его, с одной стороны, необходимость на определенном уровне производительных сил; с другой - объективная ограниченность, означающая неизбежность посткапиталистического перехода.

Марксизм оказал огромное влияние на общественную прак­тику и на теоретическую мысль всех направлений. Независимо от того, являлся тот или иной экономист сторонником или против­ником марксизма, но если его теоретическая деятельность при­шлась на вторую половину XIX - первую половину XX вв., то эта деятельность неизбежно осуществлялась в мощном "интеллекту­альном поле", созданном работами К.Маркса и Ф.Энгельса; с не­обходимостью была ориентирована либо в марксистском, либо в антимарксистском духе. Поэтому все направления теоретико-эко­номической мысли, возникшие в отмеченный период (маржинализм, неоклассицизм, ленинизм, социал-демократические теории, кейнсианство, институционализм и др.) можно отнести к определяемому марк­систским влиянием третьему этапу развития экономической тео­рии, понимаемой как мировой общецивилизационный феномен.

Марксизм и современность. Фундаментальные философские и политико-экономические идеи К.Маркса и Ф.Энгельса - концеп­ция диалектического и исторического материализма, концепция способа производства и общественно-экономической формации, примат базисных отношений, теория стои­мости и прибавочной стоимости, оценка противоречий капита­лизма и необходимости посткапиталистического перехода - под­тверждены совокупной социальной практикой минувших полуто­ра столетий. Что касается частностей и деталей, то в течение это­го периода, с присущим ему чрезвычайным "уплотнением" социального времени, они не могли не потребовать корректировок. Прежде всего, это относится к проблеме механизма посткапита­листической трансформации большинства развитых стран после решающего актикапиталистического "перелома" - революции в одной из великих держав, а также последующего воздействия на эту трансформацию глобализирующихся постиндустриальных производительных сил. В целом, история развивается "по Марксу", и отражением этого факта является широкое развитие в большинстве ведущих стран исследований как самого теоретического наследия осново­положников марксизма, так и современной интерпретации, адап­тации и развития, применительно к новым условиям, марксист­ских концепций (так называемый "неомарксизм", имеющий много направлений)¹³⁰. В значительной степени избавленная от воздей­ствия политической конъюнктуры, зарубежная обществоведчес­кая мысль имеет возможность использовать богатейший методолого-теоретический потенциал марксизма, не уходя при этом и от критического переосмысления тех или иных положений. Но кри­тика эта, как правило, взвешенная, трезвая, научно аргументиро­ванная, не имеющая ничего общего с агрессивным нигилистичес­ки-невежественным "сбрасыванием с корабля современности".

Так, представители одного из наиболее динамичных совре­менных научных направлений - теории прав собственности (Р. Коуз и др.) - рас­ходясь с Марксом в оценке социальной структуры общества и соотношения производства и обмена, в то же время, "признают его безусловный приоритет в постановке вопроса о взаимодейст­вии экономической и правовой систем общества... Более того, при анализе исторической эволюции отношений собственности они нередко пользуются формулировками, практически совпадающи­ми с марксовыми. Недаром некоторые авторы даже называют теорию прав собственности подправленным и усовершенствованным историческим материализмом¹³¹". Неоднократно подчеркивал марксистские истоки своих исследований лидер клиометрического на­правления Д. Норт - лауреат Нобелевской премии по экономике за 1993г. (причем он не отказывался от марксистских взглядов даже в годы маккартизма).

К сожалению, в нашей стране марксистскому учению "не повезло" дважды: сначала, в течение нескольких десятилетий, имела место вульгарно-схоластическая догматизация, доходившая до обожествления, и именем Маркса "освящались" всякого рода нелепости и даже преступления¹³²; затем, в качестве реакции, - противоположная крайность: столь же ненаучное, огульное, "ох­лократическое" ниспровержение прежнего кумира, возложение на Маркса ответственности за ошибки и преступления всех людей, если только они именовали себя марксистами, отказ от призна­ния каких бы то ни было теоретических заслуг Маркса и марксиз­ма. Нет нужды доказывать, что к науке все это не имеет никакого отношения, равно как и оценивать теоретический уровень ком­прадорской охлократии и ее политических и "научных" вождей.

Исследование проблем собственности, развития эффективных форм рыночных взаимосвязей, формационного состояния и эво­люции российской экономики, перспектив глобализации эконо­мических структур необходимо требует обобщения и развития, при­менительно к современным условиям, марксистских политико-экономических концепций¹³³.

3.4. Проблемы современного развития политической экономии

Трансформация экономической системы и развитие теории. На рубеже XIX-XX вв. и в течение большей части XX в. продолжались дискуссии между представителями марксистских и немарксистских подходов в системе политико-экономического знания, а в рамках последних – между сторонниками модифицированных концепций экономического либерализма (в неоклассической и неолиберальной версиях – А. Маршалл, А. Пигу, Й. Шумпетер, В. Рёпке, В. Ойкен, Л. Эрхард) и сторонниками теорий регулируемого рынка (Дж. М. Кейнс, нео- и посткейнсианство). Очевидная историческая предельность нерегулируемого рынка свободноконкурентного типа, расширение экономических и социальных функций государства, развитие смешанной экономики в условиях НЭПа в Советской России, в рамках «нового курса» Ф. Рузвельта в США, в западноевропейских странах обусловили после второй мировой войны усиление практического значения кейнсианских рецептов государственного регулирования рыночной экономики. В то же время, представители неолиберального направления для объяснения изменений в системе взаимосвязей государства и рынка предложили заменить смитианский образ «ночного сторожа» образами «уличного регулировщика» и «футбольного судьи»; на основании этих же аналогий они трактуют проблему границ и критериев эффективности экстернального вмешательства в экономические (т.е., в их понимании – в рыночные – процессы). Усиление взаимосвязи экономических и социальных процессов, задачи смягчения и преодоления социальных конфликтов нашли отражение в идеях институционализма (Т. Веблен, У. Митчелл, Дж. Коммонс). Институционалисты обосновывали необходимость изучения комплексной структуры социальных институтов при признании ведущей роли экономических факторов.

В последней трети XX в. на основе НТР и обуслов­ленного ею качественного скачка в развитии производительных сил начался переход к новому технологическому способу произ­водства - постиндустриально-информационному. Усилилась тен­денция глобализации экономических процессов; роль ведущей формы первичного хозяйственного звена перешла к международ­ным производственным единицам и комплексам. На основе тех­нических возможностей ЭВМ в развитых странах фактически про­изошла конвергенция плана и рынка; коренную трансформацию претерпели ведущие атрибуты товарно-денежных отношений (ценообразование, ре­гулирование рынка, возникновение электронных денег и т.п.). Су­щественные изменения происходят в отношениях между собст­венностью и трудом. Неизмеримо возросла роль умственного тру­да и доля сферы услуг в общественном производстве.

Все это оказывает существенное воздействие на развитие эко­номической теории и выдвигает объективные требования по тео­ретическому осмыслению и прогнозированию экономических ас­пектов происходящих и развивающихся процессов. Серьезного внимания также заслуживают глубокие изменения и механизмы перехода к рынку в экономике тех стран, где ранее господствова­ли командно-бюрократические формы управления хозяйством.

Отмеченные объективные процессы получают отражение в по­литической экономии, которая в течение последних десятилетий осуществляет переход к новому, современному этапу своего раз­вития. На этом этапе продолжается, как отмечено выше, разра­ботка современных вариантов марксистских экономических кон­цепций; проблем регулируемой рыночной экономики; теорети­ческих моделей экономики смешанного общества. За последние десятилетия усилилось влияние концепций неолиберализма и неоконсе­рватизма (в особенности, американского монетаризма; возникли даже формулировки о «неоконсервативной революции»), а также теорий новой институциональной экономики (неоинституционализма). Наметилась тенденция синтеза методологии, аксиоматики и содержательного корпуса основных направлений мировой экономической мысли, относимых к блоку “mainstream”. В основном, в русле подходов развивающегося уже в течение ряда десятилетий «неоклассического синтеза», с адаптацией кейнсианских и институциональных концепций и с «вкраплением» отдельных идей марксизма разрабатываются положения таких научных направлений, теорий и школ, как теория прав собственности, теория общественного выбора, концепции контрактной и конституционной экономики, новая теория фирмы, клиометрика, «политическая экономикс». Всё более значимыми становятся разработки теорий постиндустриальной, информационной, сервисной, экологической экономики; роль особого обобщающего направления приобретает экономическая глобалистика.

На базе синтеза дифференцирующихся направлений экономической теории усиливается тенденция к синтезу социальных наук («экономический империализм»). "Особенно плодотворными были в последние десятилетия исследования в "пограничных" областях экономической теории. Так, выпущенное в начале 90-х годов академическое "По­собие для изучающего современную экономическую теорию"¹³⁴ завершается разделом, содержащим статьи: "Экономическая тео­рия и общественные системы", "Экономическая теория и поли­тика", "Экономическая теория и право", "Экономическая теория и психология", "Экономическая теория и история"¹³⁵. В связи с этим, усиливается объективная роль и углубляется понимание политической экономии как теоретико-экономического аспекта социальной философии¹³⁶. Одновременно совершенствуется ее методологический аппарат, интегрирующий общезначимые дости­жения всех наук.

Сущностную особенность современного этапа развития по­литической экономии, теоретический фундамент новой парадиг­мы составляет научное обобщение и моделирование процессов сближения, пересечения, а в теоретически обозримой перспекти­ве - и слияние социальных качеств работника и собственника в условиях перехода к постиндустриально-информационному обществу. Хотя процесс этот еще лишь начинает развиваться, протека­ет в сложных и противоречивых формах, но очевидна как его не­обходимая обусловленность современными производительными силами, их наиболее динамичными элементами, так и влияние на развитие науки о соотношении труда и собственности. Изменение экономической природы богатства и собственности, относитель­ное уменьшение роли их вещественных составляющих, при уси­лении информационных и сервисных, - модифицирует и структу­ру предмета политической экономии. Ее важнейшей задачей ста­новится изучение и прогнозирование современных форм отно­шений между трудом и собственностью, создание моделей их гар­монизации. Особенно актуальна эта задача для России, где разви­тию основного производственного отношения были искусствен­но приданы тенденции, противоречащие общемировым, и взята линия на ограничение политико-экономических исследований.

Критерии периодизации развития политической экономии. В раз­личных научных и учебных источниках можно обнаружить раз­ные, иногда существенно отличающиеся, трактовки эволюции политической экономии - по проблемам времени ее возникнове­ния, количественного "набора" и качественного соотношения этапов, школ, современной сруктуры¹³⁷. Нет общепризнанного понимания критериев определения "начала" науки и перехода ее от одного качественного состояния к другому. Очевидна ограни­ченность крайностей экстернализма, механически привязываю­щего этапы науки к ступеням развития объективных экономичес­ких систем (независимо от понимания их сущности)¹³⁸ и интернализма, трактующего науку как некую "вещь в себе", трансформа­ция которой обусловлена лишь внутренними закономерностями. Чрезмерно абстрактна и формулировка о переходе науки "к каче­ственно новым идеям" при возникновении ее нового этапа.

Разумеется, в общей постановке этот тезис верен, но как оп­ределить степень качественной новизны идей? По-видимому, та­кого рода идеи не могут не отражать глубинные формационные сдвиги в объективной системе производственных отношений, и, в то же время, они должны означать переход к иной методолого-теоретической парадигме, а не просто появление новых концеп­ций. Смена же парадигмы означает не только новизну утвержда­ющихся теорий, но и диалектическое отрицание, "снятие" ими ранее господствовавших идей¹³⁹. В этом смысле действительно но­вый качественный этап развития науки предстает как некая про­тивоположность непосредственно предыдущему и всей совокупности предшествующих этапов. Выступая как их теоретическая антитеза в сущностных элементах, новый этап обобщённо интегрирует, вместе с тем, истинные идеи предшествующих в качестве частных или предельных случаев.

Данными критериями и обусловлена предлагаемая в настоящем пособии трактовка периодизации развития политической экономии. Материальную основу этого развития составляет эво­люция экономической цивилизации, но этапы научного знания не являются зеркальным отражением формационных ступеней. Сказываются и внутренние закономерности развития науки как относительно самостоятельной сферы человеческой деятельнос­ти, выявляется влияние накопления внутреннего потенциала, соб­ственных противоречий движения. Первый этап - этап возникно­вения теории, переход от "небытия" к "бытию", отрицание дона­учных мифологических и традиционно-архаичных форм эконо­мического мышления. Второй этап - отрицание идеи об экономи­ческой науке как теории замкнутого, изолированного "ойкоса", переход к исследованию системы взаимосвязей не внутри, а меж­ду хозяйственными единицами, и к анализу противоречия между трудом и собственностью через его проявление в межхозяйствен­ных связях. Третий этап - переориентация "вектора" методолого-теоретического и идеологического подхода к основному произ­водственному отношению в диаметрально противоположном на­правлении. Четвертый (начинающий свое развитие) этап - "сня­тие" основного для всей совокупности предыдущих этапов проти­воречия между трудом и собственностью, изучение форм преодо­ления антагонизма между ними, а также преодоление доминантности овеществляемых форм богатства. Каждый этап, будучи непосредственным отрицанием ("сня­тием") предыдущего и опосредованным - всей их совокупности, сохраняет, вместе с тем, единство с ними и выступает как форма преемственности научного знания. Единство и преемственность этапов развития науки воплощаются в единстве предмета (и, прежде всего, его основного элемента, отражающего движение отноше­ний собственности) и в диалектике развития метода, соответству­ющего эволюции предмета и объекта исследования.

4. ФОРМЫ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВЗАИМОСВЯЗЕЙ

Общественный характер производства, характеристика которого была дана в первой главе, находит свое проявление в формах эко­номических взаимосвязей членов общества. Формы экономичес­ких взаимосвязей многообразны с исторической и функциональ­ной сторон, они отражают внешние и внутренние аспекты дви­жения экономической системы. Ряд из них отражает структуру производительных сил и "стыковые" экономические феномены, интегрирующие отдельные стороны как производительных сил, так и производственных отношений. Данные формы связей пред­стают как механизм взаимного воздействия двух сторон общест­венного производства. Реализуются они как на организационном, так и на социально-экономическом уровнях функционирования производства.

При этом организационные связи, обусловленные обществен­ной природой производительных сил, структурой совокупной ра­бочей силы, совместным характером труда непосредственных про­изводителей благ, с необходимостью приобретают и социально-экономические качества, отражающие специфику отношений соб­ственности. Логика изучения экономи­ческой системы предполагает движение от содержания способа производства (производительных сил) к его социальной форме (производственным отношениям), далее от их общеэкономичес­кого и общеисторического содержания - к специфическим соци­альным формам проявления. С неизбежной долей нестрогости и частных отступлений такой подход позволит реализовать принци­пы логического движения "от простого к сложному", "от абстракт­ного - к конкретному"¹⁴¹.

4.1. Организационно—экономические взаимосвязи в процессе труда

Кооперация труда. Чем обусловлен общественный характер производства? Прежде всего, тем, что составляющий его содер­жание процесс труда люди совершают совместно, соединяя свои усилия, навыки, интеллектуальные способности, подчиняясь единой цели и включаясь в единый организационный механизм. Данные свойства процесса труда являются атрибутивными, то есть неотделимыми от его сущности. Их понятийным отражением вы­ступает категория "кооперация", что в буквальном переводе тер­мина с латинского означает "сотрудничество", "совместная дея­тельность"¹⁴².

Кооперация представляет собой не только неотъемлемое свой­ство процесса труда, и даже не только атрибут социальной формы движения. Корни ее глубже, они имеют биологическое происхож­дение¹⁴³. Как и другие биологические основы существования, ко­операция по мере развития общества приобретает все более бога­тые социальные свойства, что, прежде всего, проявляется в про­цессе труда. "Та форма труда, при которой много лиц планомерно работает рядом и во взаимодействии друг с другом в одном и том же процессе производства или в разных, но связанных между со­бой процессах производства, называется кооперацией¹⁴⁴".

Совместный труд всегда связан с обменом деятельностью. До­стижение некоторого результата посредством кооперации усилий означает, что одни люди предоставляют полезный эффект своего труда другим людям, получая от них возможность пользоваться эффектом их труда. Так, каждый из двух человек, совместно под­нимающих тяжесть, предоставляет другому возможность исполь­зовать эффект своей деятельности, обменивая его на аналогич­ный встречный эффект. В результате достигаются как индивиду­альные, так и совместные цели. Простейшие формы собиратель­ства были связаны с обменом опытом, информацией, со стремле­нием к наилучшему совместному использованию индивидуальных способностей и т.д.

Важнейшее экономическое свойство кооперации - это ее спо­собность качественным образом повышать эффективность процесса труда. Уже первичные формы трудовой деятельности предпола­гают осуществление операций, которые чрезвычайно сложно или невозможно выполнить отдельному индивиду. Кооперация как форма экономической связи обладает резко выраженной систем­ной интегративностью и органичностью, то есть отражает несводимость свойств системы к сумме свойств ее элементов. Так, су­ществуют виды деятельности, при которых кооперация всего не­скольких индивидов позволяет выполнить работу, которую миллион человек не могли бы осуществить, трудясь каждый отдельно. "Множество простых операций, осуществляемых трудом человека, ясно свидетельствуют, что два работника, действуя сообща, выполня­ют большую работу, чем четыре или четырежды четыре, каждый из которых работает порознь. Примером таких работ являются поднятие больших тяжестей, валка и распиловка леса, крепление снастей на корабле, гребля на многовесельных судах, ... дробле­ние камней для ремонта дорог с тем, чтобы последние на всем протяжении всегда поддерживались в удовлетворительном состо­янии. При выполнении всех этих и еще тысяч других простых операций абсолютно необходимо, чтобы много людей работало сообща одновременно, в одном и том же месте и пользуясь одними и теми же приемами¹⁴⁵".

Повышение эффективности функционирования труда в ре­зультате кооперации находит качественное выражение в росте потенциальной производительной силы и фактической производи­тельности труда¹⁴⁶. Совершенствование кооперации в ходе истори­ческого развития производства приводит в действие взаимосвязи отражаемые общим экономическим законом роста производитель­ности общественного труда. Именно кооперацией труда опреде­ляются системные свойства совокупной рабочей силы, представ­ляющей собой не сумму работников, а их системную организа­цию на основе обмена деятельностью. Производительная сила со­вокупного работника обусловлена не способностями к труду вхо­дящих в ее состав лиц, точнее говоря - не столько этими способ­ностями, сколько формами их кооперационного соединения, эф­фективностью включения индивидуальных способностей в сис­темную организацию и самоорганизацию трудового процесса¹⁴⁷. "Здесь дело идет не только о повышении путем кооперации ин­дивидуальной производительной силы, но и о создании новой про­изводительной силы, которая по самой своей сущности есть мас­совая сила... Предмет труда подвергается обработке одновремен­но с разных сторон, так как комбинированный или совокупный рабочий имеет глаза и руки и спереди, и сзади, и является в из­вестной мере вездесущим"¹⁴⁸.

Всесторонний характер обработки предмета труда обусловлен не только соединением усилий отдельных людей во времени, но также и вариантностью пространственных свойств кооперации: возникающими возможностями либо сосредоточения работников на малом пространстве, либо, напротив, рассредоточения их на больших расстояниях (например, при обслуживании систем транспорта и связи). Общим же и для того, и для другого случая явля­ется координация действий работников.

Совокупный экономический эффект кооперации определяет­ся, наряду с главным фактором - ростом производительности об­щественного труда, - также относительной экономией средств про­изводства; особенно это относится к таким элементам средств труда, как здания и сооружения, энергетические установки, транс­портные коммуникации. "Комната, в которой работают 20 ткачей на 20 станках, должна быть вместительнее, чем комната, в кото­рой работает самостоятельный ткач с двумя подмастерьями. Но постройка мастерской на 20 рабочих стоит меньшего количества труда, чем постройка 10 мастерских на 2 рабочих каждая ..."¹⁴⁹ После машинного переворота и основные орудия труда приобрели ха­рактер ориентации на преимущественное (или даже исключитель­ное) их применение в системе кооперированной рабочей силы; тем более это относится к современным электронным средствам труда (хотя каждая из этих технологических ступеней порождает и специфические для нее формы индивидуальных трудовых опе­раций).

Разумеется, преимущества кооперации труда не умаляют зна­чимости высокого качества индивидуальной рабочей силы. Меж­ду совокупной и индивидуальной рабочей силой существует диа­лектическая системная взаимосвязь: индивидуальная готовит­ся и функционирует в системе совокупной, а последняя, при про­чих равных условиях, действует тем эффективнее, чем выше каче­ство входящих в ее состав элементов. При этом следует иметь в виду, что степень совершенства кооперационной организации может быть различной, соответственно различным будет и ее эко­номический эффект.

К атрибутам кооперации, непосредственно влияющим на по­вышение производительности труда, относятся порождаемые ею соревновательные отношения.

Соревновательные взаимосвязи в экономике. Совместная дея­тельность в системе кооперации труда выявляет не только производственное единство членов общества, но и с необходимостью обнаруживает различия между ними как работниками по степени способностей, умелости и т.д. Различия эти обусловлены природ­ными и социальными факторами, и их существование порождает неизбежную соотносительность хода и результатов трудовой дея­тельности. При предположении исходного соединения в одном социальном субъекте (общине, семье, индивиде) качеств произ­водителя и потребителя, сопоставление хода и результатов его деятельности с аналогичными параметрами других субъектов об­наруживает естественные основания, также выходящие за рамки социальной формы движения и коренящиеся в биологических предпосылках социума¹⁵⁰.

Соревновательные отношения характеризуются всеобщностью форм социальной реализации. Они присущи базисным и надстро­ечным сферам, производству и потреблению, труду и досугу, ма­териальным и духовным параметрам общественной жизни, про­являются в пространственных и временных аспектах и т.д. Всеоб­щность соревновательности как формы социальной связи была отмечена еще в античную эпоху; тогда же было выяснено, что по степени необходимости, глубины выражения сущности общества как самоорганизующейся системы данная форма связи однопорядкова со связями сотрудничества¹⁵¹.

Для политической экономии предметом изучения является экономическое соревнование, а исходно - соревнование в труде. В системе кооперации диалектически взаимодействуют сотрудниче­ство и состязательность. "...Помимо той новой силы, которая воз­никает из слияния многих сил в одну общую, при большинстве производительных работ уже самый общественный контакт вы­зывает соревнование и своеобразное возбуждение жизненной энергии..., увеличивающее индивидуальную производительность отдельных лиц... Причина этого заключается в том, что человек по самой своей природе есть животное, если и не политическое, как думал Аристотель, то во всяком случае общественное"¹⁵².

В условиях внутренней социальной общности и однороднос­ти кооперационной системы влияние и сотрудничества, и сорев­нования на повышение производительности труда однотипно. По мере же развития внутрисоциальной обособленности и диффе­ренциации возникают самостоятельные механизмы, причем для соревновательных отношений характерным становится воздействие на тру­довой процесс через опосредованное влияние состязательности в потреблении (это также было отмечено в античную эпоху¹⁵³). Во взаимосвязях сотрудничества данная утилитарная установка вы­ражена в гораздо меньшей степени, хотя в какой-то мере и имеет место. И сотрудничество, и состязательность выступают как кон­кретизация связи производства и потребления. В условиях внут­ренне недифференцированного общества "вектор" этой связи одинаков: от труда - к его результатам. При возникновении экономической обособленности для отношений сотрудничества он остается преж­ним, в то время, как для отношений соревновательности меняет­ся на противоположный. Именно состязательность в потребле­нии становится первичным и причинным фактором относительно состязательности в труде.

Кроме того, не следует забывать о сложности структуры со­ревновательных отношений. Диалектика сотрудничества и состязательности проявляется и в кооперации, и в соревновании¹⁵⁴. Ве­дущей стороной для кооперации выступает сотрудничество, для соревнования - состязательность. В то же время, состязательность не­обходимо присуща кооперации, а сотрудничество - соревнованию (иногда через ряд посредствующих звеньев). Состязаясь, эконо­мические агенты обеспечивают рост производительности общест­венного труда, индуцируют информацию о наиболее эффектив­ных способах хозяйствования и, тем самым, способствуют совер­шенствованию совокупного производственного процесса. Они являются соучастниками совокупного процесса труда, и в этом смысле сотрудничают (хотя, с точки зрения экономического по­ложения отдельных хозяйствующих субъектов, их включение в совокупный труд через отношения состязательности может иметь отрицательные последствия). Итак, соревнование в труде - это всегда сочетание состязательности и сотрудничества (совместно­го участия в общественном производстве), при доминировании первого аспекта.

Соревнование как одна из всеобщих форм экономических вза­имосвязей приобретает много модификаций в историческом, фазово-воспроизводственном (соревнование в производстве, распре­делении, обмене и потреблении) и организационном разрезе. Не­смотря на различия, иногда довольно значительные, все эти мо­дификации едины как воплощение сущностного качества отно­шений соревновательности в системе общественного производст­ва. "В условиях постоянных и относительно устойчивых общест­венных контактов работников, объединенных для совместной тру­довой деятельности, всеобщий характер принимает и экономи­ческое соревнование. Как определенное отношение между людь­ми, порождаемое кооперацией труда, оно не просто взаимодейст­вует с производством, но и составляет имманентно присущую ему особенность... Возникающий в соревновании импульс самодви­жения придает производству динамизм в развитии"¹⁵⁵. И не только производству (хотя это, безусловно, главное); соревновательность - мощнейший интегративный внутрисоциальный фактор разви­тия цивилизации.

Известно, что социальные общности, по тем или иным при­чинам изолированные от себе подобных, существенно отстают в развитии, и чем выше степень изоляции, тем сильнее отставание (в XIX и даже в ХХ в. на отдаленных океанских островах, в джун­глях, в пустынях неоднократно обнаруживались изолированные племена, биологически принадлежащие к человечеству, но нахо­дящиеся на уровне древнекаменного века - не овладевшие огнем, не знающие лука и стрел, то есть пребывающие в состоянии, при­сущем социуму сотни тысяч лет назад)¹⁵⁶.

Высказываются также предположения, что именно меньшая интенсивность межплеменных и межгосударственных контактов и соревновательности (наряду с ограниченностью возможного набора окультуриваемых злаков и приручаемых животных) яви­лась причиной отставания, по состоянию на середину минувшего тысячелетия, так называемого "Нового света" от "Старого" (ко времени прибытия каравелл Колумба в Америку высшие формы существовавших там цивилизаций соответствовали по формационному уровню египетскому Древнему царству и ранним государ­ствам Междуречья, то есть отставание составило примерно пять тысячелетий. Интересны разрабатываемые в фантастических про­изведениях обратные исторические модели, то есть варианты за­воевания восточнополушарных территорий выходцами из части света, именуемой сегодня Америкой, - с созданием Новой Ацтекии в Европе, Новой Инкии - в Азии и т.д.). Ограничение сорев­новательности в рамках той или иной экономической системы, или между нею и другими системами приводит, в конечном итоге, к ее отставанию в объективно воспроизводящемся соревновании с более динамичными социальными образованиями. В то же вре­мя, нельзя исключать принципиальную возможность (а в совре­менных условиях - и элементы необходимости) общественного регулирования соревновательных отношений в целях предотвра­щения стихийного возникновения их разрушительных форм, осо­бенно на межгосударственном уровне.

Всеобщий характер соревновательных экономических связей позволяет вести речь об экономическом законе соревнования¹⁵⁷.

Координация, экономическое управление, дисциплина труда. Необходимой стороной кооперации является координация, то есть упорядочение, согласование, приведение в соответствие, в соот­ношение с общесистемными целями действий людей в процессе труда. Координация может осуществляться равноправными участ­никами экономических отношений через взаимное согласование на паритетных началах. Но уже в простейших формах совместно­го труда необходимостью становится экономическое управление иерархическое целенаправленное координирование действий лю­дей в экономических процессах. "Всякий ... совместный труд, осу­ществляемый в сравнительно крупном масштабе, нуждается в боль­шей или меньшей степени в управлении, которое устанавливает согласованность между индивидуальными работами и выполняет общие функции, возникающие из движения всего производствен­ного организма в отличие от движения его самостоятельных орга­нов. Отдельный скрипач сам управляет собой, оркестр нуждается в дирижере"¹⁵⁸.

Общей функцией управления, проявляющейся в биологической, технической, социальной сферах, является поддержание сис­темного качества и развитие его сущностных свойств. Экономи­ческое управление, обеспечивающее иерархически скоординиро­ванное включение социальных субъектов в систему взаимодейст­вия производства и потребления, выступает, тем самым, как все­общая форма экономической связи членов общества. Их дейст­вия, посредством управленческого упорядочения, превращаются в элементы единой производственной системы, будучи включены в которую, все люди оказываются связаны друг с другом.

Управление в качестве иерархической координации неотде­лимо от движения информации (которую в исходно-обобщенном понимании можно рассматривать как некоторую совокупность передаваемых знаний и меру упорядоченности системы)¹⁵⁹. Ин­формация о потребностях порождает управляющие воздействие на производство, информация о результатах производства фор­мирует потребление, информация о расхождении результатов про­изводства и фактического потребления с объективными потреб­ностями посредством механизмов обратной связи оказывает кор­ректирующее влияние на производственный процесс.

Данные элементы экономического управления сохраняют свою содержательную природу независимо от особенностей форм уп­равления. Среди них, в первую очередь, необходимо выделить две основные: самоуправление экономической системы посредством действия объективных законов и сознательное управление экономическими процессами, осуществляемое социальными субъекта­ми. В обоих случаях имеет место один и тот же механизм общих управленческих воздействий, информационных контуров, рассмот­ренный выше, но форма его функционирования различна.

Управленческие воздействия законов реализуются объектив­но, то есть независимо от знания или незнания людьми содержа­ния этих законов, желания или нежелания им следовать, созна­тельного или стихийного включения в экономические связи, отражаемые законом. Возьмем, например, механизм действия закона пропорциональности. Объективно существует некая система по­требностей, для удовлетворения которых необходимы определен­ные производственные пропорции. Если эти пропорции и струк­тура результатов процесса труда окажутся не в полной мере соот­ветствующими структуре потребностей, то информация о расхож­дении ("результатная информация в обратном направлении") бу­дет способствовать, независимо от желаний людей, изменению производственных пропорций. Если такое изменение объективно невозможно, то необходимым станет изменение пропорций в сис­теме потребностей. Установятся новые пропорциональные соот­ношения между системами потребностей, производства и в рам­ках каждой из них. Данные взаимосвязи могут реализовываться стихийно: люди в каждой хозяйственной операции будут следо­вать некой экономической необходимости.

Тот же механизм, в зависимости от специфики и уровня раз­вития соответствующей экономической системы, может быть ре­ализован сознательно. Некий социальный субъект (человек или группа людей) на основе предварительного сбора и обработки информации о потребностях, принимает решение о формирова­нии пропорций производства. Информация об этом решении по каналам управляющих воздействий передается субъектам органи­зации и осуществления процесса труда (последние могут быть как тождественны субъектам управления, так и представлять собой самостоятельную социально-экономическую группу или группы). Далее информация идет от производителей к потребителям, а от тех и других, по каналам обратной связи, - к субъектам управле­ния, которые, в случае необходимости, корректируют пропорции либо потребностей, либо производства, либо обеих сфер.

Контуры прямой и обратной связи, направленность движе­ния информационных потоков и объективная целевая ориента­ция¹⁶⁰ в обоих рассмотренных случаях аналогичны, но в первом процесс осуществляется стихийно, во втором - сознательно, и в этом случае в информационный контур встраивается новый блок - блок сознательных координирующих сигналов.

По мере развития общественного производства значение со­знательного экономического управления (как общая тенденция) возрастает, формы его совершенствуются, становятся все более адекватны требованиям объективных законов. Идеальные управ­ленческие модели приближаются к необходимым материальным взаимосвязям, а потери общества вследствие расхождения между объективно требующимся и фактическим состоянием экономи­ческой системы снижаются.

С управлением как формой экономической взаимосвязи чле­нов общества сопряжена дисциплина труда, выступающая как сим­метрично-дополняющий фактор управления¹⁶¹. Объективные и субъ­ективные управленческие сигналы влияют на экономическую сис­тему через деятельность работников, и чем точнее эта деятель­ность соответствует управленческим установкам, тем в большей степени фактические результаты производства отражают правильность или ошибочность решений, принятых субъектами управле­ния. При отклонении фактической деятельности работников от управленческой модели усложняется определение природы воз­никающих эффектов - как положительных, так и отрицательных, так как трудно выявить, являются ли эти эффекты результатом управленческих решений или, напротив, отклонениями от них. Тем самым, обнаруживается роль дисциплины труда как необхо­димого элемента оптимальной системы управления.

Дисциплина труда - обязательное условие не только управле­ния, но и всякого сотрудничества (кооперации) и координации действий. Само существо совместного труда и совместного уста­новления порядка включает в себя дисциплинарную форму связи как имманентный момент.

Разделение труда. Исторически рассмотренные выше всеоб­щие формы экономических связей возникли в условиях перво­бытного общества, когда все работники выполняли одни и те же или однотипные виды трудовых операций (собирательство, пер­вичные формы охоты и т.п.)¹⁶². Однако уже на ранних этапах чело­веческой истории возникает структурированность совместного труда - труд общий начинает трансформироваться в систему вза­имодействия его особенных форм. Возникают, а затем усиливают­ся моменты внутренней дифференциации процесса труда, выра­жающейся в особенном, отличном от других содержании трудо­вых операций данного работника, то есть появляется разделение труда. "Разделение труда - дифференциация, специализация тру­довой деятельности, приводящая к выделению и сосуществова­нию различных ее видов. Общественное разделение труда - диф­ференциация в обществе как целом различных социальных функций, выполняемых определенными группами людей, и возникновение в связи с этим различных сфер общества"¹⁶³.

Первоначально разделение труда имело естественный харак­тер, было обусловлено природными факторами - биологически­ми, географическими¹⁶⁴ и т.д. Затем на базе естественного возни­кает общественное разделение труда, превращающееся в важней­шую форму внутрисоциальных экономических связей и отражаю­щее качественное усложнение системы кооперационной органи­зации производства. Взаимодействие форм содержательно одно­родного труда (простая кооперация) дополняется приобретающей ведущее значение сложной кооперацией - системно-организован­ной производственной деятельностью в условиях разделения труда.

Разделение груда выступает как диалектическое взаимодейст­вие двух социальных феноменов: особенности, специфичности, отличия содержательных параметров труда данного работника от труда других и, вместе с тем, - взаимной обусловленности, зави­симости, связи разных работников и форм их деятельности друг с другом, а в условиях развитой системы разделения труда - невоз­можности их существования друг без друга. Никто оказывается не в состоянии удовлетворить свои потребности за счет результатов лишь собственного труда, каждый нуждается в продукции, произ­веденной другими людьми. Тем самым, выявляется неточность термина "разделение труда" - он отражает лишь одну сторону понятия, представителем которого является в структуре языка, - а именно, аспект разделенности, особенности, отдельности произ­водителей. Категория же "разделение труда" (не термин, а эле­мент мышления, научное понятие) - воплощает не только разделенность, но и необходимую связь, взаимозависимость, взаимоо­бусловленность, экономическое единство специализированных производителей¹⁶⁵.

Формы присвоения результатов труда других людей могут быть различными: возмездными и безвозмездными, эквивалентными и неэквивалентными, осуществляться посредством обмена и без него, на добровольной или принудительной основе и т.д. На данном уровне анализа ключевым является обоснование принципа (или закона) всеобщности взаимной экономической связи членов об­щества, включенных в систему общественного разделения труда. Необходимыми важнейшими следствиями разделения труда являются усложнение форм обмена деятельностью, рост производительности труда¹⁶⁶ и повышение качества производимой продукции¹⁶⁷.

Весьма сложна структура разделения труда. В качестве основ­ных аспектов ее анализа можно отметить временной (историчес­кий), пространственный (географический) и функциональный. От­влекаясь от форм естественно обусловленной специализации, во временном разрезе выделяют, по тому или иному критерию, ис­торически исходные ступени разделения труда (например, выде­ление скотоводческих племен, отделение ремесла от земледелия) и последующие его этапы, вплоть до современных. В пространст­венном разрезе существует разделение труда между территория­ми, регионами, странами, группами стран (международное разде­ление труда), причем пространственное разделение труда может иметь как естественно-географические, так и социальные, в част­ности - исторические, причины (регионы и страны, находящиеся в практически одинаковых природно-географических условиях, могут занимать существенно различающиеся места в системе меж­дународного разделения труда).

Основное значение при анализе структуры разделения труда имеет функциональный разрез - в узком смысле слова он и отра­жает систему связей, которая понимается как разделение труда. Данный разрез выявляет производственную специализацию со­циальных субъектов и их совокупностей с точки зрения выполня­емых ими экономических функций. По масштабам и степени спе­циализации производственных функций традиционно выделяют общее, частное и единичное разделение труда. Первые две формы находят организационно-хозяйственное воплощение в функцио­нировании родов производства (промышленность, сельское хо­зяйство, строительство, транспорт, связь), отраслей и подотрас­лей; под единичным понимается разделение труда в рамках пер­вичных хозяйственных единиц (предприятий). Последняя форма разделения труда (в некоторых случаях - в сочетании с признака­ми частного разделения) составляет экономическую основу тако­го конкретно-хозяйственного явления, как "профессия" работни­ка - функционально и терминологически зафиксированный вид производственной деятельности определенной специализации.

Помимо названных, существуют особые формы разделения труда, отражающие некоторые интегративные организационные свойства экономической системы. Таково отмеченное выше раз­деление на труд по управлению и по исполнению, а также разде­ление на труд физический и умственный; производственная и управленческая специализация города и деревни и некоторые другие.

Разделение труда является противоречивым социальным фе­номеном. Помимо того, что оно одновременно и разъединяет, и связывает членов общества, противоречивость его проявляется в порождении, наряду с отмеченными достоинствами, ряда нега­тивных социальных последствий. Прежде всего, это относится к одностороннему, "однобокому" развитию способностей специа­лизированного работника, к превращению его в "частичного" субъ­екта труда, функционирующего в жестко заданных узкопрофес­сиональных границах (специалист, по известному афоризму Козь­мы Пруткова, подобен флюсу - полнота его односторонняя). По мере углубления разделения труда острота этой проблемы возрас­тает. В современных условиях она, кроме того, усложняется необ­ходимостью многолетней (для некоторых профессий - в течение нескольких десятилетий) подготовки высококвалифицированно­го специалиста, что усугубляет "разрыв" между профессиями.

Данный факт противодействует очевидной, на современном уровне цивилизации, необходимости как можно более полного развития способностей каждого индивида. Нерешенной пока ос­тается сформулированная еще в прошлом веке задача "частично­го рабочего, простого носителя известной частичной обществен­ной функции, заменить всестороннее развитым индивидуумом, для которого различные общественные функции суть сменяющие друг друга способы жизнедеятельности"¹⁶⁸. Концепция необходи­мости "перемены труда", отражая нормативную идею, не содер­жит пока разработок механизма ее осуществления. Варианты внеш­не-формального соединения различных видов работы в течение некоторого циклического периода трудовой деятельности - дня, месяца, года (по принципу "землю попашет - попишет стихи"), перемена труда в форме "хобби", то есть за рамками основной профессиональной деятельности, - паллиативны по своему суще­ству и малоэффективны по содержанию. Переход к автоматизи­рованным технологиям, смягчая остроту проблемы одностороннего развития "частичного" рабочего традиционно-индустриаль­ного типа, порождает новые формы однобокой, теперь уже - ком­пьютерной специализации. Разделение труда продолжает углуб­ляться, и перспективы разрешения возникающих при этом про­тиворечий пока не ясны.

В целом, все основные всеобщие формы экономических вза­имосвязей - кооперация, координация, соревновательность, уп­равление, трудовая дисциплина, разделение труда - выступают как способы движения и факторы развития производительных сил. Степень эффективности этих связей, обусловленная объективны­ми и субъективными причинами, является одним из важнейших моментов, влияющих на производительную силу труда^.169. В значи­тельной мере эффективность отношений, имеющих общеэконо­мическое организационное содержание, определяется той соци­альной формой, которую эти отношения принимают.

4.2. Социально-экономические взаимосвязи по поводу результатов труда

Продукт труда и его экономические формы. Результатом про­цесса труда являются созданные блага, понятийным обобщением которых выступает категория "продукт труда". Продукт при этом понимается широко - это вещи и услуги, полезные свойства кото­рых могут быть использованы в процессе потребления¹⁷⁰.

Для создания продукта необходимо взаимодействие средств производства и рабочей силы, которые в процессе труда частично или полностью потребляются. Воспроизводство предполагает, как минимум, восстановление израсходованных средств производст­ва и способности работников трудиться. В связи с этим, продукт имеет две необходимые составные части - фонд возмещения и фонд потребления. Первоначально весь фонд потребления мог обеспечить лишь простое воспроизводство рабочей силы (а иногда был недостаточен и для этого), в связи с чем он имел качество необходимого продукта. Необходимый продукт (как его обычно определяют) - это часть вновь созданного продукта, изготовлен­ного работниками материального производства в виде фонда жиз­ненных средств, предназначенных для нормального поддержания и воспроизводства жизни работника с точки зрения существую­щих социально-экономический условий.

Функциональная роль элементов продукта в качестве частей либо фонда возмещения, либо фонда потребления, как правило, явно определяется их натурально-вещественной формой. Однако функциональная структура продукта является результатом пред­шествующего распределения совокупной рабочей силы и сово­купного фонда рабочего времени по видам работ, то есть отража­ет отношения координации, управления и дисциплины труда. Тем самым, продукт уже на данном исходном уровне его рассмотре­ния выступает как овеществленная форма общественных отноше­ний - (пока только организационно-экономических), как овещест­вленная форма экономических связей членов общества. В усло­виях разделения труда необходимым проявлением этих связей ста­новится обмен результатами производственной деятельности хо­зяйствующих субъектов. Обмен деятельностью как одна из всеоб­щих форм экономических взаимосвязей приобретает конкретную форму обмена продуктами труда.

Однако продукт воплощает не только организационно-эко­номические отношения. Будучи результатом совместного труда, он выступает как общественный продукт. Некоторые формы его потребления также могут быть осуществлены членами общества совместно, но значительная часть процесса потребления (что в определенной мере обусловлено биологическими причинами) с необходимостью осуществляется индивидуально или в рамках внутрисоциальных групп (например, семей). Необходимость индиви­дуального или группового присвоения значительной части совмест­но созданного продукта порождает проблему социальных форм присвоения, так как люди через некоторую систему отношений друг с другом должны определить, какая часть совместно создан­ного продукта и посредством какого механизма поступает для ис­пользования, соответственно, в ходе совместного, группового и индивидуального потребления. Здесь также присутствует общеэ­кономический организационный момент, но возникновение об­щественных отношений по поводу присвоения продукта означает формирование социально-экономических отношений - отноше­ний собственности. Управление присвоением продуктов есть функ­ция собственника этих продуктов, принимающих социальные формы общественного, группового и индивидуального продукта. В последних двух случаях, когда присвоение осуществляется час­тью общества, возникают отношения, отражаемые понятием част­ного продукта.

Пока объем фонда потребления сводится к необходимому продукту, отношения собственности в значительной мере пересе­каются с организационными взаимосвязями, так как необходи­мый продукт в любом случае должен быть потребительно при­своен работником (иначе невозможным станет воспроизводство), - и вопрос состоит в том, посредством какого именно организа­ционного механизма это должно быть осуществлено. Положение существенно меняется, когда вследствие роста производительности общественного труда усложняется его структура: наряду с необхо­димым трудом появляется прибавочный труд, в результате чего возникает излишек над необходимым продуктом¹⁷¹, получивший название прибавочного продукта. Прибавочный продукт - сово­купность материальных благ, создаваемых в сфере производства и сфере услуг сверх необходимого продукта. Суть возникающей при этом социально-экономической проблемы состоит в том, что при­своить прибавочный продукт может как его создатель, так и дру­гое лицо¹⁷².

Уже само появление прибавочного продукта создает возмож­ность для внутрисоциальной дифференциации, так как отдель­ные лица и группы людей могут различаться по количеству произ­водимого и присваиваемого прибавочного продукта (на базе лишь необходимого продукта дифференциация крайне ограничена и не отражает сущностных свойств социальной системы). Но пока речь идет о присвоении продукта собственного труда, возможна лишь количественная имущественная дифференциация. Вследствие же присвоения результатов прибавочного труда других людей, возни­кают качественные социально-экономические различия, превра­щающие отношения собственности в сущностную "ось" всей эко­номической системы.

Собственность как форма экономических взаимосвязей. По­скольку через потребительное присвоение продукта реализуется системно-качественная цель воспроизводства, то собственность на продукт становится ключевым общественным отношением эко­номической системы. Это отношение имеет сложную структур­ную организацию; через те или иные формы присвоения продук­та, отдельных его элементов все члены общества включены в сис­тему отношений собственности.

От форм присвоения необходимого продукта зависит харак­тер воспроизводства рабочей силы, чем определяется социально-экономическая взаимосвязь непосредственных производителей между собой, имеющая ведущее значение, когда качества работ­ника и субъекта первичного присвоения продукта совпадают. Далее очевидна зависимость всех членов общества от непосредственных создателей благ, ибо потребительно присвоить можно лишь то, что произведено. Однако эта очевидная зависимость приобретает сложные модификации при разделении собственности и труда. В обществе появляются субъекты первичного присвоения продукта и зависящие от них субъекты вторичного и последующих уровней присвоения. В структуре результатов труда, как было отмечено, имеются элементы, функционально предназначенные для возме­щения средств производства и для личного потребления. Субъек­ты первичного присвоения средств производства получают при­оритетные возможности управления их движением в следующем воспроизводственном цикле. Это, в свою очередь, превращает их в субъектов управления процессом труда и процессом присвоения его результатов. Возвращая, в той или иной форме, необходимый продукт непосредственным производителям, субъекты первично­го присвоения результатов труда получают далее возможность по­требления прибавочного продукта.

Именно эта форма потребления, при отделении качеств ра­ботника от качеств собственника, становится целью последнего; средствами же её достижения выступают присвоение факторов производства и управление процессом труда. Но для реализации этих средств собственнику необходим контроль над фондом воз­мещения и над необходимым продуктом. Таким образом, для до­стижения действительной цели собственника, отделенного от про­цесса труда, - присвоения прибавочного продукта - становится необходимым присвоение всех элементов продукта.

Контролируя процесс труда, любой собственник - как вклю­ченный в этот процесс в качестве непосредственного производи­теля, так и отделенный от него - подчиняет своим социально-экономическим целям все организационные связи и становится первичным социальным носителем, воплощением этих связей. От­ношениями собственности опосредованы связи кооперации и ко­ординации, функцией собственности становится управление, соб­ственник организует соревнование между работниками¹⁷³ и сам вступает в соревнование с другими собственниками, он же кон­тролирует состояние дисциплины труда и предпринимает необхо­димые действия для поддержания ее на должном уровне. Через организацию присвоения отдельных элементов продукта собст­венник управляет движением воспроизводственного процесса.

Таким образом, отношения собственности превращаются в ин­тегрированную, ведущую, основную форму экономических взаи­мосвязей членов общества, причем все эти взаимосвязи оказыва­ются подчинены интересам собственников.

Экономические интересы. Все участники экономических от­ношений, вступая во взаимосвязи, объективно имеют и субъек­тивно стремятся реализовать свои интересы. "Интерес" (лат.- иметь значение) - понятие, характеризующее объективно значимое, нуж­ное для индивида, семьи, коллектива, класса, нации, общества в целом... Интересы - порождение объективных социальных условий, определяющих соответствующую направленность воли и дей­ствий людей"¹⁷⁴. Система всех социальных интересов характеризу­ется сложностью структуры; ключевое место в ней занимают эко­номические интересы, что определяется ролью базисных отноше­ний. "Объективное основание интересов - экономические отно­шения данного общества, при этом материальные интересы явля­ются коренными, обусловливающими все другие интересы, отно­шение класса или социальной группы к совокупности обществен­но-политических институтов, материальных и духовных ценнос­тей"¹⁷⁵.

Структура экономических интересов, в свою очередь, опреде­ляется субъектной структурой производственных отношений, по­скольку носителем интереса является тот или иной социаль­ный субъект. Интересы, с одной стороны, отражают объективное положение того или иного субъекта в социально-экономической системе, а с другой, будучи осознаны, превращаются в стимулы, определяющие субъективные цели, механизмы, ориентацию кон­кретной экономической деятельности. Укрупненная группиров­ка интересов отражает взаимосвязи между обществом в целом, группами людей и отдельными индивидами, в связи с чем выде­ляют общественные, групповые (коллективные) и личные инте­ресы. Поскольку субъектов без интересов не существует, то про­изводственные процессы не могут происходить иначе, как через движение интересов. "Экономические отношения каждого данного общества проявляются прежде всего как интересы”¹⁷⁶.

Экономические интересы представляют собой чрезвычайно противоречивую социальную систему. С одной стороны, внутрен­нее единство производственного процесса, его общественный характер, интегративные свойства общества как целого предопре­деляют элементы общности экономических интересов всех без ис­ключения членов общества. Например, все люди объективно за­интересованы в развитии производительных сил, в росте эффек­тивности производства, в повышении среднего уровня жизни и т.д. "...Интерес - вот что сцепляет друг с другом членов граждан­ского общества. Реальной связью между ними является граждан­ская жизнь... Общий интерес существует не только в представле­нии как "всеобщее", но прежде всего он существует в реальной действительности в качестве взаимной зависимости индивидов..."¹⁷⁷. Последнее замечание является ключевым в контексте проблема­тики настоящей главы, так как характеризует роль интересов как формы экономической связи членов общества.

Однако не только общественный (в значении - общий, еди­ный для всех социальных субъектов) интерес выражает экономи­ческую взаимозависимость в рамках экономической системы. Эта взаимная зависимость проявляется и в движении интересов дру­гих уровней. Всеобщность экономических связей выражается в данном случае в том, что, вследствие внутреннего органического единства экономической системы, действия некоторых субъек­тов, преследующих свои цели, стремящихся к реализации своих интересов, способствуют одновременной реализации интересов других субъектов и общества в целом¹⁷⁸. Как известно, модель именно этого системного механизма составляет одну из ключе­вых идей выдвинутой А.Смитом концепции "невидимой руки"¹⁷⁹.

Вместе с тем, ограниченность объектов, по поводу которых возникают социально-экономические отношения и формируются материальные интересы, предопределяет такое атрибутивное свой­ство системы интересов, как противоречивость ее отдельных уров­ней и элементов. Это очевидно проявляется относительно объек­тивно ограниченных благ, являющихся результатами труда. Даже применительно к ранее названным предельно общим экономи­ческим параметрам (развитие производительных сил и т.д.) возможно возникновение негативной материальной заинтересо­ванности (кому-то, в силу специфики его деятельности, выгодно разрушение производительных сил, снижение среднего жизненного уровня и т.п.). Тем более явной противоречивость интересов ста­новится, когда возникают отношения присвоения отдельных эле­ментов продукта, причем возможна вариантность форм присвое­ния. Экономическая взаимосвязь, таким образом, может прояв­ляться не только через единство, но и через различия и даже про­тивоположность интересов.

Последнее характерно, преимущественно, для условий разде­ления собственности и труда. Моменты общности интересов соб­ственников и работников как участников единого воспроизводст­венного процесса предстают как абстрактные, далекие от реалий повседневной борьбы между ними, почти незаметные соотноси­тельно с доходящей до антагонизма противоположностью их ин­тересов по поводу присвоения результатов труда, и особенно -фонда потребления. Противоположность экономических интере­сов вызывает к жизни различные формы социальной борьбы, выс­тупающей как форма деятельности в защиту своих интересов¹⁸⁰. В условиях различия и противоположности интересов новые соци­альные черты приобретают общеэкономические организационные связи: управление превращается в господство, исполнение управ­ленческих решений - в подчинение, объективно необходимая дисциплина труда реализуется как принуждение и т.д. Трансформа­ция управления в господство и принуждение способствует тому, что в системе интересов ведущее значение приобретают интересы собственни­ков; они становятся господствующими интересами, а все прочие - подчиненными. Не только интересы не-собственников, но и совокупные общественные интересы становятся вторичными и могут быть реализованы только через посредство удовлетворения первичных интересов, то есть интересов собственников. Соответ­ственно, общеэкономическая связь производства и потребления, общеэкономические цели воспроизводства достигаются только через реализацию интересов собственников в потреблении.

Структурную конкретизацию организационные и социально-экономические взаимосвязи членов общества приобретают в сис­теме способа производства.