ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7281
Скачиваний: 7
опровергает данного утверждения, поскольку в этих терминах отражаются не только исходные побуждения (потребность в материальных предметах и т.д.), но и отношение субъекта к действительности. Вне связи с конкретными общественными отношениями мотивы, как и потребности, социально нейтральны. Но в отличие от потребности мотив конкретен. Его можно вырвать из поведения лишь условно. Побуждение к антиобщественному посягательству практически не существует вне преступления, а следовательно, не может быть правильно понято и оценено вне его. Как, впрочем, не может быть правильно оценено преступное действие вне мотива.
Попытки оценить мотивы вне связи с деятельностью представ ляются малопродуктивными.
Английский историк С. Паркинсон в своей книге "Законы Паркинсона", расшифровывая библейское описание полимотивации Адама и Евы, вкусивших запретный плод, пишет, что нарушить запрет их побудило стремление к еде, красоте, знанию, сексу и озорству6. Те же устремления, по его мнению, могли толкнуть их на любые другие действия, не исключая убийства.
Находясь на той же позиции, известный американский криминолог Э. Сатерленд, автор теории дифференциальной связи, под воздействием логики своих исследований вошел в противоречие со своей позицией. В п. 9 своей теории он считал, что хотя преступное поведение и является выражением общих потребностей и ценностей субъекта, оно не может быть объяснено ими, так как
6"И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них, обоих, и узнали они, что наги..." [62, Бытие, гл. 3, 6,7]. 52
непреступное поведение выражает те же самые потребности и ценности. Тогда как в п. 4 он утверждает, что научение преступному поведению включает усвоение приемов совершения преступления и специфическую направленность мотивов, устремлений, установок; а в п. 5 поясняет, что специфическая направленность мотивов и устремлений формируется на основе оценки правовых норм как благоприятных или как неблагоприятных [333, с. 108].
Но что такое специфическая направленность мотива преступного поведения? Это прежде всего его включенность в конкретные (в данном случае криминальные) общественные отношения. Поэтому отличие мотива преступного поведения от мотивов правомерной деятельности конкретно. Оно, как правило, заключено не в характере мотивов как таковых, а в соотношении их с другими элементами преступного поведения (целью, средствами ее достижения, наступившими последствиями), в соотношении с теми социальными ценностями, которыми пренебрег субъект, исполняя свое желание. "В самом человеческом желании, - писал А.С. Макаренко, - нет жадности. Если человек пришел из дымного города в сосновый лес и дышит в нем счастливой полной грудью, никто никогда не будет обвинять его в том, что он слишком жадно потребляет кислород. Жадность начинается там, где потребность одного человека сталкивается с потребностью другого, где радость или удовлетворение нужно отнять у соседа силой, хитростью или воровством" [220, с. 334]. В этом случае главным моментом, определяющим социальную оценку мотива, является не вид побуждений, а то, в какую систему действительных отношений с реальным миром включено его Удовлетворение, т.е. в каком соотношении находится мотив личности с общественными интересами.
53
Таким образом, антисоциальная сущность мотивов приведших к преступлению, не абсолютна, а относительна. Она проявляется в конкретных условиях места и времени и заключается в узколичностном характере побуждений, удовлетворение которых правонарушитель сознательно противопоставляет другим, более значимым социальным ценностям и общественным интересам. В этом заключено первое и основное отличие мотивов преступного поведения от мотивов правомерной деятельности.
Перестройка выдвинула личность человека, ее права и интересы на первый план. Она ломает догматическую установку о беспрекословном подчинении интересов личности интересам государства, ставит под сомнение традиционное противопоставление общественного интереса личному, коллективного начала индивидуальному. Новое толкование соотношения "общественное-личное" обсуждается учеными разных наук и здесь не обходится без увлечений. Некоторые, например, считают, что тезис о приоритете общественных интересов над личными по общему правилу применяться не должен. Если сочетание общественных и личных интересов не может быть достигнуто, приоритет нужно отдать интересам человека. Возникает вопрос: о приоритете каких личных интересов идет речь? Всех? Любых? Или только тех, которые находятся под защитой правового государства? Авторы обычно не уточняют. А это существенно.
Несомненно, в соответствии с принципом "все разрешено, что не запрещено" объем прав и законных интересов личности заметно расширяется. Однако зона запрещенного всегда остается. Поэтому личные интересы никогда не будут тождественны по своему объему законным правам и интересам личности. Следовательно, признание приоритета любых личных (воплощенных в
54
?Т
деятельности) интересов перед общественными - это косвенное признание анархии и вседозволенности, симптомы которых наглядно проявляются. Зона запрещенного представляет собой приоритет общественного над личностным и она определяется не формальными, а сущностными основаниями. Такие ограничения имеются во всех человеческих общностях от семьи до государст-ва, которые были бы неосуществимы без соподчинения интересов. Вряд ли кто усомнится в том, что академик д.Д. Сахаров недооценивал права и интересы личности. Однако в ст. 3 своего проекта Конституции СССР он четко сформулировал идею приоритета "глобальных целей выживания человечества перед любыми региональными, государственными, национальными, классовыми, партийными, групповыми и личными интересами".
Иерархия соотношения личных и общественных интересов может быть прослежена в криминологических целях на преступлении, совершенном в городах Орджоникидзе (ныне Владикавказ) и Минеральные Воды 1 декабря 1988 г. Четверо вооруженных бандитов во главе с трижды судимым Якшиянцем в качестве заложников захватили 30 школьников с учительницей, разлили в салоне автобуса бензин и, угрожая поджечь автобус с детьми, потребовали предоставить им самолет с целью вылета за границу. Жизни и здоровью детей преступники цинично противопоставили свои личные эгоистические и корыстные интересы. Для кризисного штаба интересы детей были высшей социальной ценностью. "Ни один волос не должен упасть с их головы" - так сформулировал задачу один из руководителей операции. Ради их спасения преступникам предоставили все, что они просили: два миллиона рублей в иностранной валюте, бронежилеты, наркотики, рацию, самолет. В целях освобождения оставшихся детей подполковник КГБ Шереметьев,
55
рискуя своей жизнью, добровольно отдал себя заложником в руки террористов. Так же поступили восемь человек экипажа ИЛ-76Т во главе с командиром корабля А. Божковым, которые "облаченные" в наручники (таково было требование террористов) доставили их в Израиль. Их действия мотивировались не личными интересами самосохранения, а интересами детей, интересами общества. Только после освобождения детей для кризисного штаба стали актуальными общественные интересы другого уровня - возвращение самолета, ценностей, выдача, задержание и арест преступников. Диалектически конкретное понимание иерархии интересов и предпочтений на протяжении операции всеми, кто был в нее втянут, помогло ее успешному завершению.
Возвращаясь к уголовному праву и криминологии, следует сказать, что именно на основе иерархии социальных ценностей строится порицание личных интересов преступника, воплощенных в мотивации криминального поведения. Более того, противоречия между личными интересами преступников, которыми они руководствуются при совершении преступлений, и нравственно-правовыми ценностями общества носили и носят частноантаго-нистический характер. Между ними не может быть не только гармонизации, но и компромиссов.
Таким образом, следует различать личные интересы и интересы личности, охраняемые законом. Приоритетными являются только последние. Поэтому, когда говорится об интересах преступника, лежащих в основе мотивации преступного поведения и противопоставленных интересам общества, государственных и общественных образований, а также законным интересам других граждан, то относительная антисоциальность этих личных интересов остается непоколебимой. Подобная противопо-
56