ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7270
Скачиваний: 7
тавленность свойственна всем мотивам преступного поведения.
Духовные потребности и интересы обычно не без оснований именуются, по сравнению с материальными и витальными, более высокими и общественно значимыми лобуждениями. Исходя из этого, в криминологии иерархия мотивов по соотношению общественного и личного иногда идентифицируется с иерархией мотивов по соотношению природы образующих их потребностей (витальных, материальных и духовных), где духовные детерминанты как бы становятся синонимичны общественным мотивам. М.М. Бабаев, исследовавший вопрос о духовной культуре и преступности, приводит многочисленные данные о заметных различиях в удельном весе духовных потребностей и их структуре у осужденных по сравнению с показателями контрольной группы. Преступники, например, в два раза меньше желают повышать свое образование в часы досуга, в два раза больше предпочитают истратить свободные деньги на выпивку, в пять раз больше предпочитают смотреть по телевизору хоккей или футбол, а не концерт или спектакль и т.д. [84, с. 66-67]. Эмпирически установив, что правонарушители меньше читают, меньше ходят в театр, меньше тянутся к прекрасному, можно сделать вывод, что приобщение к духовным интересам изменит их социальную ориентацию. И этот вывод в определенной мере будет правильным. Еще Демокрит писал: "Причина ошибки незнание лучшего" [232, с. 156]. Отсутствие глубоких духовных потребностей подменяется ситуативными примитивными влечениями и квазипотребностями. Более того, недостаток духовной информации восполняется на уровне обыденного сознания слухами, предположениями и домыслами, которые могут иметь криминогенный характер. Но было бы большим упрощением сводить причины
57
преступного поведения к ограниченности преступника Более того, из сказанного не вытекает, что духовные потребности не могут иметь антиобщественной направленности. Эстетствующий эгоист — вполне реальный социальный тип. В то же время сугубо интимная потребность может иметь в конкретной ситуации высокую общественную значимость. Изучение мотивации преступного поведения показывает, что материальные и витальные потребности статистически больше тяготеют к личностному, а духовные - к общественному. Но это не может служить основанием для идентификации двух разных сторон, двух разных измерений мотивации преступного поведения.
Мотивация преступного поведения (как правило) прагматична. Она направлена в основном на удовлетворение базовых потребностей. Поэтому доля мотивов преступного поведения, в основе которых лежат витальные и материальные детерминанты, достаточно велика и составляет около 80%. В остальных случаях мотивация преступлений, хотя и бывает связанной с духовными потребностями, но они проявлялись в виде интересов развлечения, ложного самоутверждения, обладания предметами культуры и т.д. и по своему содержанию не могут быть отнесены к высоким духовным человеческим побуждениям. Герострат из честолюбия, чтобы обессмертить свое имя, сжег в 356 г. до н.э. великолепный храм Артемиды Эфесской, который считался в древнем мире одним из "семи чудес света". Суд приговорил Герострата к смертной казни. Дабы не прославлять его, имя его было запрещено произносить. Преступление Герострата мотивировано духовной потребностью. Но геростратова слава - позорная слава. Доминирование витальных и материальных потребностей в структуре детерминантов пре-
58
ступной мотивации является второй отличительной особенностью мотивов преступного поведения.
В советской психологической литературе говорится о двух формах побуждений: о побуждениях типа влечения (тенденциях влечения) или непосредственно реализуемых потребностях личности с положительной модальностью переживания и о побуждениях типа объективно заданной необходимости (долг, обязанность, приказ, обстоятельства и т.д.) с отрицательной эмоциональной модальностью [284, с. 509; 320, с. 137-141]. Мотивация современного человека, несомненно, обусловлена не только внутренними влечениями, которые обладают оольшой побуждающей силой и меньше подвержены критическому пересмотру, но и объективной необходимостью, которая хотя и не всегда согласуется с его личностными устремлениями, тем не менее постоянно управляет его поведением. Психологи подчеркивают, что эти две тенденции в личности не противопоставлены одна другой. С.Л. Рубинштейн предостерегал, что противопоставление влечения и долга есть "раскалывание человеческого бытия надвое" [282, с. 371]. Влечение и необходимость не только и не столько разные виды побуждений, замечает В.Г. Асеев, сколько два противоречивых, но диалектически взаимосвязанных момента мотивации, которые в зависимости от конкретных внутренних и внешних условий могут выступать и слитно, и самостоятельно [56, с. 104-115].
Исследование преступного поведения в таком плане показывает, что в структуре мотивов преступлений доминируют тенденции влечения с положительной модальностью переживания. Это не значит, что конфликта между должным и желаемым, между "надо" и "хочу" У преступников не существует, но моральный мотив
59
долга в процессе мотивации обычно нейтрализуется имеющими социально-психологическую природу стереотипами мышления: "не я один, все так поступают" "сделаю только один раз", "ситуация требует", "нет другого выхода", "почему я, а не другой", "он сам виноват", "я не знал, что это преступно" и т.д. В связи с этим мотивацией влечения обусловливается абсолютное большинство (до 3/4) преступлений. А там, где мотивация преступного поведения в большей мере была связана с долженствованием, понимание долга было ограниченным, искаженным и поверхностным (неправильно понятые интересы службы, обязанности перед подельниками, давление мнения криминальной группы и т.д.). Одна из форм такого долженствования - это стремление субъекта идентифицироваться с мнением референтной группы, своей "компании". В этом случае мотивация преступного поведения обусловливается ожиданиями "друзей", групповыми нормами. И хотя, как пишет Ю.Д. Блувш-теин, многие из этих норм никогда не были четко сформулированы и человеку подчас очень трудно изложить их содержание, он, как правило, избирает ту линию поведения, которая отвечает ожиданиям группы [68, с. 27]. Преобладание побуждений типа влечений с положительной для правонарушителя эмоциональной модальностью является третьей особенностью мотивов преступного поведения.
Некоторые из этих влечений служат "фактической базой" для биокриминологов, пытающихся объяснить преступления инстинктоидньши и другими биологическими потенциями человека [см.: 112; 272; 332, с. 604]. Давно известно, что инстинктоидные влечения не могут сами по себе обеспечить полноценное целенаправленное поведение. "Голод, - писал И.М. Сеченов, - способен поднять животное на ноги, способен придать поискам
60
более
или менее страстный характер, но в нем
нет никаких
элементов, чтобы направить движение в
ту или иную
сторону или видоизменять его сообразно
требованиям
местности и случайных встреч" [297, с.
562]. Для этого
нужен соответствующий опыт, приобретенный
в процессе предшествующей жизнедеятельности.
Поэтому прямое
связывание биологических влечений с
преступным
поведением означает полное игнорирование
содержательно-смысловой
стороны мотивации (выбора цели, средств
и способов ее достижения, прогнозирования
возможных последствий, принятия решения
и т.п.), где любое
влечение вменяемого человека на уровне
сознания
соотносится с действительностью, с
реальными возможностями
его удовлетворения, что и является
решающим
моментом в утверждении исходного
побуждения.
Показательна в этом отношении пролонгированная привычная биосоциальная полимотивация цепи однородных и опасных преступлений Михасевича, осужденного в 1988 г. Верховным судом СССР за убийство 33 женщин. Все преступления были им совершены в Витебской области в течение 1971-1985 гг. Михасевич вырос в деревне, служил в армии, его возвращения ждала девушка, но он на ней не женился, так как боялся позора из-за своей половой слабости. Половая неполноценность и неудачный опыт первого коитуса сформировали у него ненависть к женщинам с одновременным желанием чувствовать себя настоящим мужчиной. Такую иллюзорную свободу он попытался получить, насилуя женщин, когда они были лишены возможности оказывать сопротивление и осознавать его неполноценность. Для этого он Душил жертву, после чего не всегда успевал совершить половой акт, так как за счет сформировавшегося меха-щзма замещения удовлетворение наступало в процессе
61